Глава 19

Тангрия. Настоящее время. Военный госпиталь.3202 год.

Я проснулась и судорожно стала хватать ртом воздух. В панике с ужасом огляделась, но вместо земляных стен и дощатого пола увидела белые стены, белый потолок и зарешетчатое окно больничной палаты. Скомкала в руках одеяло, вытянулась струной, насколько позволял гипс на ногах, сжала зубы и постаралась как можно спокойнее вдохнуть и выдохнуть. Холодный пот покрывал тело, в висках нещадно стучало, а тело потряхивало.

Я в палате в госпитале. Сейчас ночь. Сестра Таисия спит на кушетке недалёко от моей кровати, на столе горит ночник. Все, что я вспомнила, произошло в прошлой жизни. В жизни, где живы братья Тубертоны, которые оба мне очень дороги. Каждый по-своему.

Где они сейчас? Что с ними?

Я в плену уже много месяцев, моей империи больше не существует, мой народ порабощен. Что случилось с теми тангрийцами, которые выжили после бойни? Где мой муж? Где Джейсон?

На какое-то мгновение отчаяние заполнило меня. Пресветлая, что с Крисом?! Последнее, что я помнила о нем, это разговор капитана Бейкалича и генерала Мирадовича, из которого следовало, что он исчез из камеры и никто ничего о нем не знает.

Вдруг совершенно отчётливо в голове прозвучало: «Мы взламываем все ментальные блоки. — Что с ними потом происходит? — Они сходят с ума».

Так, надо успокоиться и хорошенько подумать.

Я взяла себя в руки. Если Крис ставил защиту на память, чтобы скрыть информацию обо мне, то менталисты с большим трудом могли взломать ее, потому что у Криса была одна из лучших ментальных защит в Тангрии. И если они ее все же взломали, то…то…

Нет, я не хотела об этом думать! А также о том, что означает серая вязь на запястьях.

А если Крис сам все рассказал? Или просто не препятствовал вторжению марилийских менталистов в свою память, то могли ли они его убить? И все представить так, как будто он исчез? Могли. Конечно, могли. Они могли подстроить все, что угодно.

Вопросы, вопросы, одни вопросы и предположения. И ни одного ответа!

Как же тяжело, Пресветлая! Как несправедливо! Почему ты разговариваешь со мной, когда я нахожусь между жизнью и смертью?! Почему только тогда отвечаешь?!

Мог ли Крис не препятствовать вторжению в свою память, чтобы остаться в здравом уме? Мог ли согласиться предоставить информацию обо мне, просто дав прочитать себя? Нет. Конечно, не мог. Он любил меня больше жизни. Он…

Неожиданно передо мной очень отчётливо встало лицо Криса с такими знакомыми резкими чертами лица, но совсем не с ласковой привычной улыбкой, а с холодными глазами и презрительной гримасой. Это лицо… эта гримаса… Они уже мелькали в моей памяти.

И я вспоминаю, все вспоминаю, и теперь отчаяние заполняет меня до краев. Конечно же, он узнал обо мне и Джейсоне.

Тангрия. Война. Зима. 3202 год.

Ещё сутки для верности мы с Джейсоном просидели в землянке. После того, как он пришел в себя от прочитанного, заявил, что ему нужно помедитировать, пока искра огня еще присутствует внутри. Сказал, что во время «процесса моего спасения» из-за перевозбуждения и страха искра так разгорелась, что чуть не сожгла изнутри, но зато согрела нас обоих. А потом из-за переутомления снова почти исчезла. Он назвал практикой туммо то, чем собирался заняться, сел в позу лотоса и принялся медитировать, представляя, как в его теле зарождается пламя размером с волос, как оно разгорается и начинает заполнять все тело.

Джейсон очень долго сидел, отрешенный и расслабленный, а я тихонько любовалась им. Все же он красив как бог, даже похудевший и уставший, даже с тусклыми волосами и в чужой одежде. Мой Джейсон. Он навсегда останется моим, родным, очень дорогим мне. Но я буду любоваться им всегда со стороны, в отдалении.

Я чувствовала себя счастливой от того, что он решил оставить меня в покое, несмотря на то, что любил. Оставить нас с Крисом. Он начинал считаться с моими просьбами и желаниями. Он начинал меняться.

Через несколько часов упорной медитации у Джейсона, наконец, получилось, и магия полностью отозвалась.

Ночью мы выбрались из укрытия и только нам известными тропами стали пробираться по направлению к городу-крепости Зардан. Мы надеялись натолкнуться на наш патруль быстрее, чем нас найдут марилийцы. Мы были уверены, что последние до сих пор ищут нас, слишком ценные вещи мы похитили.

Мы плутали по зимнему голому лесу почти целую ночь, путая следы, шарахаясь и пугаясь от каждого шороха, один раз отдохнули около получаса и перекусили в найденной еще одной землянке. Наконец, уставшие и изможденные, вновь ужасно замерзшие, мы уже почти подошли к тому холму, за которым должен был находиться лагерь, который обещал генерал Резерфорд, и который должен ждать нас неделю с момента нашей вылазки.

Буквально не дойдя сотни метров от холма, мы услышали звук копыт многочисленных лошадей и совсем рядом с нами стали летать кинжалы.

— Богиня! — вскричала я в ужасе, хватаясь за Джейсона. — Джейс, они нашли нас!

И тут на наше счастье появились часовые в форме тангрийской армии. Они даже не спросили кто мы, сразу узнав и оценив ситуацию.

— Беги, Лори! — закричал Джейсон и подтолкнул меня вперед. Повесил мне на плечо сумку с документами и артефактом. — Я их задержу. Мы их задержим! Беги! Позови на помощь!

Я окаменела, вцепилась в рукав Джейсона

— Я не могу оставить тебя, — я испуганными круглыми глазами смотрела на него.

— Лори, сейчас важнее спасти артефакт и документы, чтобы они не достались марилийцам, — гневно закричал Джейс, толкая меня вперед. — Беги! Магия со мной, я справлюсь! А ты будешь только мешать. Лори, доверяй только Крису, ему одному! — с нажимом добавил.

И я побежала изо всех сил. Сумку засунула под куртку, чтобы она не мешала. Бежала в ужасе и страхе, слыша за спиной шум борьбы, крики и взрывы. Бежала и кричала:

— Помогите! Ради Богини, помогите!!! Марилийцы! Они напали на лера Тубертона!.

Когда я влетела в лагерь, к счастью, меня никто не изувечил, меня узнали, меня ждали, и все тут же сориентировались. Человек десять немедленно повскакивали на коней и помчались в ту сторону, где я оставила Джейсона и двух часовых.

Я обессиленно рухнула на колени прямо на грязный снег посредине лагеря. Вокруг столпились люди, что-то кричали, спрашивали и говорили. Вдалеке слышались звуки сражения, взрывы и крики, а я сидела, натужно дышала и молилась, чтобы Джейсон остался жив.

Кто-то заботливо накинул на меня тёплую накидку, но я даже не отблагодарила, полностью прислушиваясь к звукам битвы.

Через некоторое время звуки битвы стали затихать, а потом совсем затихли и наши солдаты стали возвращаться. Пятеро из десяти погибли. Часовые, первые поспешившие нам на помощь, тоже. Остальные были ранены. Джейсона привезли без сознания со страшной огромной рваной раной в груди.

Я безумно испугалась и бросилась к нему, обняла. Он был очень бледный, с синими губами, весь в крови и не подавал признаков жизни. А огромная рана на груди выглядела ужасающей и смертельной. Я зарыдала и вцепилась в него мертвой хваткой, не желая отпускать его куртку. Не давала оттащить себя от него. Покрывала поцелуями родное лицо и звала его. Звала, а он молчал.

— Лорианна, приди в себя. Джейсон жив. Пока жив. Ты не даешь целителю осмотреть его, — неожиданно рядом услышала спокойный холодный голос мужа.

Я подняла потрясённый взгляд, и встретилась с холодными темными глазами Кристофа. Его лицо было в окровавленных царапинах, он был ранен в плечо, за которое держался правой рукой. Кровь рваными толчками выходила из раны, и Крис бледнел на глазах. Здоровой рукой он с силой оторвал меня от Джейсона, поднял вверх и хорошенько встряхнул.

Я в каком-то священном ужасе смотрела на него. Мой муж, похоже, тоже участвовал в спасательной операции, а я не заметила его. Сейчас он стоял передо мной бледный и раненый, а я все это время рыдала над другим мужчиной. На глазах у всего лагеря. Пусть этот мужчина и был его братом, ужаса ситуации это не меняло.

Целитель стал осматривать Джейсона, а я прошептала растерянно:

— Крис, о Пресветлая, тебе тоже нужна помощь! Крис, ты тоже ранен!

— Спасибо, что заметила, — холодно ответил Крис. Лед в его глазах обжигал меня. И окончательно привел в себя.

Я чувствовала на себе любопытные и осуждающие взгляды окружающих, чувствовала растерянность. Жуткий страх за Джейсона. И панику от холода в глазах Криса.

— Крис! — рванулась я к нему, но он поморщился, и я остановилась.

— Лори, иди в мою палатку, — тихо произнес Кристоф. — Джонатан отведет тебя. Отдохни и приди в себя. Джейсону окажут необходимую помощь. Поверь, я прослежу, чтобы мой младший брат остался жив.

Я словно во сне кивнула и пошла за Джонатаном, не возражая. Джонатан ушел, всунув горячий травяной настой мне в руки.

Я села на узкую кушетку и застыла, не в силах пошевелиться. Настой отставила, не в силах пить. Обняла себя руками. Снова задрожала от холода, несмотря на тёплую накидку. Сколько я так просидела, не знаю. В чувство меня привел холодный голос Криса:

— Не переживай. Рана тяжелая, но Джейсон будет жить. Хорошо что маг-целитель есть в отряде, иначе все для него закончилось бы плачевно.

Словно ледяные тиски разжались на сердце, и я разрыдалась от облегчения. Когда успокоилась, то подняла глаза и встретилась со взглядом Криса. Он так и стоял, холодный и чужой, нависая надо мной, с перевязанным плечом, со смазанными ссадинами на лице.

— А как ты? — прошептала виновато. — Как твоя рана? Опасная?

— Я тоже буду жить, — криво и как-то зло улыбнулся муж. — На твою беду, — добавил горько.

— Не говори так! — искренне возмутилась я, испугавшись и вскочив. Что за глупости! Крис… — я рванулась к нему, но он остановил меня, вытянув перед собой руку.

— Лори, где вы были? Где остальные лучи? Мы уже не знали, что делать и собирались сворачивать лагерь, — жестко произнёс Крис, перебив меня.

— Все погибли, — глухо прошептала я. — Марилийцы всех убили.

Сбивчиво, подробно и волнуясь, я все рассказала Крису, в том числе о документах и проклятом артефакте.

— Сумка где? — хмуро спросил он.

Я молча достала ее из-за пазухи, а Крис уверенно забрал ее и холодно спросил:

— Сколько вы находились в землянке?

—Два дня, — отвечая, я не смогла смотреть ему в глаза.

Крис подошел ближе, достаточно грубо схватил меня здоровой рукой за подбородок и поднял лицо.

— Все эти дни ты трахалась с ним, Лори? — неожиданно резко спросил он.

— Крис… — мой голос сорвался.

Я хотела вырваться, но он железными пальцами впился в подбородок и не отпускал.

— Ты с ним трахалась? — медленно выговаривая каждое слово, повторил муж.

— Я… мы… Нет, Крис. Пожалуйста… — растерянно пробормотала я, чувствуя как паника и страх завладевают мной, не в силах смотреть в ледяные глаза. — Нет. Нет.

— Лори, — его глаза впились в меня, словно два кинжала, не отпуская и причиняя почти физическую боль. — Я хочу услышать от тебя правду. Только правду. Если ты когда-нибудь хоть немного любила меня. Я не потерплю лжи в наших отношениях.

Я потрясенно подняла глаза.

— Я и сейчас люблю тебя, Крис, — я рванулась к нему в отчаяньи, но он опять остановил меня, удерживая на расстоянии.

— Скажи правду, Лорианна, — безапелляционно потребовал он.

— Да, Крис… был только один раз… — призналась я, понимая, что могла бы промолчать, солгать, но не смогла.

Звук жесткой пощечины заставил мою голову запрокинуться. Я схватилась за щеку и потрясенно уставилась на мужа.

— Шлюха, — презрительно процедил он. — Какая же ты шлюха, Лори. Будь проклят тот день, когда я решил, что ты сможешь полюбить меня, и сделал тебе предложение! Будь ты проклята, Лори!

Я в ужасе смотрела, как всегда внимательные и нежные глаза мужа наливаются разочарованием и презрением. Крис сделал шаг ко мне и снова поднял руку. Я отшатнулась в страхе, а он сжал пальцы в кулак и опустил его, неимоверным усилием воли заставив себя успокоиться. Затем отступил на шаг.

— Крис, — убито прошептала я, понимая, что он прав в своем презрении. — Крис, я не хотела. Так получилось, поверь мне.

— Я так любил тебя, — с болью прошептал Крис. — А ты — моя жена — оказалась гулящей девкой, которая при первой возможности раздвигает ноги перед другим, — последние слова он произнёс с отвращением.

— Это не так, Крис, — убито прошептала я, но он уже ушел, а я без сил опустилась на пол. Из меня словно стержень вынули.

Глухие рыдания сотрясали. Стало так больно, как будто клещами раздирали нутро, а острыми зубами впились в сердце. Я скрючилась в комочек на холодном полу палатки, пытаясь спастись от боли.

Я понимала, что заслужила это презрение, — я не хотела, но снова предала. Но я могла все объяснить и он бы понял. Крис всегда понимал меня. И прощал. Нам надо просто поговорить.

Но весь путь до Зардана Крис игнорировал и избегал меня. Мы не смогли поговорить.

Когда наша группа вернулись в город-крепость Зардан, то я испытала еще одно потрясение.

Наступающему авангарду марилийской армии удалось взять форт Тиамон, расположенный лишь в трех километрах к северу от Зардана, оттуда марилийцы принялись бомбить город, и их бомбы попали в госпиталь и зарданский храм.

Мы въехали в крепость, уже зная, что нас ждет впереди. И все равно оказались не готовы к виду разрушенных стен Зарданского собора и разгромленного госпиталя, разрушенных зданий и трупов вокруг.

Зарданцы разгребали руины и вытаскивали погибших. Я молилась, чтобы мама осталась в живых, чтобы она не находилась в госпитале в то время, когда его разбомбили.

Руины разбирали очень медленно и тяжело. Мы присоединились к остальным. Наших раненых отнесли в другое место.

Крис, несмотря на свою серьезную рану, тоже присоединился к спасателям. Я видела, какой он стал бледный и мрачный. Вероятно, тоже переживал за графиню Тубертон.

— Лорианна, — услышала я тихий вскрик за спиной и резко обернулась.

Меня окликнула Элеонора Тубертон, которая бережно прижимала к себе маленький комочек. Когда-то безумно красивая и элегантная жена Джейсона сейчас выглядела ужасно. Худая, кожа да кости, со впавшими глазами, в старом платье, с тусклыми волосами, выглядывающими из-под теплой шали не первой свежести.

— Они обе были там, — устало произнесла молодая женщина. — Только зашли в госпиталь, когда марилийцы стали бомбить.

— Кто? — спросила я обреченно, словно не понимая, но предчувствие ужасной беды уже охватило меня.

— Твоя мать и графиня Тубертон, — глухо и с болью проговорила Элеонора. — Они были там, когда началась бомбежка.

Я пошатнулась и, наверное, упала бы, но чья-то сильная рука поддержала меня.

— Ты уверена, Элеонора? — спросил Алан Бродли.

Я же невольно отшатнулась от него. «Предатель, чтоб тебе…» Но сейчас у меня не было сил что-либо сказать ему.

— Уверена, — убито подтвердила жена Джейсона. — Я задержалась немного дома. Кормила Эльвиру. А потом на моих глазах… — она осеклась и судорожно вздохнула. — Они не могли выжить, Лори, — обреченно добавила она, — они там, под руинами.

Нет. Только не мама. Только не она! Пожалуйста, Великая Богиня, зачем ты так со мной?! Это я грешница! Я предательница! Я предала мужа. Я невольно предала свой народ! Из-за меня умерли тысячи тангрийцев! А мама… Пусть мама останется жива!

Я, словно сумасшедшая, бросилась к руинам и стала с остервенением их разгребать и раскидывать камни, расчищать завалы. От отчаяния и страха мои силы удесятерились. Я сдирала пальцы в кровь, ломала и так сильно обломанные ногти. Рыдания сотрясали меня, но я не могла остановиться. Я должна была найти ее.

Алан молча рядом со мной разгребал руины. «Предатель! Предатель!» — пульсировало в висках. Но я должна молчать — никто не должен знать, что мы прочитали документы. Сжав зубы, я принимала его помощь, тем более он взял железный лом и с его помощью у него работа шла быстрее, чем у меня. Не знаю, сколько прошло времени, а я все не останавливалась. Я все время звала маму и со слезами продолжала расчищать руины.

Мы с Аланом нашли трупы нескольких человек. Всех мы знали, все были зарданцами. Никому уже нельзя было помочь. Но мамы среди них не было.

— Лорианна, — услышала я тихий голос Алана. Резко обернулась и увидела, что он смотрит мимо меня поверх головы.

Я обернулась и увидела, как Кристоф на руках несет тело своей матери, а Джонатан, его друг, держит мою. Сломанными куклами, бледные и окровавленные, они висели на их руках.

С каким-то жутким звериным криком я бросилась к Джонатану. Он опустил тело на землю, а я упала на колени и стала трясти ее.

— Мама! Мамочка! Ну, очнись же! Пожалуйста! — я стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, и прижимала к себе самого дорогого для меня человека.

Потом я дико завыла, словно звереныш. Выла, рыдала и кричала, звала ее и звала. Но мама не отвечала. Больше я никогда не увижу ее ласковую улыбку и не поговорю с ней.

Я не могла поверить, что это правда. Не знаю, сколько я так просидела, обнимая и прижимая ее к себе, пока кто-то осторожно не забрал ее из моих объятий, не поднял меня и не прижал к себе.

— Нет, не трогайте меня! — злобно прохрипела я, пытаясь вырваться. — Отпустите!

— Ее надо унести отсюда, Лорианна, — устало произнес Крис. — Разреши нам унести ее. Ты уже несколько часов сидишь с ней.

— Она жива. Ее нельзя уносить, — безумно шептала я, вырываясь, но Крис крепко обнял меня, не отпуская.

— Она умерла, Лори, — прошептал он. — Твоя мама погибла, как и моя мать, — он еще что-то говорил, звал меня, а я проваливалась в темную пропасть отчаяния.

«Пресветлая Богиня, как можно все это вынести?!Как ты позволяешь творить им такое с нами?! Как?!Почему?! За что?!»

Мне казалось, что это отчаянные мысли в моей голове, но я почувствовала, как Крис трясет меня и зовет:

— Лори, прекрати! Хватит! Хватит кричать!

Но я продолжала кричать и бесноваться: «Почему?! За что?!»

— Лори, остановись, пожалуйста.

Я вскинула лицо, потому что слезы в голосе этого сильного мужчины немного отрезвили меня.

— Крис, — судорожно всхлипнула я, цепко хватаясь за него. — Но почему так? Этого не может быть. Просто потому, что… она же никому никогда не сделала зла… Никому и никогда! Она такая хорошая, такая добрая. А я… Я — тварь, Крис! Я снова предала тебя. Я изменила тебе! Снова! А я так люблю тебя… так сильно люблю тебя… Больше жизни, Крис. Это я должна была погибнуть! — рыдания сотрясали меня. — Как же я без нее? Как же я без тебя теперь? — я тихо заплакала от горя в его объятиях.

Крис тоже тихонько сотрясался, безмолвно рыдая над своей потерей.

— Я даже не попрощалась с ней, Крис. Не сказала, как люблю ее. Как и с папой.

— Она знала, что ты любишь ее, Лори. И он тоже знал.

Я тихо горько плакала, а Крис нежно гладил меня по волосам и прижимал к себе. Рядом все ещё находились хмурые и уставшие Алан Бродли и ещё очень много людей, которые разгребали руины и искали выживших.

Крис увел меня домой, который каким-то чудом пока ещё стоял почти невредимый, где заботливо прямо в одежде уложил в кровать, предварительно напоив горьким травяным отваром.

— Ты бросишь меня, Крис? — горько прошептала я, пытаясь заглянуть в его темные глаза, которые он упрямо отводил. — Да? Как же я одна теперь буду, Крис? — жалобно спрашивала я. — Как же я одна теперь? Без мамы и без тебя?

— Спи, Лорианна, тебе надо отдохнуть, — очень. устало отвечал муж.

Я заснула, хотя от страха, что когда проснусь, его не будет, я боялась спать. Мне приснилась мама. Такая, какая она была, когда я была еще маленькая. Красивая, с пышными формами, с добрыми счастливыми голубыми глазами. И папа с ней рядом. Тоже красивый и счастливый.

Рядом с ними стояла очень красивая и величественная женщина в золотом. Та самая.

— Ты не должна терять веру, Лорианна, — строго произнесла она. — Твоим родителям здесь хорошо. Мои помощники позаботятся о них. По крайней мере, здесь они вместе. На тебя у меня большие планы. Ты еще не выполнила свою миссию, девочка. Мой зеленый луч с тобой. Будь осторожнее. И, кстати, — она приподняла дугой одну из совершенных бровей, — я выполнила твою просьбу тогда: этот парень на всю жизнь привязан к тебе. Кстати, он же тоже зелёный луч. Он знает об этом? Хотя, должна сказать тебе, не умеешь ты выбирать мужчин, девочка.

Я проснулась в холодном поту. Резко села на кровати. Кто привязан ко мне? Джейсон? А где Крис?

Я резко повернулась, но кровать со стороны мужа была даже не примята.

***

После последней ужасной бомбежки города-крепости марилийцам удалось перекрыть «Зеленую дорогу» и окружить Зардан со всех сторон, отрезав нашу зарданскую армию от остальной армии Тангрии. Началась жесткая осада города-крепости. Марилийцы разделили наш город на сектора и взрывали сектор за сектором, постепенно захватывая территорию, форт за фортом на единственно оставшейся линии обороны.

Наши солдаты продолжали отчаянно сопротивляться на каждом форту. Только совершенно истомленные жаждой, все время без капли воды, еды, с закончившимися боеприпасами, их можно было победить. Одним из фортов, который марилийцы одолели таким способом, командовал Кристоф Тубертон, мой муж.

***

Я перестала существовать для Криса, но я не пыталась больше оправдаться. Я не приходила к раненому Джейсону, через Элеонору узнавая новости о его самочувствии. После смерти мамы мне стало безразлично многое.

С Крисом мы продолжали жить в одном доме, но в разных комнатах, и почти не виделись. Из города мы теперь не выбирались, окруженные врагом, а задания, так получалось, нам давали в разных группах и в разных частях города-крепости. Наверное, Крис постарался.

Но он продолжал обо мне заботиться. Из-за оккупации в городе уже начались проблемы с едой и водой, но мне всегда было что поесть, хотя все равно я ходила полуголодная. Каждый день Крис оставлял что-нибудь из еды. И у меня всегда была вода. Также он заботился и об Эль с Эльвирой, поскольку Джейсон до сих пор находился в тяжелом состоянии.

Марилийцы установили над городом амагический полог и больше уже не убирали его. Маги-целители уже не могли помогать раненым, поскольку все маги были лишены возможности пользоваться магией.