Глава двадцатая: Аня

Смех смехом, но когда я разбираюсь с грязной посудой на кухне и с трудом заставляю сестру пойти в ванну, встает острый вопрос о том, что ни у меня, ни у Марины нет даже сменного белья, не говоря уже о пижамах и другой повседневной одежды. Сестру этот вопрос, само собой, мало беспокоит, она на радостях буквально получает все тридцать три удовольствия, играя на приставке с чаем, шоколадными батончиками и вездесущим: «Мне Влад разрешил!» А вот меня мысль о том, что у нас даже трусов нет сменных, буквально подкашивает. Если бы не она, я, наверное, никогда бы и пальцем не притронулась к деньгам Грея. И не потому, что боюсь покуситься на бесплатный сыр в мышеловке — у Влада и так была сотня возможностей сделать с нами все, что угодно, но он даже не попытался ею воспользоваться. Просто сама ситуация, когда мне приходится пользоваться деньгами абсолютно незнакомого человека (то, что мы спали в одной кровати и он был голый лично для меня не повод запускать руку ему в карман) кажется мне очень неприятной. Унизительной сто ли. Хотя, нужно отдать Владу должное — он ни словом, ни полусловом не дал повод думать, что для него это что-то значит. Ну, типа, вот есть деньги, пользуйся.

Еще немного повоевав с совестью, я все-таки беру ноутбук и составляю список необходимых покупок. Самое необходимое. Но потом даже его еще заметно урезаю. Когда закроем сделку, я все до копейки верну Грею — не люблю чувствовать себя должницей. И папа учил всегда закрывать счета, чтобы потом, спустя годы, не пришлось расплачиваться тысячными услугами за пятикопеечные долги.

Хорошо, что в наше время есть парочка хороших и удобных маркетплейсов, на которых можно заказать сразу все, еще и с курьерской доставкой в тот же день.

Разобравшись с этим вопросом и совершив еще одну провальную попытку оторвать Марину от игрушки, вздыхаю, беру плед и иду на пляж. Влад прав, в конце концов — хорошо, если Марина так легко переварила все случившееся. Или, может, не переварила и как раз снимает стресс?

Еще варю большую чашку чая, беру планшет и устраиваюсь на песке неподалеку от прибоя. Нужно признать, что когда мы уедем отсюда, я буду немножко скучать за этим видом и запахом морской соли прямо в распахнутые утром окна. Правду говорят, что к хорошему слишком быстро привыкаешь.

Но ладно, пора брать себя в руки и начинать разбираться со второй частью нашего договора. Влад, кажется, при всей своей умной голове, совершенно не разбирается в том, как нужно возвращать бывшую. И не просто бывшую — а бывшую жену. С таким бэкграундом, просто пару раз поднять трубку и раскачать ее на ревность явно будет недостаточно в долгосрочной перспективе. А я если уже что-то делаю — то делаю на совесть. Так сказать, с двендцатимесячной гарантией.

Воспользовавшись планшетом, первым делом гуглю информацию про Ольгу Кузнецову.

Имя и фамилия настолько распространенные, что заранее готовлюсь перелопатить сотни лиц, но нужное попадается мне почти сразу. Почему я уверена, что это — та самая Кузнецова? Потому что она абсолютно на меня не похожа. У нее темные длинные и гладкие волосы, буквально как в рекламе шампуня. У нее большие полные губы, тонкий нос, точеные скулы (кажется, сейчас это называет «углы Джоли»). Скорее всего, большая часть этой красоты — результат кропотливой работы опытного косметолога, что никак не отменяет тот факт, что бывшая Грея выглядит просто как ангел Victoria's Secret.

Ну и если немножко походить по новостям где она упоминается, то становится понятно, что Ольга — тоже модель, да еще и с солидным портфолио. Начинала со съемок для разных корейский каталогов одежды, потом засветилась где-то на показе, а на сейчас уже участвует для съемок в модных журналах. Правда, все это началось в ее жизни буквально в последние несколько лет, уже после того, как она перестала быть женой Грея. Возможно, Владу не нравилось, что на фото его красавицы-жены, где она лежит в трех ниточках а ля «бикини» на пляже, будут пялиться все мужики мира? Возможно, поэтому они разошлись?

Я делаю пару заметок на бумажках для записи, которые нашла в гостиной рядом с ноутбуком. Вздыхаю, разглядывая фото Кузнецовой, откровенно немного завидуя ее роскошным формам. У меня хорошая грудь — тут я буду биться до конца, и от природы неплохие физические данные, но задней части никогда не было. То есть абсолютно. Слово «попаблин» — это про меня. Поэтому все, что я имею сейчас — это результат многолетних тренировок с тяжелыми штангами и гантелями. Но по сравнению с Кузнецовой, я буквально бедный родственник. Потому что у нее там настоящая «Дженифер Лопез рыдает от зависти».

Так что, в финале моего маленького расследования, всплывает закономерный вопрос — почему, блин, я? Грей же не слепой, куда мне вообще конкурировать с этой знойной красоткой? Нет, конечно, раз в год и жаба — соловей, но я откровенно и близко не та женщина, которую такая как Ольга Кузнецова будет воспринимать в качестве серьезной соперницы.

Возможно, пока не поздно, нужно обсудить это с Греем?

Пока я думаю свои тяжелые мысли, дело катится к вечеру и как раз когда я начинаю подумывать, чтобы переместиться в дом. Меня находит один из охранников. Протягивает бумажный конверт с логотипом известного на весь мир «яблока», и говорит, что это передали от Владислава Александровича.

Заглядываю внутрь.

Коробка с телефоном.

Все уже включено, настроено и активировано. Не успеваю даже как обычно разикаться от шока, когда это «яблочко» уже пиликает входящим сообщением от абонента «Ошибка эволюции».

Господи.

Язык мой — враг мой. В следующий раз, когда мне захочется поддаться на его провокации, нужно для начала посчитать овечек. Много, очень много овечек.

Ошибка эволюции: Теперь у нас есть секретный канал связи.

Я: А как я у тебя подписана? Длинный язык?

Вместо ответа Влад присылает скриншот экрана, на котором наша вот эта переписка и где четко видно, что я у него «Кокос». Ну хорошо хоть не какая-то другая игра слов. Почему кокос — даже спрашивать не хочу.

Я: Спасибо за телефон, Грей, но я буду пользоваться им только пока мы не завершим сделку.

Ошибка эволюции: С хера ли? Не нравится цвет? Комплектация? Хочешь другой?

Как может не нравится телефон, про который сложили кучу мемов на тему «женской благодарности»?

Я: Я не люблю принимать дорогие подарки, Грей.

Ошибка эволюции: Это не подарок, а средство связи.

Я: Именно, поэтому как только в нем отпадет необходимость, я его верну.

Ошибка эволюции: Кто-то должен открыть тебе глаза на страшную правду, Ань: у тебя пиздец как в башке насрано.

Да пожалуйста, пусть думает обо мне все, что его больной голове угодно — мне с ним детей не крестить.

Я потихоньку перебираюсь с пляжа обратно в дом. Проявляю чудеса силы воли и терпения, отгоняя Марину от приставки. Приходится даже сказать, что ее помощь нужна мне на кухне, потому что Влад оказал нам гостеприимство и в ответ мы отблагодарить его хотя бы вкусным ужином. А Марине, как и мне, всегда нравилось возиться на кухне.

Оценив еще раз содержимое холодильника, останавливаюсь на пасте и куриных отбивных в кукурузной панировке. Все это у Влада есть, разложенной по ящикам в первозданном магазинном виде. Наверное, сотрудники клининга меня проклянут, когда узнают, что. все это перестало быть просто декором.

Когда готовка в самом разгаре, звонит курьер со словами, что на закрытую территорию его не пускают. Ситуацию буквально с полуслова понимает охранник и сам идет забирать заказ. Со всем этим буду разбираться потом, когда будет готова еда.

Еще примерно через полчаса моя кулинарная задумка воплощена в жизнь и к возвращению Влада останется просто разложить все это по тарелкам, и украсить декором. Немного повоевав с внутренними противоречиями, делаю пару аппетитных снимков, чтобы отправить их Владу с какими-то приятными словами, но в нашей переписке уже висит его сообщение часовой давности.

Ошибка эволюции: Ночевать не приду. Если вдруг тебе нужно мое благословение, чтобы пользоваться туалетной бумагой, считай, оно у тебя есть.

На секунду — на половинку секунды — мне вдруг становится немного обидно.

Я же старалась. Хотела хоть как-то его отблагодарить.

Слава богу, вовремя вспоминаю фото его бывшей и бесхитростное признание Влада о том, что он ее до сих пор любит. А тут я, с макаронами.

— Марина! — зову сестру, которая уже снова намылилась засесть за приставку. — Садись ужинать.

На этот раз ее не нужно упрашивать — бежит и сразу лезет в тарелку.

— А Влад не придет? — спрашивает через минуту, поглядывая на часы, стрелки которых перевалили за седьмой час вечера.

— Нет. Ешь.

Аппетит у Марины зверский, так что когда она разделывается со своей порцией, начинает поглядывать на оставшуюся порцию. Я-то готовила на троих. Дождавшись моего кивка, сестра моментально налетает на еду. Но не доедает, само собой — просто сыто отваливается от стола и помогает мне убрать тарелки в посудомойку. Остатки еды выгребаю в мусорное ведро: итальянцы любят шутить, что у них в криминальном кодексе предусмотрена статья для тех, кто подает к столу остывшую пасту или пиццу с кетчупом.

— Спать, — на всякий случай поворачиваю Марину за плечи в сторону лестницы.

— Ань, ты серьезно?! Восемь часов! Да ну блин!

— Можешь почитать книгу. Но приставки и телевизора на сегодня хватит.

У Влада на втором этаже в коридоре вместо одной из стен — просто сплошной книжный стеллаж. Наверняка там есть что-то и по вкусу моей сестре. Я в ее возрасте обожала читать, чем часто бесила маму — почему-то она хотела чтобы я вместо утопания в фэнтези-мирах ходила с ней по магазинам.

Я вздыхаю, с сожалениям мысленно ставя крест на моем месте стажера в издательстве.

А ведь это должен был быть мой первый шаг на пути к мечте — однажды, написать собственную книгу.

Сейчас б этом настолько больно думать, что я, проведя Марину взглядом по лестнице, разворачиваю в гостиную, запирая эти горести под замок. Сейчас уже нет смысла представлять, какой стала бы моя жизнь, если бы однажды моя мама не связала свою судьбу с самым недостойным в мире мужчиной.

Пакеты с моим заказом с маркетплейса занимает некоторую часть гостиной. Я с облегчением вздыхаю, потому что когда нажимала кнопку «заказать», в голове вертелась картинка подъезжающей к дому Грея фуры. Разбираю вещи на две небольших стопки — свою и Марины, ее отношу наверх и сестра с довольным хрюканьем тут же примеряет кугуруми в виде какого-то странного зверя, хотя в описании было сказано, что это — заяц. Себе вместо пижамы взяла тоже комбинезон — дома в Штатах у меня таких штук десять, купленных на парочке удачных распродаж меньше чем по баксу за штуку. Удобно, тепло, ничего нигде не задирается. И на мешок похоже, что тоже очень кстати, если уж мне предстоит жить под одной крышей с мужиком, которого хлебом не корми — дай отпустить в мой адрес пару сальных шуточек. Только у меня он самый обычный, розовый в белую клетку, на тонкой байке. Подумав немного, тоже переодеваюсь, желаю сестре спокойной ночи и спускаюсь вниз.

У меня есть обязательства и раз уж я взяла некоторый «кредит» в счет их выполнения, нужно засучивать рукава.

Потратив еще примерно полчаса, узнаю не самую приятную новость — оказывается, Кузнецова приехала на похороны матери (которые завтра!) и, судя по всему, надолго задерживаться не собирается. Значит, у меня не так много времени, чтобы заарканить ее для Грея. Нужно что-то делать. Причем самой, раз это перекати-поле решил ночевать в офисе. Ну или где он там планирует.

Подумав немного, а заодно намотав по его безразмерной гостиной пару кругов, решаю, что в такой ситуации самым правильным и нейтральным было бы послать цветы с какими-нибудь приятными словами поддержки. Нахожу в интернете хороший магазин, выбираю подходящий букет, описываю нужное оформление (чтобы без всяких там сердечек, а сдержано, на грани официоза) и в поле для сообщения на открытке, вставляю на скорую руку придуманный текст. Перечитываю два раза, убираю одно предложение, потому что она звучит слишком казенно, добавляю взамен два — мягких, осторожных, с намеком на то, что если вдруг в этот тяжелый момент ей будет нужно плечо и поддержка, и бла бла бла.

Оставляю свой контакт для связи. Через пять минут после оформления заказа мне перезванивает милая девушка, мы уточняем некоторые детали и дату отправки цветов — завтра к семи. Откуда я знаю куда? Судя по свое социальной сети, Кузнецова почти всю неделю с момента приезда завтракает в одном и том же кафе в это время — оно находится как раз на первом этаже гостиницы «Calmness», где она, судя всему, остановилась (пара фото из окна тоже на это указывают).

На часах уже почти девять. Обычно у меня в двадцать два ноль ноль — отбой, но сегодня глаза уже начинают слипаться.

Нахожу нашу с Греем переписку и коротко пишу ему, что послала цветы Кузнецовой от ее имени. Если все пройдет как я задумала, она обязательно перезвонит, чтобы поблагодарить. Нужно, чтобы для него это не стало снегом на голову.