Глава 5

Тая

Ночь прошла практически без сна. Как ни пыталась я успокоиться — ничего не выходило. Стоило огромных трудов загнать себя в постель в преддверии тяжёлого и физически, и эмоционально дня, но, как только я пыталась прикрыть веки, тут же снова видела перед глазами то лицо Паши, то Алекса, в голове так и крутились все эти мысли, а душу заполнило такое чувство отчаяния, что сил не было это выносить.

Нас с дочкой я вытяну, найду работу, решу вопрос с деньгами, но Паше я никак не смогу помочь, кроме как нанять адвоката. Едва я думала о том, что он реально сядет — что, в общем-то, справедливо, — как к глазам подкатывали слёзы, а в горле образовывался противный ком, который никак не выходило сглотнуть, и он мешал мне дышать.

Утром накормила Ксюшу — у девочки был очень плохой аппетит в связи с болезнью. Дала необходимые препараты и, держа в руках чашку кофе, ждала Юлю, чтобы она осталась с племянницей, а я смогла решить все свои вопросы.

Время тянулось словно резина. Хмурое небо полностью соответствовало моему настроению. Ужасно не хотелось ехать по всем этим делам — мало приятного, что уж там. Но есть такое слово «надо», и сейчас я руководствуюсь исключительно им.

Юля приехала около девяти утра, и её настроение тоже не отличалось особыми красками. Лицо какое-то потухшее.

— Привет, — сказала она, переступив порог гостиной.

— Привет, — столь же тусклым голосом отозвалась я.

— Ксюнь, доброе утро, малыш! — ласково потрепала сестра за щёчку дочь, которая с неохотой доедала сырники.

— Доброе утро, Юля, — ответила девочка тёте и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла очень вялой.

— Чего такое? Невкусные сырники? — задала ей вопрос моя сестра.

— Вкусные, — ответила Ксюша. — Это же мама готовила. Просто я болею.

— Ах вот что, — хмыкнула Юля. — Значит, будем тебя лечить. Да?

— Мама уже лечит.

— И я полечу. Я же врач, помнишь?

— Помню.

— Вот и отлично. Мы сегодня с тобой вдвоём остаёмся, кнопка, — Юля мягко щёлкнула ребёнка по носику. — Будем мультики смотреть и есть пиццу, пока мама не видит.

Сестра заговорщически подмигнула дочке.

— Эй, я всё слышу! — отозвалась я.

— Ты всё равно скоро уйдешь, — парировала та.

— А мама? — Ксюня смотрела на меня.

Ребёнок очень ко мне привязан — и дня не может без мамы. Для неё всегда целая трагедия, если я ухожу надолго, а она остаётся дома. Пока в саду она, моё отсутствие не так ей заметно — заигрывается с другими детьми. Если же она дома, да ещё болеет, обязательно будет плакать, что я ухожу и оставляю её, пусть даже и с горячо любимой тётей, которая, как видно, балует её у меня за спиной. Вот уже глаза ребёнка заблестели и начали наполняться слезами.

Я села рядом с ней и обняла дочь.

— Милая, не плачь, — сказала я, мягко поглаживая детские хвостики. — Мне нужно съездить по важным делам. Я обязательно вернусь чуть позже. А Юля купит тебе пиццу, я разрешаю. Хочешь пиццу?

— Да, с помидорами, — кивнула она. — И сыром.

Я вздохнула с облегчением. Удалось переключить её внимание на вкусняшку, которую обычно я не разрешаю, как и весь вредный фастфуд, но сегодня я готова сделать исключение из правил, и мы с Юлькой обошлись малой кровью.

— Какую скажешь — такую Юля и купит. А ты будешь её слушаться и не будешь плакать. Договорились?

— Да.

— Вот и отлично, — обняла я её на прощание крепче. — Тогда мама будет спокойно решать свои дела, зная, какая у неё дочь умничка. Ну, я пошла собираться.

Оставила сестру и дочь в гостиной, а сама поднялась в спальню. Что надевать сегодня, до сих пор не решила. Всё-таки я пойду в серьёзные организации, и выглядеть нужно соответственно.

Перебрав ряды плечиков, остановила свой выбор на светлой блузке, плотной юбке-карандаш изумрудного цвета и мягком вязаном кардигане. Волосы завила в лёгкие волны, собрала в аккуратный пучок на затылке. На глазах нарисовала стрелки — так я всегда чувствую себя красивой, уверенной и словно под защитой. А сегодня уверенность в себе мне очень пригодится.

Спустилась вниз и отозвала Юлю, чтобы переговорить с ней, пока Ксюня увлеклась мультиком про котиков на детском канале и пила какао, которое ей уже успела приготовить моя сестра. Что бы мы без неё только делали?

* * *

— Закажите пиццу сейчас, — говорила я ей, складывая в сумку необходимые вещи, телефон и документы. — В обед ей нужно поесть куриный суп, я сварила, в холодильнике белая кастрюля.

— Хорошо, — кивнула сестра.

— Не забудь дать ей лекарства, лист назначений прикреплён к холодильнику магнитом.

— Обижаешь, систер, — усмехнулась женщина. — Я медик, в конце концов, или кто?

— Да медик ты, медик, — отмахнулась я. — Даже и не думала тебя обижать! Просто переживаю за дочь. Когда дети болеют — хуже нет. Лучше бы я сама болела, чем Ксюшка.

— Не довелось узнать, — поджала Юля губы.

Тема детей для неё очень болезненна. Она даже была замужем, но они с мужем так и не смогли родить малыша, как ни старались. Мы же с Пашей планировали второго — до того, как началась вся эта история с мошенническим сайтом под его руководством… И когда я говорю о детях и материнстве, она не всегда сдерживает свою боль, хотя Ксюньку любит как родную. Я не хотела задевать её за живое, просто к слову пришлось.

— Э-эм… — замялась я, пытаясь переменить тему на что-то менее болезненное для моей сестры. — Я нисколько в тебе не сомневалась, солнце. Ты что сама-то такая хмурая? Что-то случилось?

— Да нет, — покачала та головой, но глаза почему-то спрятала. Не хочет говорить мне правды по каким-то причинам. Ну что же, дело её. У каждого есть такое, чем он ни с кем не хочет делиться, даже с самыми близкими и родными. Что я буду настаивать и тянуть из неё клешнями? Хотела бы — рассказала бы всё сама. — Смена просто тяжёлая была. А ты как? Судя по кругам панды под глазами, которые ты так старательно замазала тональным кремом — не спала толком.

— А что? Так видно? — кинулась я к зеркалу в прихожей.

Ну вот, красилась-красилась — и всё насмарку…

В зеркале придирчиво оглядела своё лицо. Да не видно ничего особенно. Я не заметила никаких кругов под глазами.

— Мне — видно, — ответила Юля. — Я-то знаю, что ты юлой крутилась всю ночь. Так ведь?

Я кивнула ей головой, глядя на сестру через зеркало. Она, что неудивительно, очень хорошо меня знает. Да и немудрено это, и вполне логично в той ситуации, что сложилась вокруг нашей семьи. Уснёшь тут с таких нервов…

— Посплю потом, — сказала я, поворачиваясь к ней. — Когда всё уляжется.

— Что ты решила? — Юля внимательно вглядывалась в моё лицо в ожидании ответа.

— Сначала в ломбард, сдам некоторые украшения, — сказала я ей, натягивая сапоги. — Надо же нам что-то есть.

— Ну да, здравое решение, — поддержала меня Юля. — За фигом щас эти цацки Пашкины, если жрать нечего?

— Ну, не Пашкины, — подняла я брови вверх. — Но суть верная.

— А чьи это? — тут же сузила такие же зелёные глаза, как и у меня самой, Юлия. — Уж не Алекса ли?

— Алекса ли, — пожала я плечами. — Распродам сначала их. Их не жалко.

— Он тебе и украшения дарил? — спросила Юля.

— Ну да, — ответила я, снимая пальто с плечиков. — А что? Что ещё дарить жене состоятельного друга?

— Да мало ли что ещё…

— Видимо, Алекс сильно просто не заморачивался и считает, что лучшие друзья девушек — это бриллианты. Чёрт, где там такси, едут три часа… — проворчала я, листая меню приложения такси. Только что значилось, что машина будет через три минуты, уже поменялось на четыре минуты. Как они там ездят вообще?

— Да нет, наоборот, заморачивался, — хмыкнула Юля, глядя на меня с усмешкой. Будто бы я, глупая, не понимаю ничего в этой жизни.

— В каком смысле? — спросила я её, закончив застёгивать пуговицы пальто.

— Украшения не дарят кому попало, Тая.

— Так я и не кто попало, — снова я лишь пожала плечами. Не вижу тут никакого крамольного смысла. — Мы же работали вместе, тесно общались, так сказать, семьями. Ты к чему клонишь?

— Может, тебе стоит согласиться на его предложение? — спросила сестра меня.

Я аж застыла на месте, в удивлении хлопая глазами.

— Юль… кхм, — закашлялась я. — Ты мне предлагаешь пойти и лечь под другого мужика, чтобы просто вытащить из тюрьмы мужа?

— Ну… да. Если Алекс действительно способен помочь, то…

— Юль, ну ты с ума сошла?

— То, может быть, стоит попробовать хотя бы, — договорила сестра. — Не такой уж он и противный, согласись.

— Юль, ты что мне предлагаешь? Ты себя вообще слышишь? — начала злиться я. — При чём тут противный или приятный? Я замужем и Пашу люблю. Ты прекрасно знаешь моё отношение к таким вещам. Паша — мой первый мужчина, и никого кроме него, по крайней мере, пока мы женаты, у меня не будет! Я не могу спать ни с кем, кроме него. Разве это так сложно понять? Всё, приехало моё такси. Я в ломбард, попытаюсь выручить денег за цацки твоего горячо любимого Алекса, потом к самому Алексу — будь он неладен, и затем уже к следователю. Надеюсь упросить его на маленькое свидание с Пашкой. Может, он сам подскажет нам, что делать. А ты прекращай болтать всякую фигню! Пиццу лучше идите заказывать. Всем пока!

* * *

— Здравствуйте. Я хочу продать вот эти украшения.

Я положила на стойку ломбарда коробку с гарнитуром из белого золота.

— Доброе утро, — ответил оценщик и улыбнулся мне. — Вы сегодня у нас первый посетитель. Что ж… Посмотрим, что вы такое нам при…

Мужчина замолчал на полуслове, когда открыл коробку и увидел сами безделушки. Поднял на меня глаза. Оценивающе прошёлся по моему внешнему виду, словно прикидывая, могла ли я быть хозяйкой этого богатства.

— А чеки на покупку этих изделий у вас имеются? — задал мне вопрос мужчина, поправив очки на носу.

— Да не украла я их, — вздохнула я. — Чеков нет, потому что это был подарок. Вы посмотрите, они новые… Я их не надевала даже ни разу.

— Извините, но мы не возьмём эти украшения, — поджал губы оценщик, захлопнул коробку и протянул мне её. — Они слишком дорогие, а чеков у вас не имеется.

Вот чёрт. Стоило взять что-то более простое, из обычного золота. Но мне ведь приспичило избавиться именно от подарков Алекса, а все они оказались такими дорогими. Делать ему было нечего, в самом деле?!

— Но что же делать? — спросила я его. — Мне очень нужны деньги.

— Такие вещи лучше выставлять на аукцион, — ответил мужчина. — В ломбарде вам за них дадут слишком мало. Но опять же, без чека никто не рискнёт связываться… Поймите, нам ведь никак не проверить, не украдены ли эти украшения, а разбираться потом с полицией не хочется.

— Понимаю, — ответила я, осознавая, что и в других ломбардах мне, наверное, ничего не светит, плюс не была уверена, что мне хватит денег на другое такси. Да и времени у меня уже нет носиться пешком по ближайшим ломбардам в поисках чуда. — Ладно, спасибо все равно…

Я убрала коробку в сумку и вышла на морозный воздух. Посильнее укуталась в неподходящее для сезона пальто, которое годилось лишь для поездок в автомобиле и в котором я теперь чудовищно мёрзла.

Прошла ещё пару улиц в поисках других точек приёма украшений, нашла один, там подарок Алекса также отказались принять, а ещё в одном предложили такие копейки, что даже я, человек, не имеющий к ювелирному делу никакого отношения, сразу поняла, что меня просто пытаются обмануть.

С тяжёлым вздохом приняла решение повторить рейд по ломбардам, но с уже более дешёвыми безделицами, а сейчас мне пора было вызывать такси и ехать к Алексу, оформлять увольнение.

В офисе все необходимое я написала в отделе кадров, и меня отправили к самому большому начальнику подписать заявление — непосредственно к Алексу.

Чем ближе к его кабинету я подходила, тем быстрее билось моё сердце. Не помню, чтобы я когда-либо испытывала такой трепет от встречи с Алексом, но сейчас мне стало казаться, что беды я ждала именно от него: нападок как и на Пашу, так и на меня. Этот мужчина приносит мне одни только несчастья, и говорить с ним лишний раз, да ещё и по поводу увольнения по его инициативе, не очень приятно.

— У себя Алексей Сергеевич? — спросила я его секретаря. — Мне необходимо подписать заявление.

— А, Таечка… — встала из-за стола Анна. — Очень мне жаль, что вы уходите от нас и… что у вас такая ситуация.

— Это решение Северова, — пожала я плечами. — Я и не планировала уходить.

— Хватит трепать языком, Вострова, — услышала я низкий голос Алекса из-за двери его кабинета и невольно вздрогнула. — Заходи.

— Удачи, — мягко улыбнулась мне Анна, а я потянула дверь на себя и вошла в кабинет.

— Доброе утро, — сказала я ему и под пронизывающим до самых костей строгим взором дошла до его огромного стола из дуба и положила перед мужчиной своё заявление. — Вот. Просили вас подписать, Алексей Сергеевич. Я, конечно, буду с трепетом вспоминать эту работу и наше плодотворное сотрудничество, которое могло бы продолжаться, если бы вы умели не вешать вину одного на другого. И…

— Не дерзи, — оборвал он меня, и я замолчала, словно мне по лицу дали. — И сядь.

Я послушно уселась напротив него. Алекс взял в руки лист, который я принесла, просмотрел его и поставил внизу размашистую подпись. Но, как только я потянулась за своим заявлением, он вдруг отодвинул его в сторону и устремил на меня свой колючий фирменный взгляд.

— Не нужно пытаться заставить меня чувствовать себя виноватым, Таисия Константиновна, — сказал он мне, проникая своими карими глазами куда-то в глубины моей души и словно замораживая её. — Ты прекрасно знаешь, почему я так сделал. Я все объяснил тебе ещё два дня назад.

Я не ответила ничего. Действительно, с кем я тут разговариваю и к чьей совести пытаюсь воззвать? Это не к Алексу. Ему посчастливилось родиться без нее.

— Как Ксюша? — спросил он меня.

— Так же, — пожала я плечами. — Лечим.

— Ладно. Помогают лекарства?

— Пока не очень понятно, ведь только начали лечение. Но думаю, что через пару дней ей станет заметно лучше.

— В сад не ходит она?

— Нет, конечно, дома сидим с ней, — ответила я, поглядывая на листок в его пальцах.

Ну что он его не отдаёт? Поболтать со мной так хочется? А мне с ним — нет.

— Алекс, ты отдашь мне заявление? — прямо спросила я его. — Меня следователь ждёт.

Мужчина вдруг встал со своего места, обошёл стол и приблизился.

— На, — протянул он лист, не имея причин отказать мне в этом. — Часть расчёта забери в бухгалтерии — наличкой.

— Спасибо, — кивнула я, тоже поднимаясь на ноги.

Едва протянула руку за заявлением, как он почти прижал меня к столешнице стола, резко наклонился ко мне и поставил свои мощные лапы по обе стороны от меня. Я попыталась сделать шаг назад, но практически села от безысходности на стол.

— Ай, чёрт… — сморщилась я, довольно больно врезавшись бедром в этот чёртов стол.

А дальше моё сердце словно остановилось на миг, а после принялось биться с такой бешеной скоростью, что аж плохо стало. Его лицо оказалось напротив моего, так близко, что я ощущала его дыхание на себе. Чёрные глаза взглядом коршуна смотрели в упор. Я машинально выставила руки вперёд, чтобы не дать ему приблизиться ещё, но он и не планировал сокращать дистанцию.

— Я тебе настолько противен, Тая? — спросил он.

— Ч-что? — нахмурилась я, не понимая, к чему этот странный вопрос. Почему именно сейчас?

— Раз решила свою сестру мне подложить, — криво усмехнулся Алекс. — Я ТЕБЕ это предложение делал, а не Юле.

— Сестру? — мои глаза расширились ещё больше. Блин, Юля… Просила же! Он меня сейчас за её самодеятельность порвёт на кусочки….

— А ты не в курсе, да? — не поверил он мне.

— Не в курсе, — ответила я, взметнув дерзко вверх подбородок. Мне нечего скрывать, я действительно ни в чем перед ним не виновата. Глаза Алекса опустились сначала на него, а потом переместились на мои губы и застыли. Чем больше он смотрел на них, тем больше его зрачки темнели, их заволокло таким жгучим желанием, что мои колени стали дрожать. — Я… никого не посылала. Сюда.

— Так я и поверил, — ответил он мне в губы. Моё дыхание совсем перехватило, пульс ревел в ушах на полную катушку. Между нами остались считаные миллиметры. Мне казалось, ещё секунда — и он обрушит свои губы на мои в диком и жадном поцелуе… Но он не стал этого делать. С огромным трудом он перевёл полупьяный от желания взгляд тёмных глаз, в которых я, казалось, просто растворялась, на моё лицо.

— Можешь не верить, только я тут ни при чём, — ответила я и надавила ладонями на его мощную грудь, чтобы заставить выйти из моего личного пространства. Он стоял так близко, что я ощущала жар мужского тела, как перекатываются мышцы под его чёрной водолазкой. И от этой близости мне становилось дурно… — Я просила Юлю не ходить — ещё после того разговора с тобой по телефону. Я не знала, что она меня не послушала!

Алекс вдруг резко отстранился и отошёл на несколько шагов. Словно если бы он остался ещё хоть секунду рядом со мной, то обязательно бы сорвался, и это понимание вызывало во мне целую гамму чувств: от стыда и странного трепета до животного страха.

Лёгкие разрезал резкий вдох. Оказалось, что пока Алекс стоял слишком близко, я почти не дышала. Теперь же организм насыщался кислородом, грудь вздымалась вверх-вниз, привлекая снова не нужное мне внимание мужчины.

Тяжёлый взгляд опустился теперь на блузку в области груди, и кожу внезапно стало колоть… Он смотрел так порочно, что голова невольно закружилась. Как же хочется уйти отсюда поскорее… И больше никогда не возвращаться.

— Так вот, куклы, — обратился Алекс ко мне ещё более низким, чем обычно, голосом, в котором даже появилась некоторая осиплость. — Наш договор я аннулирую. Раз уж я тебе настолько противен, то… Спасай своего мужа сама.

Я крепче сжала заявление на увольнение, кинула на мужчину недобрый взгляд, развернулась к нему спиной и пошла к выходу.

Подумаешь. Не очень-то и хотелось.

— Надеюсь, ты хотя бы не будешь мешать и все… усугублять? — спросила я его перед самым выходом. Это волновало меня больше всего. Алекс, разозлившись из-за самодеятельности Юли, может теперь оторваться на Паше…

Алекс ответил мне тяжёлым взглядом и озвучил свой приговор. Всего одно слово выстрелом полетело в меня.

— Буду.