Глава 2

Тангрия. 3200 год.

Кристоф пустил Ветра в галоп, и мы быстро добрались до озера. Я все еще была в шоке от произошедшего. Как во сне смотрела на задумчивого Кристофа. Без его тепла снова задрожала. Он нахмурился и, по-моему, тихо выругался. Потом стал раздевать меня, но мне стало все равно.

С серьезным лицом он снял теплую кофточку, расстегнул пуговки на платье, и стал его стягивать, а я молчала, оглушенная и раздавленная.

— Демоны, Лори, ты без купальника! — пробормотал вдруг смущенно Кристоф. — Я не буду смотреть. Нужно раздеться — в платье ты не сможешь плавать.

Он закрыл глаза, а я послушно, словно кукла, подняла руки, помогая ему. Потом с закрытыми глазами схватил меня за руку, развернулся и повел к Ледяному озеру, снял свою обувь, зашел в воду и остановился. Потянул меня за собой.

Холодная вода обожгла ступни, что резко привело в чувство. Неожиданно я поняла, что в одном нижнем белье стою перед Кристофом, и растерялась. Потом пришла злость.

— Ты совсем спятил? — хотела закричать, но голос не слушался, и я только прошептала надрывно и возмущенно. Руками постаралась закрыться, но Кристоф и так отвел глаза, облегченно выдохнув. — Зачем раздел меня?!

— Не злись, Лори. Решил, что озеро поможет прийти в себя — ты очень напугала меня. Сначала хотел дать пощечину, но не смог, а плавание ты всегда любила, даже поздней осенью.

— С чего ты взял, что мне надо приходить в себя?! — возмущенный шепот все еще был надрывный, сама же вновь стала дрожать от холода.

— Лори, я все вижу, — ответил серьезно Кристоф. — Все понимаю. Ты других можешь обмануть, но не меня. Я должен был как-то привести тебя в чувство, потому что испугался, растерялся. Вот решил …наверное, глупо…

А я поняла, что все это время Кристоф понимал, как мне было тяжело в присутствии Джейсона, — бешенство и стыд овладели мной.

— Да ты! — я накинулась на него с кулаками. — Ничего не понимаешь! Никто не понимает! — я колотила изо всех сил, но тут он перехватил кулачки, мгновение со странной жесткостью и злостью, не свойственной ему, смотрел в мои злющие глаза, а затем толкнул в ледяную воду.

Я ушла с головой под нее и ледяная вода заполнила рот, нос, уши.

Вынырнув и отплевавшись, я кровожадно оглянулась, но Кристоф уже шагал вдоль берега по воде, удаляясь от меня.

—Да что ты о себе думаешь! Спаситель проклятый! Ненавижу тебя! — проорала ему в спину — голос наконец-то прорезался. — Ненавижу! Тебя! Джейсона! Всех ненавижу! — прокричала и разрыдалась.

Я стояла несчастная, замерзшая в ледяной воде и никому не нужная. Смотрела, как Крис подошел к Ветру, ласково погладив того по крупу.

«Даже лошадь любят больше, чем меня», — подумала и черная, разрушающая злость охватила меня — резко повернулась и стала заходить в воду. «Не хочу терпеть, выносить это мучение каждый день!»

С отчаяньем поплыла, делая сильные взмахи руками, чтобы заплыть поглубже и утопиться.

Перестала грести руками, расслабилась и дала уйти себе под воду, опускаясь все ниже и глубже, дыхания уже не хватало.

С ужасом ждала, что сейчас появится Кристоф, начнет спасать, и придется сопротивляться. Но Кристофа не было — ему было наплевать, как и Джейсону.

Давление воды становилось сильнее. И новая злость охватила — дикая, но уже на саму себя. Кому и что я хотела доказать?! Ну, поплачет Джейсон немного, попереживает, а потом забудет и будет дальше играть в любовь со своими многочисленными подружками. А мама с папой? Что с ними будет? Да они же умрут от горя!

Эта мысль резко отрезвила, и я стала усиленно плыть наверх. Замерзшие без движения руки двигались с трудом, дыхания не хватало, голова разрывалась от недостатка кислорода, и я испугалась, что уже не выплыву.

Рывок, еще рывок. Ну, где же этот Кристоф?! Почему не спасает меня?! Мама! Мамочка!

И вдруг вынырнула, задыхаясь и отплевываясь. Кислород, наполняя легкие, болезненно стал проходить внутрь.

Обессиленная и потрясенная, я легла на спину на воде, отдыхая, расслабляясь, приходя в себя от пережитого шока. Я хотела покончить с собой? Снова из-за Джейсона? И я заплакала. Но уже тихо, без надрыва, как ранее до этого. Теплые слезы покрывали холодные щеки. Какая же плакса я стала, а ведь в детстве вообще не плакала.

Повернула слегка голову и краем глаза увидела, что Кристоф в одежде стоит по пояс в воде, высматривая меня.

«Все-таки, перепугался, — со странным удовлетворением подумала я. — Так тебе и надо, нечего было в воду меня запихивать».

Когда вышла на берег, Кристоф сидел, согнув ноги в коленях и обняв их руками С непроницаемым выражением лица. Темные глаза пристально смотрели на меня.

Я уже не злилась, поняв, что ничего плохого он не замыслил, а только хотел помочь. Как смог, как посчитал правильным.

Я немного стеснялась того, что была в нижнем белье, но, в конце концов, оно не сильно отличалось от купальника и ничего сексуального в нем не было. Стараясь не смотреть на Кристофа, обняв себя руками, я вышла, прошла немного и обессиленно бухнулась невдалеке от него на траву, облегченно вытягиваясь.

— Спасибо, — невнятно пробормотала. — И извини.

— Пожалуйста, — тихо ответил он, не смотря на меня. — Я просто испугался за тебя.

Повисло молчание.

Он молча смотрел на темное осеннее озеро, я молча разглядывала проплывающие над головой облака и нависшие надо мной ветви деревьев с красно-оранжевыми осенними листьями. Как же красиво поздней осенью. Я очень любила это время года. В это время становилось прохладно, а я никогда не любила летнюю жару. Воздух становился кристально-чистым, прозрачным, деревья — яркими и разноцветными. Я тяжело вздохнула. Я чуть не лишилась всего этого несколько минут назад.

Молчание затягивалось.

— Хорошо, что сегодня тепло и нет ветра, — пробормотала укоризненно. — Вообще-то на улице поздняя осень, а ты купаться заставил.

— Ты всегда любила купаться осенью, — мягко ответил Кристоф, не поворачиваясь. — Особенно в такое время года.

— Ты бы позволил мне утонуть? — задала мучавший вопрос.

— Ты бы не утонула, — тихо и уверенно ответил Кристоф. — Иначе была бы… последней дурой.

— Полностью с тобой согласна, — тихо проворчала я, рассматривая его резкий профиль.

Крис с Джейсоном были совершенно не похожи. Что-то общее было, конечно, особенно, когда они стояли рядом, но у Кристофа черты лица были резче, грубее, не такие совершенные, как у Джейсона. И сам он тоже был ниже и субтильнее младшего высокого и широкоплечего брата.

Кристоф медленно обернулся.

— Согласна? — удивленно спросил.

Я кивнула и отвела взгляд, вновь стала рассматривать проплывающие над головой облака. Вот плывет кошечка, парусник, облако-цветок, облако… похожее на сердце, слегка помятое и разорванное… совсем, как мое.

— Может, ты еще согласишься, что хватит страдать по Джейсону? Нескольких лет вполне достаточно. Не стоит этот кобель твоих слез.

— Не говори так о нем! — возмущенно вспыхнула я. — Джейсон не такой!

— А какой? — устало спросил Кристоф. — Он мой младший брат, я очень люблю его, тебе ли не знать этого, Лори? Но я называю вещи своими именами, — он пожал плечами, пристально смотря в мои возмущенные глаза. — Элеонора, наверное …хм…десятая девушка Джейсона с тех пор, как он поступил в академию. Или двадцатая, я уже со счета сбился.

Я в изумлении распахнула глаза, замотала головой, не желая верить этому.

— Ты не знала? — усмехнулся Крис. — Я их не считаю, конечно. Может, она девятая или одиннадцатая. Или пятнадцатая. Но основную мысль ты поняла, — он отвернулся и уставился вдаль. — Такая девушка, как ты, Лорианна, ему не нужна, поверь. Ему нужны свободные и легкие отношения, а с тобой так не получится — ты серьезная, чистая, невинная. И Джейсон… я думаю, понимает это и не хочет делать тебе больно. Он любит тебя, но по-своему. Как может.

То есть за четыре года Джейсон влюблялся десятки раз? На что я тогда надеялась? Идиотка! Он, и правда, кобель. Мой друг, мой любимый мужчина — кобель! Который, к тому же, совсем не хочет серьезных отношений. Ни со мной, ни с кем-то ещё. Горечь охватила, и так гадко стало на душе. Опять захотелось плакать. Но я разозлилась на себя и сдержалась. Хватит рыдать — совсем как тряпка стала.

После недолгого молчания, переваривая услышанное, я спросила:

— Кристоф, а почему у тебя нет девушки?

— Лори, я не могу, как Джейсон. Мне надо влюбиться один раз и на всю жизнь, — серьезно ответил он.

— Ты ни с кем никогда не встречался? — не поверила я.

— Встречался, конечно, — усмехнулся Крис. — В академии, когда учился. Но это была одна девушка, а не десять. И когда я понял, что не хочу провести с ней всю жизнь, иметь от нее детей, мы расстались. Больше никого не было. Я не могу встречаться из-за скуки или спортивного интереса.

Я сжала зло губы, но не стала опять защищать Джейсона.

Вдруг заметила, что Кристоф с интересом рассматривает меня, вернее мое тело в нижнем белье. Его взгляд изучающе медленно скользил по нему, и ему явно нравилось то, что он видел. Причем рассматривал он довольно открыто.

— Кристоф! — искренне возмутилась я, пытаясь прикрыться руками. — Ты разглядываешь меня?! — недоверчиво уставилась на него.

Он поднял на меня лукавые темные глаза.

Я же во все глаза смотрела на него.

— Немедленно отвернись! Ты меня разглядываешь! — возмущенно прошипела я.

— Как прикажете, прекрасная лера, — шутливо откликнулся он и отвернулся, напоследок еще раз мазнув по мне заинтересованным взглядом и странно хмыкнув.

Я осторожно поднялась, наблюдая за ним, очень смущенная, подобралась к платью и кофточке.

— С одной стороны, я тебе благодарна, конечно, — недовольно ворчала я, надевая платье на не до конца высохнувшее нижнее белье. — Но, с другой стороны, ты абсолютно безнравственный и бесстыжий, как и твой брат! Нельзя было как-то по-другому мне помочь?! Без раздеваний?!

— Это первое, что пришло в голову, когда я увидел тебя в том шоковом состоянии, — насмешливо ответил Кристоф. — Испугался, что тебя удар хватит, — добавил с кривой невеселой улыбкой. — А чтобы искупать, надо было тебя раздеть. Уж извини. Не в платье же в воду заносить.

Но он не выглядел раскаявшимся, скорее каким-то странно довольным. Сидел, смотрел на озеро, на осенний невыразимо красивый лес и чему-то улыбался. Как всегда, мягко, от чего его резкие черты лица тоже смягчались.

— Почему ты такой странно довольный? — подозрительно спросила я, непослушными пальцами с трудом застегивая пуговки на платье. Руки замерзли, тряслись и теперь плохо слушались меня.

— Мы с детства вместе купаемся здесь, Лори, и ты можешь не стесняться меня, — тихо произнес Кристоф, продолжая смотреть вдаль.

Я опешила от этих слов.

— Что, значит не стесняться, Крис? Ты серьёзно? — я нервно хмыкнула. — Одно дело, когда мне десять-двенадцать лет, и совсем другое, когда двадцать! Тебе так не кажется?!

Крис смущенно рассмеялся.

— Ну, хорошо, не злись. Я сказал чушь.

Фыркая от возмущения, я все ещё пыталась застегнуть проклятые непослушные пуговицы на платье.

— Лори, тебе говорили, что ты очень красивая девушка? — вдруг спросил Крис.

— Один или пару раз, — призналась, — один парень был влюблён в меня.

Кристоф обернулся, прищурившись.

— Ты встречалась с ним? — спокойно поинтересовался, но я отметила напускное спокойствие, а черты лица снова стали резкими без признаков какой-либо мягкости.

— Недолго.

— Ты целовалась с ним? — глухо спросил Кристоф.

— Да! — я невольно рассмеялась. — Несколько раз. Что за вопросы, Крис?

— Тебе он нравился? — не отставал он.

— Мы целовались несколько раз, встречались недолго. Потом расстались. Видимо, мне тоже нужен единственный, самый лучший и родной. Там в Марилии я тоже думала о Джейсе.

Я отвернулась, закрыв расстроенное лицо волосами.

— Я наконец понял, — немного неразборчиво пробормотал Кристоф под нос.

— Что ты понял? — удивилась я.

— То, что в последние дни не давало мне покоя, — загадочно произнес Крис, плавным движением поднявшись с земли. — То, что мешало нормально спать.

— Что ты хочешь сказать?

Руки все так же не слушались, и я нервно пыталась застегнуть оставшиеся несколько пуговиц. Кто придумал этот дурацкий фасон?!

Неожиданно Кристоф оказался рядом. Я даже слегка вздрогнула. Он невозмутимо взял мои руки в свои, и теплым дыханием стал согревать их.

— Никак не согреешься, — прошептал нежно. — Сейчас я согрею.

Я хотела отобрать руки, как-то интимно это выглядело, но Кристоф удержал их, вскинув глаза.

— Я хочу сказать, что ты мне очень нравишься, — он снова дышал на пальчики и внимательно смотрел в мои глаза.

Второе потрясение за вечер я, наверно, не вынесу. Крис же, не отрывая от меня глаз, отпустил мои ладошки и стал медленно застегивать пуговки. Он их застегнул и нежно провел пальцами по выпирающим ключицам, а я задрожала от ласкового прикосновения.

Он неотрывно смотрел в мои глаза, а пальцы продолжали медленно выписывать круги на ключицах и шее.

Я завороженно смотрела на мужчину.

— Ты такая нежная, такая очаровательная, Лори, — прошептал Кристоф. — Я не сразу понял, что давно отношусь к тебе не как к маленькой девочке, не как к младшей сестренке, а как к прекрасной девушке.

— Мой голый вид в одном белье открыл тебе глаза? — тихо и растерянно прошептала я, все еще позволяя ему ласково гладить меня по шее и ключицам. Боже, как приятны его прикосновения! Я была ошеломлена непривычными ощущениями.

— Твоё прекрасное тело стало последним пазлом в головоломке, — тихо прошептал Кристоф, наклоняясь.

Я покраснела — решила, что сейчас он поцелует меня, и уже собралась испуганно отпрянуть, когда он неожиданно прошептал:

— Можно я буду ухаживать за тобой?

— Что? — я была сбита с толку.

— Я хочу, как положено, попросить у твоих родителей разрешение ухаживать за тобой, чтобы узнать получше. Вернее, чтобы ты узнала меня получше — с другой стороны — не как друга, а как мужчину, которому ты нравишься.

В смятении я смотрела на Кристофа. Если бы он сейчас полез целоваться, я бы дала пощечину и оттолкнула, нагрубила, обиделась, но он такой непробиваемо вежливый и внимательный и сейчас напряженно с ожиданием смотрел на меня.

— Я очень давно знаю тебя, а ты меня. Ты всегда восхищала меня непосредственностью, искренностью и открытостью. Ты была светлым добрым ребенком. Маленьким Светлячком. А теперь ты нравишься мне, как женщина, и я хочу ухаживать за тобой.

Я замотала головой, растерянная, — то, что я могу нравиться Кристофу, вообще не укладывалось в голове.

— Нет, нет! — прошептала потрясенно. — Я не могу тебе нравиться!

Крис аккуратно положил руки мне на плечи и чуть сжал. Не сильно, будто боялся вспугнуть.

— Чего ты испугалась? — спросил ласково, словно ребенка. — Я не хочу торопить события. Просто хочу приглашать тебя на свидания, дарить цветы, подарки. Хочу, чтобы ты привыкла ко мне и узнала.

Я отошла в сторону на несколько шагов. Кристоф не удерживал, но внимательно наблюдал за каждым движением. Я же настороженно наблюдала за свихнувшимся Кристофом.

— Я не понимаю, — я была в тихом ужасе. — Ты знаешь, как я отношусь к Джейсону, ты же все понимаешь! Я знаю, вижу, чувствую!! Наверное, ты и мама — единственные, кого я не смогла обмануть внешним спокойствием. Зачем тебе девушка, которая влюблена в другого уже несколько лет?! В твоего брата?! Зачем??

Кристоф напряженно молчал. Взгляд стал нечитаемым для меня. Он закрылся.

— Я и сам не до конца понимаю себя, — наконец проговорил он. — Но уверен, что ты мне очень нравишься. Больше, чем нравишься. Ждать, когда Джейсон нагуляется и поймет, что его счастье — ты, я не могу. Это может никогда не произойти. А ты первая девушка за много лет, которая вызывает во мне такие сильные чувства. Сейчас мне хочется схватить тебя и спрятать ото всех, утащить в пещеру, словно дракон, и там добиваться твоей любви. Чтобы никто не мешал нам. Чтобы ты смогла понять, что мы можем стать счастливыми.

Я потрясенно молчала. Никогда я не видела таким Кристофа.

— Может, пора стать счастливой? Я не зову тебя сразу замуж, но не потому, что не хочу, ты станешь прекрасной женой, а чтобы не испугать тебя. Давай попробуем встречаться, ты всегда сможешь все прекратить. Я не требую ответа сейчас.

Он повернулся и резким уверенным шагом направился к Ветру, который уже неспокойно перебирал ногами. Вскочил на жеребца и направился ко мне. Протянул руку.

Какое-то время я колебалась, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, не смотря на Криса. Но пешком идти далеко, я замерзала, да и не съест же он меня. Это же Кристоф Тубертон. Высший аристократ Тангрии. Благородный лер. Я знаю его всю жизнь. Или не знаю? Я уже ничего не понимала и совершенно запуталась.

Кристоф терпеливо ждал, когда я решусь подойти к нему, но в итоге не выдержал.

— Лори, я не съем тебя. Не будет ни одного неприличного прикосновения. Сегодня не будет больше признаний. Я отвезу тебя домой.

Это же Кристоф, сказала себе, успокаиваясь и протягивая руку, и оказалась впереди него. Одной рукой Крис крепко прижал меня к себе, другой твердо направил Ветра сквозь чащу.

А это приличное прикосновение? Но я промолчала. Рука была горячей, тело тоже, хотя его одежда тоже не до конца просохла. Но от его близости я снова стала согреваться. А ещё я поняла, что объятия Криса не пугают меня, несмотря на его неадекватное поведение

Если к озеру мы скакали галопом, то обратно ехали шагом. Я хотела поторопить его, но от охватившего смятения не могла вымолвить ни слова, и дорога обратно показалась бесконечной. Кристоф всю дорогу молчал. Я ощущала только горячее размеренное дыхание на затылке.

Когда подъехали к дому, он аккуратно и как будто нехотя спустил меня, низко наклонился и тихо прошептал на ухо, слегка дотрагиваясь до него губами:

— И все же, Лори, подумай над моим предложением. Джейсон всегда будет только другом. Возможно, он прозреет когда-нибудь и заметит, какая жемчужина рядом с ним, а, возможно, этого никогда не произойдет. Ты готова годами смотреть, как он меняет женщин, и ждать? Постоянно ждать?

Я хотела сказать, что да, готова ждать всю жизнь, но почему-то промолчала, опустив глаза.

Крис умчался, а я в смятении поднялась к себе, стараясь не попасться на глаза родителям. Мама сразу поймет, что со мной что-то произошло и замучает вопросами.

Ночью, лежа в кровати, я долго не могла заснуть и думала о Кристофе, о его нелепом предложении. Все-таки он молодец, усмехнулась я горько, поскольку поняла, что весь вечер совсем не думала о Джейсоне и Элеоноре. Вспоминала признание Кристофа Тубертона, а перед глазами стояли его темные взволнованные глаза.

Сейчас же, вспомнив сегодняшнее знакомство с Элеонорой, стало обидно и горько от поведения Джейсона. Все хороши, кроме меня, значит? Я недостаточно красива, чтобы меня полюбить? Я и умная, и хорошая, и честная, и добрая, по словам Джейсона, но все равно выходит, что недостаточно хороша, — могу быть только другом и не более.

А Кристоф? Тоже хорош. Он всегда был серьезный, насмешливый и какой-то взрослый. Всегда был соучастником проказ или покрывал их. Никогда не сдавал. Он очень любил Джейсона, а меня кружил на руках, катал на плечах, учил плавать, помогал прятаться от Джейсона. Словно любящий старший брат. Словно ангел-хранитель.

Я поняла, что с теплотой думаю о Кристофе, который словно благородный лер из романа. А теперь хочет за мной ухаживать? Нет, это бред. Наверное, он сделал это предложение, чтобы я меньше думала о Джейсоне и Элеоноре, и не стоит больше думать об этом. Завтра он скажет, что пошутил.

С такими мыслями я и заснула, совсем не думая о Джейсоне.

Мне приснился Кристоф, который признавался в любви и говорил какая я красивая и необыкновенная, а в конце поцеловал меня.

Настоящее время. Госпиталь для военнопленных.

В следующий раз военный министр Марилии пришел допросить меня без Кирстана, но в сопровождении трех менталистов. Менталисты «прочитали» сестру Таисию и ученого Стонича, попытались прочитать меня, но у них, конечно, ничего не получилось.

— Господин Стонич чист, господин военный министр, — отрапортовал старший менталист. — Сестра ордена Трилистника тоже. Пленную женщину прочитать невозможно, как и раньше.

— Ясно, — бесстрастно ответил военный министр. — Свободны. На входе в палату стоят двое караульных. «Прочитайте» их и в докладе отразите все странности, если их обнаружите.

— Разрешите идти, господин министр? — спросил один из трех менталистов.

— Идите, — прохладно ответил атер Турнович.

Дождавшись, когда за менталистами закроется дверь, он повернулся к ученому и сестре Таисии, которые настороженно наблюдали за ним.

— Вы тоже можете нас оставить, — холодно произнес министр. Когда и за ними закрылась дверь, он медленно подошел, сел в кресло ученого Стонича и стал изучать мое лицо.

— Вам становится лучше, — заметил нейтральным тоном. — Главный целитель поведал, что через неделю снимут гипс. Вы рады?

— Безумно, — спокойно ответила, настороженно наблюдая за ним.

— Ну-ну, посмотрим, — задумчиво проговорил военный министр. — Как успехи в нужном русле?

— Никак, — хмуро ответила я.

— Жаль, — недовольно поджал он губы. — Очень жаль.

— Я хотела спросить вас. Можно?

— Попробуйте, — к моему облегчению согласился атер Турнович.

— Я хочу узнать о судьбе моих родных, — с невольной надеждой я заглядывала в лицо министра.

— Похвальное желание, — сухо процедил министр со скрытой издевкой. — Но пока ничего не узнаете, хотя мне есть, что рассказать, поверьте на слово.

Я жадно впилась глазами в его самодовольное лицо, полное превосходства.

— Почему не узнаю?

— Потому что пока я не получу нужную МНЕ информацию об артефакте и документах, вы тоже будете томиться в неведении относительно судьбы родных. Будете переживать и мучиться. Полагаю, что это честно.

— Это жестоко, — прошептала я.

— Зато справедливо. И уверен, что такое положение дел будет стимулом все вспомнить побыстрей.

— Побыстрей? — переспросила гневно. — Вы действительно не понимаете, что это не от меня зависит?!

— Частично, — слегка кивнул министр. — Я это признаю, учитывая вашу амнезию, — холодно добавил. — Но вы и сами не желаете вспоминать все, что связано с похищенным артефактом!

Он резко встал.

— На сегодня все. Учтите, что мое терпение не безгранично! — он вышел из палаты, на первый взгляд совершенно спокойный и сдержанный, но я видела его полные разочарования глаза.