Глава 17

— Слушай, а где мы находимся? — спросила я, когда Дмитрий тронул машину с места. — Что тут есть поблизости?

В голове промелькнула правдоподобная догадка, которую стоило проверить. Если тут пасут скот, то должны быть какие-нибудь поселки, деревни, фермерские хозяйства. В общем, где-то должны жить люди. И меня очень заинтересовало, что находится неподалеку от поля с берёзкой.

— Понятия не имею — села, дачи, — Дмитрий пожал плечами и вырулил на трассу. — Хочешь — посмотри по карте в телефоне. Мне сказали, перед полем будет указатель: село «Родное» — десять километров.

— У Ленкиных родителей есть дом в дачном посёлке «Бирюза», — начала объяснять я. — Хочу посмотреть, насколько это далеко отсюда. Мы вроде ехали туда по другой дороге, но я вообще на трассе не ориентируюсь. Просто, по логике, не будет же Ленка сидеть во тьме в кустах и ждать, когда Стрепетов её оттуда заберёт. И ловить попутку ночью на трассе Абатова вряд ли стала бы, тем более, с такими деньгами.

— И ни один таксист за ней по таким ориентирам, как поле с березой, не поедет, — дополнил Дмитрий. — А у Стрепетова машины нет.

Пока мы разговаривали, он прибавил скорость и, оказавшись подальше от поля, съехал на широкую обочину.

— Ну-ка… — Дмитрий уткнулся в свой телефон. — А таки да! Дачный посёлок «Бирюза» находится в трехстах метрах от этого поля и к нему действительно удобнее подъезжать по другой дороге. Немудрой вполне удобно будет взять пакет и пройтись до дома, а там Елена может вызвать такси или спокойно подождать своего бойфренда…

Он поднёс трубку к уху.

— Ребят, тут выяснилось, что у Абатовых дача рядом, посёлок «Бирюза»…

Говорил он недолго, и вскоре машина вновь помчалась по трассе. Мимо, несколько раз мигнув фарами, промелькнул белый автомобиль.

— Вот и они, — прокомментировал Дмитрий. — Если не застанут Прекрасную Елену в поле, значит, перехватят по пути к посёлку. Ребятам раскрытое дело очень не помешает, а тут мы с Диной все доказательства на блюдечке принесли — и фотки, и переписку в телефоне. Ещё Генкины показания можно добавить, он видел, как Стрепетов фотографировал меня с Немудрой в твоём дворе.

— Что им за это будет? — хмуро спросила я.

— Это уж как получится. Могут условный срок получить, могут реальный, — ответил он. — Если учесть, на ком они сегодня решили подзаработать, то, скорее всего, срок будет настоящим, по всей строгости закона. Завтра в городских группах всех соц сетей появятся фотки Стрепетова и Абатовой и приглашение всех, кто пострадал от их действий, явиться в полицию для написания заявления. Почти уверен, что кто-то откликнется.

В городе Дмитрий припарковал машину около супермаркета напротив универа и уверенно повёл меня во двор дома за магазином. Двор как двор, детская площадка, куча машин, припаркованных везде, где можно и нельзя, вечные бабушки на лавочках, что-то неодобрительно высказывающие и поглядывающие в сторону площадки. Из небольшой беседки неподалеку от качелей и лесенок с турниками доносился мужской смех, вернее, просто неприличное ржание, и какие-то невнятные выкрики. Машины Гены видно не было. Ну и откуда Дмитрий собрался наблюдать?

Ответ оказался неожиданным и простым. Он показал на беседку и шепнул: «Пошли, там все свои». Мы нырнули в беседку, причём я спиной чувствовала возмущенные взгляды бабуль. Там в темноте за деревянным столиком сидели на скамейках трое мускулистых парней в штатском. На столике перед каждым стояли банки пива — закрытые.

— Салют, — бросил Дмитрий, и мы уселись на скамейку.

Места и правда оказались удобные: из беседки все видно, а нас с улицы, как следует, не разглядишь.

— Привет, — негромко сказал один из парней. — Вы вовремя. Гена уже подъезжает.

— Натаха! — радостно взвыл другой парень. — Сто лет не видел!

— Нас уже управдом гонять приходил, — третий ухмыльнулся. — Сказал, полицию вызовет.

Дмитрий в ответ громко заржал.

— Натах, вот только для тебя спою, эти не оценят, — не унимался второй, хулиганского вида брюнет.

— Куда уж нам! — поддержал игру Дмитрий.

— Старый клен, старый клен, старый клен стучит в стеклооо…

Пел брюнет неожиданно приятным голосом и попадая в ноты. На третьем куплете во двор медленно въехала машина Гены и остановилась у соседнего от сборища бабушек подъезда. Гена включил аварийку и требовательно посигналил. Старухи подозрительно уставились в его сторону. Чувствую, сегодня они и после полуночи не разойдутся: у местного "информбюро" будет слишком много тем для обсуждения.

Я сцепила пальцы в замок. Парни снова перешли на короткие громкие реплики.

— О, а про именинника не забыли? Ну-ка, давай штрафную!

— Будь здоров, Лёха!

— Уррра!

Они смачно чокались закрытыми банками и при этом внимательно смотрели в сторону чёрного «рено дастера».

Вот из подъезда вышел Миша под руку со стройной девушкой в миниюбке и обтягивающей майке. Девушка весело размахивала маленькой сумочкой и грациозно вышагивала на огромных каблуках. В Мишину руку она вцепилась как клещ. Дмитрий неодобрительно покачал головой и принялся искать какой-то контакт в своем телефоне.

— Свидетелей — толпа, — негромко заметил брюнет с хорошими вокальными данными.

— Малолетки безголовые, — буркнул Дмитрий. — Могли бы выбрать место потише.

— Да кто тут особо внимание обратил бы? — хмыкнул брюнет. — Мало ли кто к кому и зачем мог приехать. Девчонка сама идёт, не сопротивляется. Со стороны пока все выглядит так, будто он знакомую забирает.

Гена вышел из машины. Я ошеломленно смотрела, как девчонка порхнула к нему с самой жизнерадостной улыбкой, выставив вперёд приличных размеров грудь. Гена что-то сказал с неприятным смешком, девица рассмеялась в ответ и громко ответила:

— Ой, почти боюсь!

При этом она подошла настолько близко, что задела Гену грудью. Он громко засмеялся, схватил девчонку за талию и бесцеремонно засунул в машину. Да уж, совсем без рук тут было бы не обойтись, «жертва» Стрепетова просто жаждала опасных приключений и, похоже, не прочь была начать ласки перед сексом прямо на улице. Большой вопрос, кто кого соблазнял бы. Миша шагнул к Гене и что-то негромко сказал, протягивая руку. Рука зависла в воздухе, словно Стрепетов просил милостыню.

Парни в беседке внимательно наблюдали за этой сценой.

— А теперь за дружбу, за нашу, — взревел один из них. — Чтоб каждый год, да до ста лет…

Снова стук закрытых банок.

— Дим, эта девка точно дочка того самого? — тихо спросил брюнет.

Дмитрий молча кивнул.

Гена со Стрепетовым о чем-то тихо, но рьяно спорили, девица через приоткрытое окно нетерпеливо дёргала Гену за рукав.

— Со стороны и не поймёшь, кто из них кого снимает, — гоготнул один из парней.

— Что там такое? — нахмурился брюнет. — Почему он не отдаёт деньги?

— Геныч развлекается, — Дмитрий ухмыльнулся. — Торгуется.

— Не спугнет?

— Не должен. Парню бабки нужны, так что, может, даже немного и уступит.

Я, затаив дыхание, смотрела, как Миша махнул рукой, соглашаясь. Гена открыл кошелёк и на виду у всего двора принялся отсчитывать красные купюры. Бабули наблюдали за происходящим с большим интересом, Миша переминался с ноги на ногу. Вряд ли он ожидал, что покупатель будет так откровенно светить деньги. Гена протянул ему небольшую пачку купюр, Стрепетов торопливо скомкал их и сунул в карман джинсов.

— Погнали, — коротко приказал брюнет.

Банки с пивом остались на деревянном столике. Трое парней ринулись к машине. Дмитрий, глядя в их сторону, поднёс телефон к уху.

— Борис Вячеславович, здравствуйте. Да, Петренко…

Мужской голос из трубки раздражённо перебил его и бросил короткую фразу.

— Понимаю, что поздно, но я не по работе. Дело срочное. Ваша дочь…

Из трубки послышался невнятный, ещё более раздраженный вопрос.

— Тут сейчас парня повязали, вроде как девственницами торговал, — сообщил Дмитрий. — Ваша дочь собиралась себя продать и села в машину к подсадному покупателю… Нет, точно не ошибка… — он ровным голосом продиктовал адрес.

За это время Гену и Мишу с деньгами успели увести в неприметную машину. Бабушки-свидетельницы всполошенно столпились как можно ближе к ней и диктовали свои телефоны одному из полицейских. Брюнет что-то спокойно выговаривал вылезшей из машины Гены девице в миниюбке, она при этом принимала соблазнительные позы, стреляя в него глазами.

— А Гену куда повели? — насторожилась я.

— Не волнуйся, сейчас он показания даст — и отпустят, — пообещал Дмитрий. — Вместе отсюда уедете. А вот Стрепетов сегодня точно на нарах ночевать будет. Между прочим, Немудрую тоже задержали, прямо в поле и с моими игрушечными деньгами в сумочке. — Он с торжествующей улыбкой помахал телефоном. — Ребята написали.

Через несколько минут во двор вкатился здоровенный автомобиль. Из него вылез мощной комплекции лысоватый мужчина и тут же ринулся к девице в миниюбке. С брюнетом в штатском он разговаривал негромко, зато на девушку орал так, что его мат наверняка слышал весь двор. Бабушки с восторгом наблюдали, как разъяренный отец буквально пинками довёл дочь до машины и затолкал на заднее сиденье. После этого из его автомобиля вылез маленький тощий старичок со старомодной бородкой клинышком и быстро засеменил в сторону автомобиля со Стрепетовым.

— Ну всё, реально в лоскуты порвут, — кивнул Дмитрий. — Это один из лучших юристов в области. На переговоры пошёл.

— На какие переговоры? — я сморгнула.

Внедорожник резко тронулся с места, увозя непутевую дочь солидного человека, так и не нашедшую желанных приключений на свою голову и все другие места.

— Как думаешь, Борису Вячеславовичу нужно, чтобы имя его дочки оказалось замарано в такой некрасивой истории? — Дмитрий усмехнулся. — Сейчас придут к консенсусу, оформят всё это как подлый обман невинной девочки или ещё что-нибудь придумают. То, что Стрепетов не выйдет до суда даже под залог, это точно.

Гена появился минут через пятнадцать вместе с брюнетом. Брюнет сгреб со стола в пакет булькнувшие банки с пивом, махнул рукой на прощание и побежал к машине с заведенным мотором. Старичок, похоже, решил сопроводить Стрепетова в отделение полиции. Во всяком случае, из автомобиля полицейских он не выходил.

Гена сел рядом, обнял меня за талию.

— Ну ты даёшь, Геныч, — Дмитрий рассмеялся. — Ты зачем с ним торговаться начал?

— По-моему, нормально получилось, всё естественно, — сказал Гена. — Я высказался в духе: кого ты привёл? Договаривались на целку, а на этой пробы ставить негде. Стрепетов клялся, что девица — девственница, договорился до того, что чуть ли не сам лично проверял. Дальше я начал выёживаться: хотел пугливую невинную деву, а эта какая-то слишком бойкая.

— Капризный клиент попался, — Дмитрий фыркнул. — Между прочим, тебя с твоими высокими запросами и послать могли.

— Ему очень хотелось меня послать, по глазам видно было, еле сдерживался, — весело сказал Гена. — Но девица уже сидела в машине и вытащить её оттуда было бы проблемой. Как я понимаю, она в это ввязалась не ради денег. В общем, парень всё стерпел, даже десятку скинул за, так сказать, некондицию. Там сейчас, когда я ушёл, самое интересное начнётся. Деда видели?

— Ну? — с интересом поторопил Дмитрий.

— Пошли, в машине доскажу. Там и удобнее, и потише, и уши лишние будут далеко.

Вскоре мы сидели в машине Гены, припаркованной недалеко от красной «мазды», и он рассказывал:

— Главное, до чего при мне договорились: убирать из дела торговлю девственницами никак нельзя. Во-первых, свидетелей целая толпа, а во-вторых, Борис Вячеславович считает, а тот дед, Марк Исаакович, с ним солидарен, что за такие вещи необходимо наказывать. Тем более, если речь идёт о растлении несовершеннолетних.

Дмитрий хрюкнул. Я прикусила губу, вспомнив девицу, которая разве что из юбки прямо во дворе не выпрыгивала. Какое там растление!

— В общем, не знаю, как они собираются трактовать этот эпизод. Скорее всего, растлеваемая несовершеннолетняя окажется подло обманутой жертвой коварного Стрепетова. Борис Вячеславович проявил личную заинтересованность в этом деле, так что легким испугом парочка не отделается.

— Что и требовалось доказать. Сейчас еще добавятся шантаж и мошенничество, — будничным тоном произнёс Дмитрий. — Ладно, мне пора, Мадина дома ждёт. Завтра узнаю, как дела у наших доморощенных шантажистов. Вера, я подъеду утром, как обычно, в семь.

Дмитрий пересел в «мазду», Гена выехал со стоянки.

— Останешься ночевать? — спросила я.

— Останусь, — он устало улыбнулся. — Только надо на завтра будильник завести, а то Димыч озвереет.