Глава 7

Сидеть на столе, в кольце рук оборотня было жестко, неудобно. Я ощущала себя загнанным в капкан зверьком. Отступать некуда.

— Как ты понимаешь, все нужно держать в тайне, так как это не совсем законно. Попытаешься проболтаться — я отправлю тебя обратно в академию и сделаю так, чтобы следующий «жених» научил тебя таки хорошим манерам и идеальному поведению.

Угроза в его голосе была настоящей. Пугающей, заставляющей трепетать. Даже одна мысль об академии вызывала желание сжаться в клубок, забиться куда-нибудь в угол и жалеть себя.

«Не забывай, Даниила, ты тут не в гостях. И оборотень тебе не друг и не родственник», — напомнила сама в себе.

С другой стороны, он хотя бы честен. Прямо говорит, что ему от меня нужно, и сделка, которую предлагает, довольно справедлива. Я помогаю ему — он помогает мне. И ставки одинаково высокие для обоих.

«Не совсем законно», — он еще мягко выразился. За все, что идет вразрез с интересами республики, карают даже оборотней. Хозяйственные академии находятся в прямом ведении службы безопасности страны, и то, о чем говорит Азар — это воспрепятствование их деятельности. Да, не все оборотни, взяв жен из академии, стремятся сразу обзавестись потомством, но официально за попытки предохраняться можно налететь на огромный штраф или даже административный арест, ну и лишиться невесты — без возмещения затрат, само собой.

— Ну как, я ответил на все твои вопросы?

От кривой усмешки оборотня по телу прошли мурашки. Глубоко вдохнула, набирая побольше воздуха:

— Остался один.

— И какой же?

Вскинула голову и посмотрела прямо в его желтые глаза. Пусть не думает, что я боюсь его. Я действительно готова на все ради свободы. Почти на все.

— И когда вы намерены со мной переспать?

Можно было поздравить себя — мой голос не дрогнул, а взгляд был все таким же прямым.

Оборотень сначала вскинул брови, а затем вдруг его лицо приобрело хищное, голодное выражение. Глаза сузились, словно он сейчас выслеживал добычу, даже черты лица каким-то неведомым образом стали казаться острее.

Неуверенно поерзала на столе, лакированная поверхность неприятно холодила кожу. Вот только отступать было некуда.

Азар тем временем наклонился еще чуть ближе:

— Дай подумать…

Ощущение горячего шепота прямо над ухом вызывало мурашки по коже, звук его голоса отзывался дрожью во всем теле. Руки мужчины сомкнулись на моей талии, пальцы проскользили по платью, чуть поглаживая застежки. От этих прикосновений внизу живота сладко вспыхнуло томление, краска прилила к щекам, дыхание участилось.

— …Когда… — он сделал драматическую паузу, — ты этого заслужишь.

«О чем он?» — я попыталась отодвинуться, чтобы заглянуть оборотню в глаза, попытаться прочитать их выражение, но он лишь еще сильнее прижал меня к себе и вдруг поднял.

— Куда мы?

— Применять «народные средства», — мягко засмеялся мужчина, а у меня внутри все сжалось от горячей смеси страха и предвкушения, которого я и сама себе объяснить не могла.

* * *

Я ожидала, что Азар отнесет меня на кровать, но он свернул в ванную. Усадил меня на бортик, а сам с невозмутимым видом скинул пиджак, деловито, пуговичка за пуговичкой, расстегнул рубашку и повернул краны. Мне на ноги брызнула вода из кранов. Я инстинктивно их одернула, и чуть приподняла подол платья, чтобы не замочить.

— Чтобы не намочить и не порвать, — пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд.

— Если ты хочешь, чтобы я помылась перед тем, как… — смутилась, не договорив до конца. Невозмутимость Азара, то, как он сейчас выдавливал шампунь на губку и взбивал пену, заставляло чувствовать себя неуютно. — Я могу и сама помыться.

Попыталась отобрать у оборотня губку, потянулась, но в итоге соскользнула с бортика и плюхнулась в теплую воду. Платье моментально промокло.

— Вижу, как ты сама можешь, — фыркнул Азар, осторожно подняв мою поврежденную ногу.

Если бы я начала вырываться, сделала бы себе лишь больнее. Хватка у оборотня была мягкой, но цепкой — не дернуться.

— Что ты…

— Шшшш… — Азар подмигнул и принялся… мыть мне ногу.

Шершавая губка медленно прошлась по коже, поднялась чуть выше колена, едва задев задравшийся подол платья. Я сглотнула и попыталась отодвинуться, и губка тут же снова ласкающе спустилась вниз, вызвав почти сожаление.

Пена пахла яблоком и корицей, словно передо мной сейчас был горячий штрудель, и этот запах заставлять непроизвольно наполняться рот слюной. По крайней мере, мне хотелось думать, что дело в запахе, а не в том, как тяжелые капли воды, попавшие на Азара, стекают по его поджарому телу, очерчивая мускулы. На ключице была крупная родинка, вдруг нестерпимо захотелось дотронуться до нее. Попробовать на вкус…

Тягучее томление снова вернулось, взгляд оборотня провоцировал, дразнил.

Губка скользнула ближе к внутренней поверхности бедра, и я невольно дернулась и вспыхнула. Азар на это усмехнулся и соблазнительно облизнулся. Его грудь часто вздымалась, мне показалось, даже глаза ярче горели. Он раздался в плечах, а сквозь пену проступили длинные изогнутые когти.

В тот же миг поврежденную лодыжку обожгло болью. Я вскрикнула и опустила взгляд на длинный глубокий порез. И раньше, чем успела возмутиться, Азар наклонился и слизнул кровь.

Рану сильно защипало, но оборотень снова провел ногтем по коже — и снова лизнул ранку. Это выглядело… порочно. Но я не могла оторвать взгляда от того, как оборотень облизывал мою ногу.

— Что ты делаешь? — все-таки хрипло спросила.

— Народные методы использую, — нахально подмигнул он.

Ногу жгло и щипало, но неприятные ощущения быстро становились слабее.

В какой-то момент Азар оторвался от своего занятия и внимательно повертел мою ступню, рассматривая со всех сторон.

— Попробуй встать.

Он поднялся сам и подал мне руку.

Дизайнерское платье от самого Рамовски безнадежно намокло и холодило кожу. Я оперлась на руку оборотня, осторожно перешагивая через бортик ванны.

И… ничего. Ни боли, ни дискомфорта. Покрутила ногой, подпрыгнула.

— Волшебство какое-то, — смущенно пробормотала.

На всякий случай даже попрыгала.

— И это не обезболивающее? Это прям вылечивает? — мне все хотелось найти какой-то подвох. Вот уж действительно сила «народной» медицины.

— Прям вылечивает. — передразнил меня Азар, скользящей мягкой походкой хищника, подойдя к шкафу с полотенцами.

— Теперь еще удивительнее, что больницы вообще существуют. Странно что нет заголовков в газетах: «Врач-оборотень зализал пациента до полного выздоровления…»

Азар не удержал смешок. Но потом все-таки пояснил:

— Да, у оборотней очень хорошая регенерация, но даже нам приходиться обращаться к врачам. Представь, что сломаешь руку, а кость срастётся быстро, но неправильно. Пригодиться ломать еще раз. Ну и есть множество разных болезней и состояний, при которых хорошая регенерация скорее мешает.

— Но людей же вы можете лечить получается?

— Это действует далеко не на всех. — он пожал плечами, подавая мне полотенце. Взгляд мужчины тем временем скользнул на мою грудь, которая теперь ярко выделялась из-за намокшего платья. Заметила, как зрачки желтых глаз расширились, радужка потемнела. — На совместимых с нами женщин разве что и все.

— Жаль. — поспешно обернула себя полотенцем, — В любом случае — спасибо.

Когда я прикрылась, Азар еще какое-то время не мигая смотрел в ту точку, где пару минут назад была моя грудь, словно он был в трансе. Я поежилась, и сделала шаг назад.

Оборотень в тот же миг отмер, и забрав свой пиджак и рубашку, вышел из ванны.

* * *

Я сидела в саду около огромного особняка, где проходил очередной прием, на который меня привез Азар. Сам он сейчас ушел на банкет. А я осталась вместе с другими женщинами и девушками человеческого происхождения. Все они пришли сюда с кем-то из оборотней, смеялись, что-то обсуждали, с удовольствием пили вино из длинных узких бокалов, заедая канапе и маленькими пирожными.

— Верико счастливица, — ворковала стоящая рядом девица с кучей веснушек на носу. — Снова забеременела, представляешь?

— А я-то думаю, чего ее нет сегодня с нами! Так она сейчас вместе с оборотнями? — картинно заохала высоченная и худая как шпала женщина лет сорока. А потом вдруг обратилась ко мне. — Ты ведь новенькая? Невеста господина Хардова?

Я бы с удовольствием отмолчалась, но нельзя было поручиться, что кто-нибудь из этих девиц не расскажет своим мужьям и женихам про хмурую «новенькую».

Пришлось натянуть блаженную улыбку и включиться в разговор.

— Да, я самая счастливая невеста на свете, — буквально пропела я.

— Поди ждешь не дождешься, пока забеременеешь? — похлопала меня по спине девушка с веснушками.

В академии нам рассказывали, что невесты могут считаться равными оборотням только после того, как официально будет подтверждена беременность. И только до момента родов. Так что каждая порядочная студентка академия должна была иметь цель все время находиться в положении.

— Я родила уже пятерых, деточка, — покровительственно улыбнулась мне высокая. — И могу авторитетно заявить, что это — лучшее время. Я ходила на все мероприятия вместе с супругом, ела за одним столом с его семьей. Меня даже его мать обнимала, представляете? Меня — человечку! А муж меня беременную даже ни разу не ударил и не наказал.

— Как же вам повезло.

Я хотела съязвить, но так и не смогла. Стало бесконечно жаль эту женщину, саму себя считавшую недостойной любви и хорошего отношения просто так, по праву самой жизни. Насколько, должно быть, она на самом деле несчастна…

— А я так рада за господина Хардова, — к нам подошла еще одна, одетая во все розовое девушка. — Все эти ужасные слухи про его бывшую девушку, и этот противный… как его… Ибусов!

Слухи про моего «жениха» меня очень интересовали, но спросить подробности я не успела — в комнату вошел официант с большим подносом с какой-то закуской, и все ломанулись к нему. Я голодна не была, потому решила пройтись по саду, надеясь, что услышу еще что-нибудь интересное.

— А вы слышали, что оборотни определяют девственниц по запаху? — выцепленная из толпы фраза заставила меня резко затормозить.

Около шести девиц, наряженные в пошлые короткие платья с яркой раскраской косметики на лицах, смеясь, обсуждали интересующую меня тему. А вдруг они правы? Могут ведь у Азара из-за этого появиться проблемы?

— Да что там оборотни! Даже человек может отличить девственницу от не девственницы, — фыркнула одна из них, усиленно прикладываясь к бокалу.

— И что? Тоже по запаху? — вежливо уточнила я.

— Да! — уверенно заявила девица. — Запах волос очень отличается.

Мне вспомнилось, как еще в прошлой жизни сосед моей матери, который пил, не просыхая, в случае отсутствия закуски занюхивал особо крепкие напитки головой какого-нибудь очередного собутыльника.

«Видимо, личной жизнью друзей очень интересовался…» — отстранённо подумалось мне.

— Да ладно тебе. При чем тут запах волос? — толкнула в бок подругу одна из шести женщин. У нее были жемчужные бусы, жемчужные сережки и такая же брошь.

«Ну хоть одна адекватная!» — облегченно подумала я, радуясь тому, что хоть с кем-то здесь, быть может, можно будет если не подружиться, то хотя бы найти, о чем поговорить.

Вот только окончание фразы обвешанной жемчугом девушки заставило напрячься:

— Волосы ничего не значат. Я всегда легко определяю по глазам. В академии ни разу не ошибалась, когда спрашивала. Посмотрела — и сразу понимаю, было или нет.

— И как это, интересно? Счетчик входящих в зрачках? — не выдержав, уточнила я.

Девице моя реплика явно не понравилась.

— Не переживай, по тебе видно, что пробы ставить негде, — ядовито выплюнула она, но на нее тут же зашипели остальные:

— Ты что, это же невеста Хардова!

Толпа девиц поспешила отойти от меня, уводя недовольно сверкавшую глазами любительницу жемчуга.

Я снова оказалась одна. Скорее бы этот прием закончился!

Прошла мимо цветущих клуб, разглядывая цветы. Я никогда не любила заниматься растениеводством. Но глядя на огромные яркие бутоны, на темные изумрудные листья, невольно хотелось и самой приложить руку к тому, чтобы вырастить что-то подобное.

Осторожно наклонилась к одному из вазонов, на котором рос куст дикой розы, с мелкими, но от того не менее прекрасными цветками и множеством острых шипов. Запах был сладким, дурманящим…

— Скучаете?

Я подняла взгляд. Рядом со мной стоял уже знакомый оборотень.

— Боюсь, моему жениху не понравится, если я буду с вами разговаривать, господин Ибусов, — попыталась отойти в сторону, но мужчина перегородил мне дорогу.

— Да ладно вам. Он будет в восторге от нашего общения. Я обещаю, — обманчиво мягкая улыбка показалась знакомой.

Я вдруг подумала, что эти двое действительно родственники, у Азара я тоже не раз замечала похожую мимику. Оборотень расценил мою заминку как приглашение к разговору.

— Мне просто самому скучно. Поговорить тут не с кем. А Азара утащил наверх один из его менеджеров.

— Сомневаюсь, что Азар стал бы вас развлекать разговорами, — я снова попыталась обойти Ибусова, но тот, сделав шаг в сторону, опять оказался передо мной. — Что вам нужно?

— Я же уже объяснил, — он понизил голос до пикантного шепота, — просто поговорить. Местная публика так утомляет.

— Что ж, пожалуй, в этом я с вами соглашусь.

Я обвела взглядом окружающих. На нас бросали заинтересованные взгляды, но близко никто не подходил. Впрочем, и сам Георгий пока не предпринимал чего-либо недозволенного. Когда же уже придет Азар?

— Во-от, — протянул оборотень. — А я о чем? Они даже не понимают, в чем их проблема.

Скрестила руки на груди и посмотрела прямо в глаза мужчине. Пусть это было неприлично, но, кажется, Ибусов просто жаждал скандала.

— Их главная проблема в том, что кругом насилие и принуждение, и все считают это нормой. А это на самом деле не норма. Так быть не должно. Так что дайте пройти.

— Вы так уверены, что это не норма? Вот уж не думал, что вы остались идеалисткой после академии. Знаете, нашей республике выгодно сделать насилие нормой. Ведь иначе легко упустить момент, вырастить целое поколение оборотней, которые его не приемлют. А где же окажется тогда наша республика со всеми ее хозяйственными академиями, если оборотни будут против насилия?

Я сначала хотела возразить, а потом смысл его слов дошел до меня ужасающим пониманием. Ведь действительно. Дети невест из хозяйственных академий смотрят на то, как отцы обращаются с их матерями, и потом решают, что это правильно. Да что там, сами выпускницы академий считают себя недостойными лучшей жизни.

— Я вам больше скажу, — Ибусов провел рукой по кусту с розами и сорвал одну из них. — Нет ни одного закона, который защищал бы вас от вашего будущего супруга. А вот, кстати, и он.

Улыбка оборотня стала предвкушающей, а вот я, наоборот, почувствовала нервную дрожь во всем теле.

Через весь сад быстрым шагом к нам направлялся Азар. И судя по тому, какие молнии метали его глаза, он был, мягко говоря, недоволен тому, с кем я разговаривала.

— Хардов, рад тебя видеть, дорогой кузен. А я тут развлекал твою супругу философскими диспутами, пока тебя не было.

Ибусов полностью переключил свое внимание, и я наконец смогла проскользнуть мимо него.

— Какого ты тут делаешь? — процедил Азар сквозь зубы.

От этих «семейных» разборок хотелось держаться подальше. Вот только остальные присутствующие, кажется, напротив, смотрели на разворачивающийся спор с интересом. Разговоры смолкли, официанты остановились, и даже музыка утихла. На лицах гостей светилось любопытство и предвкушение.

— Мне принадлежит два процента этой компании, если ты забыл.

— Я не спрашивал тебя, какого ты выполз из своей убогой норы, — буквально выплюнул ему в лицо Хардов. По его губам змеилась улыбка, резко контрастировавшая с холодным льдом в глазах. — Я спрашиваю, что ты делаешь рядом с моей невестой. Или у тебя просто пунктик насчет того, что принадлежит мне? Детские комплексы по донашиванию обносков?

В этот момент один из официантов, проходящий мимо, зазевался, прислушиваясь к их разговору, и в итоге запнулся об одну из клумб.

Бедолага полетел прямо на Георгия, вылив содержимое подноса ему на рубашку.

— Я не хотел. Простите, простите, простите… — на паренька было страшно смотреть, он схватил прикрепленное к поясу белое полотенце, пытаясь промокнуть испачканную рубашку.

Ибусов выглядел белым от охватившего его бешенства. Он выхватил полотенце и, кажется, вот-вот был готов затолкать его официанту в рот. Если бы взгляды могли убивать — бедолага был бы уже трупом.

— Идем отсюда, — Азар приобнял меня за талию, уводя подальше. — Официальная часть закончена, дальше мое присутствие необязательно.

* * *

Я ждала, что мне предъявят претензии за разговор с недругом, но их не было.

Мы спокойно отъехали от особняка, где проходил прием. Спортивный автомобиль Азара довольно быстро набрал скорость, отъезжая от города.

Оборотень, казалось, был полностью сосредоточен на дороге. То и дело поглядывал в зеркало заднего вида. А может, все же он сердился на меня и таким образом показательно игнорировал?

Я то смотрела в окно на поля и придорожные деревеньки, то исподлобья поглядывала на сосредоточенное лицо оборотня. В конце концов, не выдержала и решила начать разговор сама, с нейтральной, как мне показалось, темы.

— А правда, что оборотни определяют девственниц по запаху?

Азар бросил на меня озадаченный взгляд и задумался.

— Чужую метку определить, конечно, можно, но вот… где ты услышала такую чушь?

— На приеме, — я пожала плечами.

— Надеюсь, не от Геры? — насмешливо фыркнул он и, видя, что я не поняла, переспросил. — Ну, от Ибусова? Гера — сокращение его имени, которое мы использовали в детстве.

«Они же кузены. Выросли вместе», — подумалось, что эти двое наверняка раньше дружили. Интересно, какая кошка между ними пробежала?

— Нет, это были какие-то девушки, я не спросила, как их зовут.

Азар тем временем снова внимательно посмотрел в зеркало назад и включил поворотник, съезжая с трассы на грунтованную дорогу.

— Куда мы? — спросила без особого любопытства.

— Скажи, пробовала когда-нибудь водить машину?

Водить?

Я опешила на несколько секунд — будущим невестам оборотней иметь права не разрешалось. А если девушка умудрялась получить их до того, как попадала в академию, их аннулировали.

Я никогда даже не пробовала водить, но свобода передвижения, которую дарит своя машина, была заманчива.

Азар тем временем заглушил мотор, остановившись у обочины, и мотнул головой:

— Выходи, сядешь за руль.

Дрожащими пальцами я вцепилась в ручку дверцы, вышла из автомобиля. В лицо ударил холодный ветер. Азар продолжал сидеть на своем месте, так что, открыв водительскую дверь, я посмотрела на него с недоверием. Может быть, он все же шутит?

Мужчина тем временем до упора отодвинулся назад.

— А ты не выйдешь? — удивилась я. — Мне тебе на колени садиться?

— Ты худенькая, думаю, поместимся. Вторых педалей у меня нет, так что буду так контролировать, чтобы не перепутала ничего, — улыбнулся он самой честной улыбкой.

Немного поколебавшись, я все же скользнула на сиденье перед ним. Места действительно было достаточно, вот только близость к оборотню нервировала больше, чем первая попытка вождения.

— Откинься назад, тебе удобнее будет, — Азар притянул меня к себе ближе, погладил плечи, чуть помассировав их, словно действительно желал помочь расслабиться. — Так, а теперь положи руку на рычаг. Зажимаешь вот тут и переключаешь с нейтрального положения. Педаль газа справа.

Азар говорил тихим размеренным голосом, и, тем не менее, каждое слово отзывалось внутри дрожью. Я послушно кивнула и дернула рычаг вниз, одновременно выжимая газ.

Машина вдруг резко сорвалась назад, я растерялась, бросая руль, но от прострелившего тела страха оцепенела и так и не убрала ногу с педали газа.

Азар вместо меня крутанул руль, нас выкинуло обратно на трассу, где наконец удалось затормозить. Машину сильно тряхнуло при остановке, и, если бы не оборотень, я бы наверняка ударилась носом о руль. Позади протяжно загудели.

Вжала голову в плечи, в ожидании, что мужчина сейчас будет ругаться на меня, но он лишь удовлетворённо посмотрел в зеркало заднего вида на обгоняющую нас тачку, и чему-то довольно хмыкнул.

Дернулась было выйти, но оборотень удержал меня:

— «Р» — это реверс. Задний ход, — шепнул он мне на ухо. — Ты перепутала передачи.

— А я думала, что-то типа «рвануть» с места. Прости.

— Ничего страшного. Давай еще раз. Но на всякий случай пристегнемся.

Длины ремня безопасности хватило на нас обоих, хотя вряд ли вдвоем на переднем сиденье было действительно безопасно ехать.

Оборотень положил руку сверху на мою, направляя, помогая включить нужную передачу. Затем погладил мое бедро, надавливая на колено, показывая нужную степень нажатия на педаль газа.

— Вот так… — он зарылся носом в мои волосы и, кажется, совсем не смотрел на дорогу, пока я снова сворачивала на грунтовку.

— Пожалуйста, следи за мной, — попросила я, нервничая и от того, что первый раз оказалась за рулем, и от того, что Азара, похоже, возможная опасность только забавляла. — А если кто-то навстречу поедет? Тут узкая дорога, я даже разъехаться не сумею.

Но оборотень словно не слышал меня, крепко обняв за талию. Его горячее дыхание щекотало шею.

Я осторожно съехала на обочину и нажала тормоз.

— Ты не смотришь!

— А ты забыла включить поворот, — парировал он.

— Как я могла забыть то, о чем даже не знала?! — возмущенно попыталась обернуться, чтобы посмотреть на оборотня. — Хороший инструктор должен был объяснить!

Одновременно с этим оборотень наклонился ко мне, выдыхая прямо в мои раскрытые от недовольства губы.

— Точно, инструктор у тебя так себе. Не позавидуешь, — его тон был искушающее насмешливым, от близости его губ сбивалось дыхание.

Невольно облизнувшись, я прошептала:

— Просто зверь.

— А еще говорят… — он перешел на шепот, зарываясь рукой в мои волосы. — Жуткий извращенец.

— Это неправда.

— Еще какая правда. Слышала бы ты, какие слухи о нем ходят.

— Не верю. Он хороший.

— Ты просто плохо его знаешь, — протянул он. — Может потребовать за уроки… всякого.

«Уроки? О чем это он?» — от удивления я широко распахнула глаза и не заметила, как сказала вслух:

— Я еще не соглашалась на уроки.

— Поздно. Мне уже понравилось тебя учить.

Его губы были нежными. Но бережный, почти робкий поцелуй быстро перерос в нечто большее. Азар потянул назад мои волосы, заставляя запрокинуть голову, чуть прикусил губу.

По телу прокатилась волна страха. Но этот страх был сладким, предвкушающим. От него щекотало под лопатками и распаляло внутри. Возбуждение сладкой огненной волной пробежало по телу, концентрируясь внизу живота.

Против воли я раскрылась ему навстречу, отдаваясь на волю его рук, его языка. Воля и разум капитулировали, не оставив ни одного возражения.

Азар прервал поцелуй, с сожалением отодвинувшись, напоследок еще раз чуть прикусив мою губу.

Я смотрела на него мутным расфокусированным взглядом, кажется, совсем забыв, кто мы оба и где находимся.

— Нам нужно ехать, — напомнил мужчина, его спокойный голос наконец вывел из транса, в который он сам же меня и погрузил.

Я встрепенулась, наконец осознав, что только что произошло, отцепить ремень тоже вышло далеко не сразу.

— Что у тебя с защелкой? — пробормотала я, с трудом отстегнувшись.

— Да, надо в ремонт сдать, — легко отмахнулся Азар, даже не делая попыток мне помочь.

Я выскочила из машины и уселась на заднее сиденье, в спасительную темноту салона, чтобы оборотень не видел моих лихорадочно горящих щек.

Двигатель спортивной машины взревел, срывая ее с места. Меня на мгновение вжало в кресло, Азар дернул ручник, разворачивая машину на сто восемьдесят градусов, и уже через секунду мы снова были на трассе.

За окном деревья замелькали с такой скоростью, что вскоре стали неразличимы.

Довезя меня до дома, Азар лишь понаблюдал из машины за тем, как я зашла, и уехал, не заходя внутрь.