8

— Ты. Немедленно. Едешь. С нами, — отец крепкой хваткой цепляет мое плечо.

— Упппс, мы, кажется, не вовремя, — Андрюха с Эдом начинают медленно пятиться обратно в коридор. Н-да, притворяться, что они ошиблись дверью уже как-то поздно.

— Я остаюсь. А это… Отец, ну ты же тоже когда-то был молодым!

— Но я не заливался кониной, занимаясь спортом! И не заводил себе невест по несколько штук, которые бы меня дома ждали голыми! Это уже полный перебор, Слава! Да я в страшном сне не мог себе представить, что мой сын будет так жить!

— Мы не заливаемся, — Эд попытался вывернуться. — Мы комики. Корпоративы ведем. Ну, нам что-то и дарят. Так мы просто собираем эти бутылки, чтобы потом, когда-нибудь на праздник, открыть. Вот же, принесли!

— А девушка просто за мной бегает. Даже не представляю, как она сюда попала. Фанатка, — я пожимаю плечами.

— Ага! У него этих фанаток просто полно! — вот же Андрюха молодец! Выручил, что называется! Теперь родители будут думать, что у меня здесь вообще бордель. Хотя… В принципе, почти так оно и было…

— Еще и клоуны! — отец, кажется, вообще в шоке. — Так. Или ты едешь и остаешься мне сыном, или — прощай!

— Ты же прекрасно знаешь ответ, отец. Никуда я не еду. Все остальное, — твое решение.

— Дарья, Ирма, мы уходим! И прости меня, девочка, за это позорище!

Немая сцена, в которой мы все застываем, длится довольно долго. Родители с Ирмой успевают уйти, громко хлопнув дверью. Перевожу взгляд на Леру, — она не поднимает головы, рассматривая мой офигительно красивый пол в кухне. Ну, да, серой покрытие, редкостное, только и любоваться…

Парни стоят, угрюмо потупившись. Может, научатся хотя бы звонить перед тем, как зайти на огонек? Хотя, второй такой ситуации, наверное, уже и не будет.

А, собственно, и хрен с ним! Потому что дело не в них. И отец все равно не принял бы моего отказа жить иначе, чем по его воле. Так что, будь я даже дома один, все равно все закончилось бы точно так же! Только мозги мне бы полоскали гораздо дольше.

— Кажется, коньяк лучше все-таки открыть, — Эд начинает шевелиться. — А че, выпьем за твою самостоятельную жизнь, не киснуть же теперь! По любому поводу нужно радоваться!

Я обнимаю Леру.

— Хочешь, чтобы они ушли? — шепчу так, что слышит только она. Но моя прелесть только качает головой, улыбаясь.

— Кто поддержит в такую минуту, если не друзья? — грустно улыбается моя девочка. И вот за это понимание я люблю ее еще сильнее.

— Наливай, — машу рукой Эду. — Ты прав. Нечего сопли распускать!

— Отец там что-то говорил, что у тебя там баба голая? — оооо, вот теперь отмирает и наш чемпион по гонкам. Кто бы сомневался… — Показывай!