57

Утром Римма только и делает, что щебечет, выспрашивая подробности нашего с Буриным расставания. Даже кофе мне сделала и яичницу принесла, надо же, как мало человеку для счастья надо! Но я не хочу разговаривать. Вообще. Ни с кем. Ни о чем. Только бы пережить эти первые несколько дней, когда нам придется с ним видеться! Ну, а потом все это будет же полегче. Я надеюсь.

Бурин поджидает меня у входа в универ. Не дает войти и только смотрит на меня своим мрачным взглядом, даже не поздоровавшись.

— Не все сказал вчера? — я уже не выдерживаю. Если считает меня такой, — то нет смысла ничего доказывать и о чем-то спорить.

— На, — сжав челюсти, этот умник протягивает мне какую-то сумку.

— Это еще что? — даже не хочу смотреть. Гадость какая-то, наверняка. Может, чулки какие-то развратные мне принес и скажет сейчас, что для шлюхи — это самая одежда? С него станется!

— Деньги, — хмуро бормочет он. — Не хочу, чтобы ты зарабатывала таким способом.

— Каким?! Ну, что плохого в том, чтобы работать распорядителем? — я все-таки срываюсь, хоть и обещала себе больше ни о чем с ним не говорить. — Ты же меня с дерьмом смешал вчера! Ни за что!

— Возьми просто деньги, Лера, — он мрачнеет еще больше.

— Оставь меня в покое! — если сейчас не пропустит, я просто развернусь и уйду! Лучше закроюсь в комнате и буду наблюдать за тем, как злорадствует Римма, чем даже смотреть на него!

— Ты чего к девушке пристаешь? — Полли поспевает очень вовремя. Ну-ка, дай пройти! — и прет на него, как танк, точно, как вчера, выпятив грудь. Я бы даже посмеялась, — Полина сейчас похожа на самого настоящего петуха, принявшего боевую стойку, особенно в своей неизменно красной рубашке, завязанной на пупке в узел. И, надо же, — Бурин не выдерживает такого напора и исчезает.

— Иди, я сейчас, — шепчет мне Полина, подталкивая к аудитории. — Задержу еще немножко этого Отелло недоделанного!

А я практически вбегаю в аудиторию, и сажусь так далеко, чтобы меня с тех мест, на которых обычно сидит эта компашка и близко видно не было. Ну, и мне их, тоже. Нужно привыкать жить так, как будто бы Бурина вообще не существует.