Глава 4

Я бы упала, но сложно это сделать, когда тебя держат магией. Ощущение давления со всех сторон. Мне становится не по себе, будто бы я в замкнутом пространстве, будто бы не могу дышать.

Принц так близко. Упираюсь взглядом в его губы. Совершенные, идеальные, слишком правильные для мужчины. Теперь я чувствую в этом лишь подвох. Красота прикрывала внутреннюю пустоту. Я купилась на раскрашенный фасад, инкрустированный стеклом, а внутри оказались проломившиеся полы и обрушенные лестницы, ведущие вникуда.

Мне всегда казалось, что я сильная, что смогу постоять за себя. Это была лишь иллюзия. Я ничего не могу поделать. Даже несчастное движение пальцев не получается.

По-настоящему пугаюсь. Начинаю буквально задыхаться. Лицо Лимариса расплывается – не сразу понимаю, что дело в подступивших слезах.

Нет! Я так не хочу! Это не моя судьба!

Не желаю ласк этого подлого чудовища. Разум отчаянно мечется, а руки все же сжимаются в кулаки, преодолевая магию.

– Пусти меня! – в этот крик я вкладываю все отчаяние и силы.

Тихий смех, руки так и скользят по моему телу.

– Нет! – кричу во всю мощь легких.

Лимарис неожиданно меня отпускает. Слышу, как вскрикивает.

Магия ослабляет свое действие. Я как песочная фигура осыпаюсь вниз. Ноги покалывает, будто бы онемели. Не понимаю, что произошло.

– Проклятый Амитару! – кричит принц. – Это ты трогала его вещь! Ты виновата! Видимо, зачаровал мне назло, пока был жив. Обожал надо мной издеваться! Ты напомнила мне о старшем брате! Не получишь моей ласки, пока не станешь покорной!

Он говорит о том насилии, которое собирался учинить так, будто бы для меня это было бы честью. Едва сдерживаюсь, чтобы не отразить радость от этих слов на лице. Ведь покорной я быть не собираюсь. Придется Лимарису отлучить меня от своего тела навсегда.

Вижу, как статуэтка летит в пламя камина. Учитывая, что она каменная стоило бы использовать дыхание дракона, но Лимарис почему-то не проявляет своей истинной сущности. Смотрю за тем, как пламя лижет камень. Думаю, был ли Амитару таким же ужасным, как его брат?

Всегда считала драконов всемогущими. И всегда думала, что сильные защищают слабых. Похоже, что это далеко не так.

Боюсь издать лишний звук и привлечь к себе внимание, но это бесполезно. Принц поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Я прикажу тебя воспитать. Сама напросилась. Я не собирался быть с тобой жестоким.

– По-твоему это была не жестокость? – я пытаюсь заглянуть ему в глаза. Найти в них что-то человеческое.

– Ты такая наивная, – говорит он, опять не упоминая моего имени. – Глупая, юная девчонка. Я был бы с тобой нежен, дарил бы подарки и выделил бы кровать в зале наложниц. Но теперь тебе предстоит узнать, что ждет непокорных и выяснить, что у жестокости совсем другое значение. Я вовсе не был жесток!

Наматывает мою косу на руку, смотрит мне в глаза, наслаждаясь паникой и страхом.

– А теперь – буду. У тебя есть время обдумать как следует свое поведение. Переоценить каждую свою мысль, – он тыкает меня пальцем в лоб. – Но запомни, последствия непослушания всегда будут необратимыми. С того момента, как я назначил наказание, решение не изменится, как бы ты ни плакала.

Дверь распахивается от его жеста. Стража и две женщины в возрасте бросаются к господину, подобострастно улыбаясь.

Он отпускает меня. Стою прямо, пытаясь сохранить чувство собственного достоинства. Надеюсь, что мне удастся сбежать. У слуг дракона магия слабее, может быть, допустят ошибку? Может быть, кто-то пожалеет меня и поможет?

– Не кормить и не поить! Заковать в цепи для усмирения! Нанести мои знаки на лицо и…

Он задумчиво обходит меня кругом.

– Допустим, на ягодицу. Нет, лучше на крестец. На лицо вот тут – по линии роста волос слева. Каждый, кто посмотрит на девку будет знать, что она моя наложница. И пусть ее подготовят к ночи со мной. Сделать все, чтобы подчинялась!

От каждого слова звенит в ушах. Я никак не могу поверить. Это даже не метка, накладываемая при контракте! Это знак принадлежности, как у рабов. Он навсегда меняет мой статус. С такими отметинами я больше не часть общества.

Шок. Я чувствую, как кровь уходит в ноги, потом бросается еще куда-то. Странно покалывает руки, будто бы по ним бегут импульсы магии. Наверное, подлый Лимарис снова ворожит.

Он же не может и в самом деле так поступить?

– Не надо…

– Я говорил, что пожалеешь. Сегодня ночью дам тебе второй шанс. Хочешь узнать, насколько хуже станет в случае, если не придешь в разум?

– Ты же не станешь… – мой голос похож на лепет.

– Я своих приказов не отменяю. С тобой сделают все, что я велел сделать. Если мне снова не понравится твое поведение, то будет новый ход с моей стороны. Не сомневайся, узор на лице, который ты не сможешь ничем удалить до конца жизни – мелочь по сравнению с тем, что ждет непокорные игрушки.

Мне нечего сказать. Хочется провалиться под землю.

Но после того, как со мной сделают чудовищные вещи, я должна буду прыгнуть к нему в постель? Унизиться настолько?

– Перед тем, как наказать, покажите ей быт моих наложниц,– бросает Лимарис.

– Пощади, – слово вырывается само.

Лимарис только улыбается.

– Тогда ты будешь думать, что можешь вести себя как угодно. Но это недопустимо! Мне проще один раз доходчиво объяснить, что в случае моего недовольства пощады не будет.

– Ты же говорил, что я важна для тебя! Умоляю!

– Я преувеличивал, – пожимает плечами он. – В тебе нет ничего особенного. Ты должна была стать легким удовольствием и приятным развлечением! И полюбить меня!

– После того, что ты сделал?

Он подступает ко мне в бешенстве. Неужели думает, что таким образом сможет заслужить любовь? Потребовать ее? Добиться пытками и унижением?

– Ну почему приходится снова заниматься этой дурацкой дрессировкой?! Все! Уведите! Мне надоели ее речи! Верните ее покорной и нежной! Добейтесь этого любой ценой!

Мне кажется, что мое сердце выскочит из груди. Надо бы умолять и валяться в ногах, но я… Я просто знаю, что Лимарис действительно не изменит решения. Он доведет наказание до конца, просто чтобы я знала – может это сделать.

Больше не молю о пощаде. Сжимаю зубы и губы. Запрещаю себе всякий звук. Откуда-то в глубине своей души я знаю, что Лимарис ждет этого, чтобы отказать. Вижу, издевательскую улыбку на его лице. Он просто упивается моим страхом.

Поэтому и молчу.

Слуги тащат меня прочь, а я запоминаю каждый поворот и коридор. Мне нельзя здесь оставаться!