Глава 20

Я сама не ожидала такого вопроса, и сейчас стояла, еле дыша, в ожидании реакции мужа. Клим куда-то повернул и через минуту припарковался.

— А что, уже соскучилась?

Его губы еще что-то произносили, но слова заглушил звонок на пару. Я осталась в коридоре один на один с Климом. Мне показалось, или он начал со мной флиртовать? Уж слишком вкрадчиво звучал его голос.

Я не знала, как будет правильно среагировать на этот вопрос, но решила приоткрыть правду.

— Ну…

Не успела я договорить, как за спиной снова раздался голос. На этот раз преподавателя.

— Светлова, а тебе письменное приглашение нужно?

Я скомкано попрощалась с мужем и пошла грызть гранит науки. В висках же тарабанил вопрос: «А что это было?»

В аудиторию я зашла последней и, поднявшись на самый верх, опустилась за дальнюю парту.

Преподаватель сразу же начала лекцию. Сейчас по плану шла история искусств, и я погрузилась в монотонную речь лектора.

На интерактивной доске возникла картина Эдварда Мунка «Крик». Я много слышала про это полотно, и мне стало интересно, что же расскажет преподаватель? Сосредоточилась на истории этого произведения. Это одна из немногих картин, которая таила в себе загадки.

— Итак, уважаемые выпускники. Как вы уже догадались, сегодня речь пойдет о знаменитой картине Мунка под названием «Крик». Кто-то из вас может хоть что-то рассказать о ней?

В аудитории воцарилась тишина. Это было ожидаемо. Я робко подняла руку и увидела одобрительный кивок.

— Да, Светлова, расскажите нам, что знаете об этом полотне.

На меня снова были направлены все взгляды присутствующих, но сейчас это было хотя бы из-за учебы.

— Одна из последних версий рассказывает о том, что Мунк написал эту картину на пике психического заболевания. Он выплеснул свой психоз на холст, изобразив его именно через центральную размытую фигуру. Художник не ставил перед собой задачу сконцентрироваться на деталях человека, которым, по утверждениям многих специалистов, стал сам творец картины. Он хотел отразить именно свои душевные терзания.

Мария Петровна стояла, прислонившись к столу, и внимательно слушала мой рассказ.

— Интересные сведения, Валерия. Садитесь. Сама идея такой необычной картины, по некоторым данным, родилась в голове Мунка, когда он прогуливался с двумя приятелями. В найденных записях дневника от тысяча восемьсот девяносто второго года художник описывал виденье того променада: «Я шел по тропинке с двумя друзьями — солнце садилось — неожиданно небо стало кроваво-красным, я приостановился, чувствуя изнеможение, и оперся о забор — я смотрел на кровь и языки пламени над синевато-черным фьордом и городом — мои друзья пошли дальше, а я стоял, дрожа от волнения, ощущая бесконечный крик, пронзающий природу».

В аудитории сгустилась тишина, которую можно было потрогать, стоило протянуть руку. Все переваривали смысл слов, которые сейчас замерли на слайде. Тем временем Мария Петровна продолжила:

— Впоследствии специалисты нашли объяснения такой нагнетающей обстановке, которая, якобы, предстала перед творцом. Крик и вопли доносились со скотобойни и перемешивались с криками психически больных людей. Оба здания располагались недалеко от места прогулки художника. Сами понимаете, этот нестройный хор был невыносим для ушей прохожих. Багряное небо же, это последствия извержения вулкана Кракатау. Но это только одна версия появления этого полотна.

Студенты боялись пошевелиться и нарушить атмосферу некоей загадочности.

— Вторая же версия намного более правдоподобна и прозаична. У Мунка действительно были проблемы с психикой. В какой-то момент художник не мог справляться с внутренними демонами, и это, в свою очередь, нашло отражение на этом полотне. Мунк написал около сорока различных вариаций «Крика», но сохранилось только четыре. Сейчас одна картина находится в частном владении, а три разбросаны по музеям.

— А сами вы к какой версии склоняетесь? — выкрикнул один из одногруппников, привлекая внимание преподавателя.

— Я склоняюсь к версии психоза, как бы жестоко это ни звучало. Художник вложил в картину очень много негатива и отрицательной энергетики, которая исходила от него же. Очень многие люди, связанные с искусством, склоняются к психической нестабильности Мунка. Как известно, после курса лечения в психиатрической клинике, Мунк больше не возвращался к написанию картины «Крик», хотя до этого лечения, повторюсь, переписывал ее сорок раз. Вы представляете? И с каждым разом центральная фигура становилась более андрогинной и расплывчатой, будто сам Мунк пытался донести до будущих созерцателей, что его разум уплывает от него. Главный персонаж, который, напомню, олицетворял самого художника, хватался за голову и выражал скорбь и печаль. Оно и неудивительно, что художник не справился со всеми испытаниями, которые посылала ему судьба. Болезни, смерть родных, одиночество, сумасшествие — конечно же, это все отразилось на внутреннем спокойствии и душевном равновесии. Да и сейчас картина слишком сильно влияет на некоторых людей. А вы сами должны понимать, что каждая вещь перенимает частичку энергетики хозяина.

Группа разразилась дискуссией на счет услышанного, но долго спорить не пришлось.

— Сейчас же судьба некоторых людей, которые видели полотно, меняется очень резко и не в лучшую сторону. А два похищения закончились тем, что картины каким-то мистическим образом возвращались на место. Один случай произошел со служителем музея, когда он случайно уронил картину. У мужчины начались сильные головные боли, хотя до того случая проблем со здоровьем не наблюдалось. Боли в конце концов довели его до самоубийства. Другой служитель тоже уронил полотно и попал в автокатастрофу. Как вы думаете, это может быть простыми совпадениями?

Преподаватель стала ждать нашего мнения. Студенты очень бурно обсуждали все услышанное, а я вглядывалась в образ кричащего человека. И где-то глубоко даже проводила параллели между мной и этим существом. Мне тоже хотелось схватиться за голову и заорать, выражая свой протест.

Меня разрывало изнутри: с одной стороны, Клим, с другой — Денис, с третьей — родители. Именно в этот момент я приняла решение, что нужно что-то менять. Либо я выясняю все, либо же и дальше буду плыть по течению. Третьего не дано.

После пары меня уже встречал Марк. Внутри все еще оставались отголоски лекции. Шутить и что-то спрашивать не было никакого желания, и мы молча доехали до дома. Полностью погрузившись в мысли, я поднялась в комнату, даже не поужинав. Рухнула на кровать, уткнулась в потолок. На гладкой поверхности причудливо играли тени, отбрасываемые деревьями за окном. По мере того, как солнце уходило за горизонт, меня уносило все глубже в раздумья. Вопросы множились в голове в геометрической прогрессии, а ответов мне было не узнать, до приезда Клима уж точно.

Постепенно я уплыла в сон. На этот раз подсознание подкинуло мне очередное странное сновидение. Я снова видела себя в положении, но на этот раз я стояла между Климом и Денисом. Клим смотрел мне в глаза, в то время как Денис повернулся спиной и даже не обернулся в мою сторону, когда я его позвала. Клим лишь недобро усмехнулся и растворился в воздухе.

Я резко открыла глаза, и натолкнулась на окутавшую меня мглу. Эта ночь была очень темной в сравнении с другими. Разум услужливо подкинул мне мысль про странный дом. Я попыталась задавить желание отправиться туда. Борьба самой с собой длилась недолго, и в итоге я проиграла.

Первым делом мне нужно было раздобыть ключ. Это только в киношках очень просто вскрыть любой замок при помощи невидимки. Я такими навыками не обладала, поэтому пришлось включить логику. У любого замка в комплекте от трех до пяти ключей. Да, возможен вариант уничтожения, но, в любом случае, должны остаться оригинал и запасной ключ. В итоге мы имеем два ключа, которые хранятся неизвестно где и неизвестно как выглядят.

Мысли метались из крайности в крайность. Я уже готова была забить на эту идею, но внутренний голос назойливо твердил, что такой возможности больше не будет, поэтому я решила идти до конца.

Ключ мог быть в комнате Клима или же в кабинете. Второй, я думаю, был у охраны, потому что так было положено. Кабинет или комната, комната или кабинет? Обыскивать все у меня не было времени, потому что поиски могли затянуться до утра, а второй раз я могу не решиться на такую авантюру.

Решила начать с кабинета в надежде, что интуиция меня не подведет.

Снова пошарив в ящиках стола и наткнувшись на один под замком, я села в кресло и уронила голову в ладони. Так как терять было нечего, я решила попробовать фокус с невидимкой. С чем черт не шутит? Потратив на попытку взломать этот нехитрый механизм минут сорок, я все-таки как-то открыла заветный ящик. Сама даже не поняла как, но теперь передо мной была связка ключей. В том, что там был нужный мне ключ, я была уверена процентов на семьдесят.

Я проверила заряд батареи, удовлетворенно кивнула и на цыпочках двинулась вниз по лестнице. В доме было настолько тихо, что я слышала, как колотится сердце. Или это адреналин так на меня действовал? В груди разлилось предвкушение от возможности разгадать хоть одну тайну.

Я прокралась на улицу и выглянула проверить пост охраны. В небольшом здании не было видно какого-либо движения, так что я могла идти дальше. Подсвечивая дорогу фонариком на телефоне, я быстро добралась до дома и подобрала ключ. Что-то зашелестело в кустах и я в панике ввалилась в небольшую комнатушку. Чтобы не выдать себя, решила не включать свет и осмотрелась.

Комната, на удивление, была довольно-таки пуста. Узкая железная кровать, деревянный табурет, на котором виднелись какие-то предметы, наручники на изголовье и на изножье, огромное зеркало и крест. Я ощутила, как под кожей расползается липкий страх. На негнущихся ногах подошла к табуретке, освещая темноту. Сердце ухнуло вниз при виде какой-то странной потрепанной книги. Под ногой скрипнула половица, но я вовремя сдержала крик ужаса.

Кольцо снова опалило палец, но мороз под кожей не дал мне этого ощутить. Взгляд упал на темные капельки возле кровати. Я присела на корточки, сердце заколотилось при виде засохшей крови. Я отпрянула от представшей передо мной картины и шлепнулась на пол, пытаясь восстановить вдруг ускорившееся дыхание.

Мимолетная вспышка — и в ухе раздаются гудки. После пятого мне ответил заспанный Марк.

— Лера, что-то случилось?

По его голосу было слышно, что он нервничает, а из меня вырвалось истеричное:

— Марк, приедь, пожалуйста.

Голос дрожал, и в нем слышался страх. На другом конце послышался грохот, и взволнованный крик мужчины:

— Ты дома? Я сейчас буду, Лер. Не выходи никуда.

Я не успела назвать свое местоположение, как Марк уже отключился. Я не могла пошевелиться. Ноги будто приросли к холодному полу, и теперь мороз пробирался внутрь. Взгляд снова упал на наручники, и я до боли прикусила костяшку пальца.

Периодически тело простреливало разрядами паники, но я пыталась ее задушить. Снова подкатила тошнота, но наконец-то я расслышала, как к главному дому подъехала машина.

Какое-то время вокруг стояла гнетущая тишина, и я начала еще больше трястись от мысли, что это не Марк. Дверь резко распахнулась, и в домик влетел запыхавшийся мужчина. Резко вспыхнул свет и ударил по глазам, только сейчас я почувствовала, как по щекам текут слезы беспомощности и неведения.

Мужчина дернул меня с пола и усадил на единственную кровать, удерживая меня за локти.

— Лера.

Не знаю после какого раза он наконец дозвался меня, и я медленно сфокусировала на Марке взгляд. Мужчина и правда выглядел взволнованным, но держал себя в руках, и потому от него не исходила агрессия.

— Ты что здесь делаешь?

После этого вопроса я не выдержала:

— Да потому что мне надоели эти тайны! Мне надоело, что я ничего не знаю про собственного мужа. Надоело, Марк! Я хочу ответов, вашу мать! Хватит делать из меня дуру!

Марк успокаивающе гладил меня по рукам, что-то тихо приговаривая, в то время как я билась в истерике. Голос местами срывался на громкий визг. Внутри меня клокотало и ревело негодование, которое готово было вырваться наружу и смести все вокруг. Перед глазами плясали красные вспышки, сигнализирующие о высшей степени бешенства.

— Хорошо, Лер, ладно. Что ты хочешь знать?

— Кем является мой муж?

Ответом мне был только тяжелый вздох. Марк начал ерошить волосы, смотря в пол. Защипнул пальцами переносицу. Поднял взгляд на ничем не примечательный потолок и резко выдохнул.

— Ну, это было неизбежно.

После еле различимого бормотания, он достал телефон, и тут же послышались длинные гудки. Одновременно с этим на меня напала апатия. Я сидела, будто глядя на себя со стороны, и ждала, что же будет дальше.

— Марк, твою мать, ты время видел?

Это был голос мужа, и он был явно не рад звонку. Меня передернуло, как будто я сейчас сидела на морозе. Я была не готова разговаривать с Климом, но другого варианта в этой ситуации я не видела.

— Хватит орать, разуй глаза и посмотри, где я сейчас нахожусь!

После того, как Марк рявкнул, Клим на минуту замолк:

— Что ты там делаешь?

Марк громко фыркнул и бросил взгляд в мою сторону, будто проверяя, в каком я сейчас состоянии. А состояние было неутешительное: время от времени по телу пробегала дрожь, а по щекам все так же текли жгучие слезы.

— Я успокаиваю твою жену. Потому что она на грани истерики.

Снова тишина — и глубокий вдох.

— Трубку ей передай.

Тут же перед моим носом возник экран с лицом мужа. Клим был сонным и взъерошенным. Но даже сейчас казался сногсшибательным мужчиной.

— Котенок, что случилось?

Этот вкрадчивый вопрос заставил меня поежится от эмоций, которые снова накрыли меня с головой. Видимо не дождавшись ответа от истеричной жены, Клим начал говорить.

— Лер, сейчас выброси из своей головки все мысли, тем более плохие. Я понимаю, что в твоих глазах я подонок. Но я сейчас прошу верить мне в одном. Сможешь?

Я оглядела видимую часть мужа и удивилась искренности, прозвучавшей в его голосе. Шмыгнув носом, я смогла только кивнуть, потому что язык мне не хотел подчиняться.

— Хорошо. Лер, я не преступник, я не делаю ничего противозаконного и никого не убиваю. Котенок, просто дождись меня. Я тебе все объясню, но не здесь и не по телефону. Лер, пожалуйста, подожди меня и не наделай глупостей.

Карие глаза внимательно изучали мое лицо, а мне с каждым вдохом становилось легче. Я не знаю, почему я ему верила, но я верила. Или хотела верить. Его глаза были искренними и выражали что-то такое, что мне сейчас было непонятно. Но именно эта затаенная эмоция подтолкнула меня к тому, чтобы поверить. Набрав в легкие воздуха, я смогла прошептать:

— Хорошо, Клим, я подожду.

Напряженные плечи мужа постепенно начали расслабляться, и я поняла, что поступаю правильно. Нам давно необходимо поговорить по душам и узнать друг о друге все.

— Марк сегодня останется с тобой. На всякий случай… 1439f7c

Хоть муж и не договорил, но я понимала, что он имел ввиду непредвиденную истерику, которая может меня настигнуть. А может, и мой побег. Я ведь не знала, что это за дом и чем в нем занимался мужчина, который был мне мужем.

— Кстати, можешь пока не ходить в универ, я потом все улажу…

— Нет, я буду учиться.

Это было произнесено твердо и уверенно. Что-что, а из-за какого-то недоразумения я не собиралась бросать учебу.

После завершения этого странного разговора мы пошли в главный дом. По пути между нами воцарилась тишина, и каждый из нас думал о своем.

С этого момента началось тягучее ожидание ответов на вопросы. Учеба шла по накатанной. Каждую большую перемену я встречалась с Денисом, но даже его присутствие рядом не помогало отвлечься от Клима. Я постоянно задумывалась о том, что же будет после его приезда? Мне казалось, что последний разговор на него повлиял не меньше, чем на меня.

Все чаще я стала замечать, что устаю, как только приходила домой, сразу ложилась спать и даже не болтала по вечерам с Марусей. Было даже стыдно, но женщина, вроде бы все понимала.

К родителям я больше не пыталась попасть, но и они не искали встречи со мной, хотя знали, как и где меня можно найти. Но и эту сторону своей жизни я надеялась разведать у Клима. В этот раз он меня не напугает своим рычанием и резкими ответами. Я готова была идти до конца и выяснить все!