Глава сорок седьмая: Аня

— Я так соскучилась по тебе, Грей, — говорю так тихо, что с трудом различаю собственные слова, запутавшиеся где-то в выдохе между нашими губами. — Тебя как будто целую вечность не было. Ночь была ужасно длинная. Уверена, что правительство скрывает от нас странное космическое явление, потому что эта ночь была длиною в тысячу лет.

Закидываю руки ему на плечи, сцепляю в замок и позволяю себе вольность полностью расслабиться. Это так трудно, но абсолютно необходимо.

«Потому что за всю эту длинную ночь успела попрощаться с тобой миллион раз и успела по этому поводу выплакать все слезы», — добавляю про себя, но вслух не произношу ни слова.

Думала, что выплакала. Держалась все утро, когда врачи забирали Дениса в реабилитационный центр, и потом, когда отвезла Марину в школу. Но снова расплакалась по дороге в офис, потому что представила, что после нашего сегодняшнего разговора Влад просто… действительно исчезнет. Не будет кричать, даже ни одного обидного слова не скажет — а просто уйдет.

Я ревела всю дорогу до аэропорта.

Я мысленно выла даже когда вспоминала свои навыки чирлидерши и размахивала дурацким помпоном.

— Ань, ты единственная женщина, которая может выдавать такие словесные конструкции, — Влад посмеивается и качает головой.

— Вот зря ты смеешься, Грей — я в гневе могу начать шпарить староанглийским штилем.

Он выруливает с парковки, встраивает «Бентли» в густой и ужасно медленный поток машин.

На часах уже начало двенадцатого, дома мы будем в лучшем случае через час, но завтра суббота, так что, наверное…

— Марина сегодня осталась у своей одноклассницы с ночевкой, — говорю я.

— Что за одноклассница? — сразу настораживается Влад.

Я рассказываю, что девочку зовут Снежана, что мы с ее мамой пару раз пересекались в школе, пока обе ждали девочек после уроков. Марина всегда умела быстро заводить друзей, а мать этой девочки показалась мне совершенно обычной женщиной, вежливой и внимательной. Прежде чем пригласить Марину на пижамные посиделки по случаю Дня рождения Снежаны, ее мама позвонила мне. В подробностях описала все, что будет происходить, вплоть до часов. Я подумала, что после бессонной ночи и ломки Дениса, Марине пойдет на пользу переключиться на то, что происходит в жизни всех ее сверстниц. Тем более. Что против присутствия охраны мама Снежаны абсолютно не возражала. И даже деликатно не стала спрашивать, с чем связаны такие предосторожности.

— Марина в порядке, я разговаривала с ней по дорог в аэропорт, но она уже, кажется, почти клевала носом. Сказала, что они ели какой-то огромный розовый торт с блестками.

— Съедобными, надеюсь? — продолжает хмуриться Влад.

— Мне кажется что желудки тринадцатилетних подростков могут перемолоть даже елочную мишуру, Грей.

По дороге я все-таки проваливаюсь в сон, потому что когда в следующий раз открываю глаза, то не сразу понимаю, почему парю над землей и при этом даже ногами не шевелю. Только спустя секунду доходит, что Влад несет меня в дом, и на мою попытку сползти на ноги, только посильнее, варварски прижимает к себе.

Укладывает в кровать, разглядывая сверху вниз своими совершенно фантастическими темными глазами.

— Я совершенно упустила момент, когда перестала бояться твою ужасную Горгону, — бормочу заплетающимся языком. Сил хватает только на то, чтобы наблюдать, как он расшнуровывает и снимает мои кеды, расстегивает молнию на комбинезоне, приподнимает, вытаскивая из нее сначала мои руки, а потом — всю меня целиком.

— Боже помоги моим яйцам не лопнуть, — смеется и нервно поскорее заворачивает меня в прохладное одеяло.

— Иди сюда, — пытаюсь задержать в ладони его пальцы.

— Спи, Нимфетаминка.

И я сплю.

Всю ночь, сквозь сон чувствуя, как Влад ложится рядом, как его дыхание становится спокойным и ровным, как он потом закидывает на меня ногу, обхватывает собой, словно защищает даже во сне.

Но когда, наконец, просыпаюсь — Влада рядом нет.

Приподнимаюсь на локтях, сонно моргаю и тихонько зову его по имени.

В груди болезненно сжимается. Кажется, сердце буквально за секунду высыхает до размеров горошины, пока взгляд не натыкается на стоящий на прикроватной тумбочке маленький деревянный поднос.

Кофе, красивый большой кекс с плотной шапкой сахарной пудры.

Не очень похоже на прощальный привет. Вроде бы.

Свешиваю ноги с кровати.

Осматриваюсь.

Сумка Влада стоит на столешнице в гардеробной. И все его вещи тоже там.

Ну-у-у-у-у… ладно.

Делаю глоток кофе, потом, поразмыслив, все-таки тянусь к кексу. Теплый — когда отламываю кусочек, над тестом поднимается пар. Тесто, кстати, идеальное — пористое, воздушное, с сочными белым изюмом. На часах почти десять — Грей уже успел скататься в ту авторскую кондитерскую, откуда привозил нам с Мариной вкусняшки?

Бегу в душ, натягиваю его футболку и быстро спускаюсь вниз.

Нужно еще Марине позвонить!

И в клинику к Денису.

Блин, да как я все проспала?!

Из кухни раздаются звуки «Strangers In The Night» в бархатном голосе Синатры, и только после этого выдыхаю. Куда бы Влад не пошел — он бы ты точно нашел способ забрать с собой всю эту музыку.

Потихоньку заглядываю внутрь.

И медленно, очень медленно, чтобы не лопнуть, втягиваю воздух в легкие.

Влад, конечно, без футболки, и, насколько я могу судить, под эти меланжевые спортивные джогеры он снова «забыл» поддеть трусы.

А еще снова собрал волосы маленькой заколкой на затылке, и ему это настолько идет, что просто… сдуреть.

Но еще больше я дурею от того, что он как раз вытаскивает из духовки противень с четырьмя точно такими же как и у меня наверху, кексами.

Подпевает в такт музыке своим обалденным тягучим голосом.

Перехватывает из блюдца с сахарной пудрой маленькое ситечко, пританцовывая, щедро посыпает каждый. Конечно же, пачкается. Конечно же, облизывает пальцы.

В жизни не видела ничего более мужественного и надежного, чем мой татуированный с ног до головы Грей, перепачканный сахарной пудрой и с «мальвинкой».

Я поднимаюсь на цыпочки, надеясь прокрасться на кухню и остаться незамеченной столько, сколько это будет возможно. Но Грей вскидывает голову едва я делаю первый шаг.

— Пришла подсматривать, Нимфетаминка? — Чешет костяшкой кончик носа и тот мгновенно покрывается сахарной «пыльцой».

— Пришла сказать, что старые привычки все еще на месте, да, Грей? — Раз уж он меня заметил, то иду до стойки, разворачиваю барный стул и усаживаюсь на него верхом. Руки кладу на спинку. — Я про то, что ты снова игнорируешь трусы.

Влад довольно лыбится, оставляет в сторону пудру и кексы, потом поворачивается ко мне спиной и медленно приспускает штаны с левой ягодицы. Я нервно икаю, потому что упираюсь взглядом в пару симпатичных ямочек над его мускулистой аппетитной задницей и желание укусить его за мягкое место становится очередным открытием про свои аппетиты. Само собой, заколосившиеся благодаря этому нахальному цыгану.

— Ну как, Ань, заценила булки?

— Грей, ну тебя, у меня зубы разболелись!

Влад смеется, натягивает штаны обратно и быстро закидывает посуду в посудомойку. Потом снова смотрит на меня, вопросительно поднимает брови.

— Ладно, я озвучу это вслух — сегодня суббота, десять утра, а ты испек кексы. — Остается только вздохнуть примерно так, как вздыхают за кадром в ситкомах, когда происходит что-то запредельно милое.

— Я же говорил, что умею готовить.

— Кексы, блин? Грей, я попробовала этот кекс и я, клянусь, думала, что ты привез их из той кондитерской, потому что это самый вкусный кекс из всех, что я ела в своей жизни. А я, поверь, съела их немало.

— Ты как будто сейчас комплимент мне отвесила? — Влад опирается ладонями в стойку, подается ко мне, оставляя между нами так немного пространства, что я чувствую его дыхание со вкусом кофе и, блин, тех самых кексов.

— Ну нет, Грей, не обольщайся — на целый комплимент придется исполнить «Павлову» с выходом.

— Чтоб ты знала, как я всю ночь промучился, потому что ты об меня голым задом терлась, Ань, то не была бы такой дерзкой и резкой. — Влад хищно щелкает зубами у меня возле носа.

Ответить не успеваю, потому что телефон Влада пикает входящим, он читает, быстро набирает что-то в ответ.

— Это Марина, — объясняет Грей и одновременно перекладывает кексы в жестяную коробку.

— Марина? Моя сестра? Что-то случилось?! — Мой желудок за секунду сжимается до размера речной гальки. Я же блин, собиралась ей позвонить!

— Спокойно, — Влад успевает оказаться рядом и не дает мне грохнуться со стула, потому что я слишком тороплюсь с него спуститься. — Все хорошо, Ань. Мелка позвонила тебе утром, но ты спала и поэтому она набрала меня.

Я почему-то совершенно не удивлена, что они на связи. Наверное не удивлюсь даже если окажется, что заодно успела настрочить ему пару сотен СМС-ок.

— У нее все хорошо? — Я вспоминаю, что мама ее одноклассницы пересказала все их планы на сегодняшний день, и ничего такого, что вызвало бы у меня беспокойство, в этих планах не было.

— У нее в двенадцать пикник с девчонками.

Киваю.

— Мелкая распереживалась, сказала, что другие девочки будут с угощениями. Ну, типа, так принято.

— Мне она об этом ничего не сказала. — Хотя неудивительно, что она забыла об этом после всего, на что насмотрелась позапрошлой ночью.

— В общем, теперь у мелкой есть угощения. — Грей, довольный, дает щелбан жестяной коробке. — И если вдруг ты раскатала губу, что это я ради твоих офигенных сисек расстарался, то — нифига.

— Ну все, Грей, мои сиськи поникли от разочарования.

— Блин, Ань, ну по больному же. — Влад прикладывает ладонь к груди, корчится и изображает сердечный приступ.

— По-моему, ты не к тому месту руку приложил, — даже не пытаюсь скрыть, что мне нравится наш словесный батл.

— Если я приложу руку туда, где у меня реальный пиздец… — Он проводит пальцем по моей щеке, до уголка рта, притрагивается к губам. — То я твой рот натяну покруче чем в прошлый раз. Прости, что по-мужлански и без реверансов — очень тебя хочу, Золотая ленточка.

Если бы он не стоял между моими ногами, я бы точно моментально их сжала, потому что ощущения приятного жжения возникает просто за полсекунды. С другой стороны — хорошо, что он так стоит, и можно закинуть руки ему на плечи, запустить пальцы в волосы.

И смотреть, смотреть…

— Знаешь, Грей, я думаю, что ты самый красивый, — подтягиваюсь к нему, забрасываю бедро и Влад моментально подхватывает меня одной рукой, — самый умный, очаровательный, заботливый, нежный и совершенно обезбашенный мужлан.

— Точно ничего не пропустила? — осторожно, но довольно ощутимо прикусывает мой подбородок. — В прошлый раз, когда тебя так пёрло, я был еще и жутко сексуальным.

Ответить я снова не успеваю, потому что снова вмешивается телефон Влада. Он спускает меня на пол, проверяет сообщение, что-то энергично строчит в ответ, явно смешное, потому что фыркает и смеется.

— Так, Ань. — Смотрит на часы, делает секундную паузу. — Нам сейчас нужно забросить это мелкой, потом заехать куда-то позавтракать, потому что я, хоть и офигенный, но на кухне не многозадачный, и хватило меня только на кексы. Ну и до восьми можно погулять, в кино или куда захочешь.

В восемь нужно забрать Марину.

То есть, у нас будет примерно шесть часов вдвоем.

Целых шесть часов.

— Не хочу в кино, Грей. — Зажмуриваюсь, мысленно считаю до трех, чтобы добавить: «Давай, наконец, займемся сексом, Грей».

Блин, да почему же так сложно.

Это же мой Влад — он точно не подумает ничего плохого и не станет высмеивать мою инициативу.

Мне уже прилично лет. Я взрослая девочка, зрелая.

Да у меня рядом с этим сумасшедшим красавчиком трусы в принципе не держатся — было бы глупо это отрицать.

Надо просто вдохнуть и…

— Я думал, ты никогда не попросишь, — где-то уже возле моего уха мурлычет своим сексуальным тембром Влад, превращая мои легкие в домик для радужных пони.

— Я сказала это вслух, да?

— Ага. — Зарывается носом в ямку у меня за ухом.

— Ура. Фух.

Тело Влада дергается — сначала слабо, потом — сильнее. А потом он отодвигается и начинает хохотать так громко, что ему даже посуда охотно поддакивает стеклянным звяканьем.

— Бля, Ань! Фух?! — Делает паузу, берет мое лицо в ладони, целует, но снова ржет прямо в мои губы, которые тоже, кажется, смеются. — Я, блядь, клянусь, точно об этом нашим внукам расскажу!

Через минут двадцать мы выдвигаемся к Марине.

Влад снова в той «косухе», в которой вломился в окно моей темницы, в футболке с глубоким V-образным вырезом, в котором его татуированная грудь выглядит просто как самая сладкая вишенка на торте, и в косухе — той самой, которая была на нем, когда он влез в окно моей темницы.

Ехать нам около сорока минут, в район с новенькими таун-хаусами и маленьким парком в центре застройки. Влад оставляет машину на парковке, пока я пишу сестре, что мы подъехали и у нее пять минут, чтобы забрать угощение. Выбираюсь из машины, замечаю группу девчонок на одеялах и Марину, которая как ураган несется навстречу. Налетает на Влада со всего размаху, трещит, как соскучилась, потом перескакивает на персонажей игры и чуть не орет, как сама разделалась с боссом.

— А пойдем я тебя познакомлю со всеми! — тянет его за руку в сторону подружек, которые уже сбились в любопытную кучку. — Вла-а-а-ад, пойдем…

Грей подмигивает мне, одними губами говорит «я быстро» и дает себя увести.

Но, конечно, быстро не получается. В глазах этих девчонок мой чумовой цыган выглядит просто как рок-звезда и айдол в одном флаконе, только живой, рядом и с ним даже можно сфоткаться. Ну и Марина, конечно, уже успела распушить хвост и я даже с десятка метров чувствую, как она счастлива. Это никак не перекроет увиденную ей «ломку» Дениса, но хотя бы на какое-то время заставляет забыт забыть об увиденном.

Неудивительно, что отпускает она его только через обещание забрать вечером тем же составом. Когда садимся обратно в машину, для дела ворчу, что я еще подумаю, давать ли согласие на очередную «автограф-сессию».

А я ведь думала, что у него не в порядке с головой.

А потом — что он бандит.

Хотя, если посмотреть под определенным углом, то в целом…

Я жду, пока он остановится на светофоре, на секунду отстегиваю ремень безопасности и тянусь к нему, закидываю руки на не плечи и изо всех сил тискаю. Дурацкое желание, такое сладкое, что сахарные шапки на греевских кексах просто нервно курят в сторонке, но почему, черт подери, я должна сдерживаться? Этот горячий, сексуальный, офигенный парень — МОЙ! Хочу и жамкаю, в конце концов!

Влад ловит пальцами мой подбородок, разглядывает лицо, мягко облизывает свои губы, но в ответ почему-то начинают ныть мои.

— Ань, просто зафиксируем это, ладно?

— Что?

— Мой развод — и мы в этот же день идем в ЗАГС.

Я знаю, что он способен на вот такие щелчкообразные радикальные решения — да блин, вся наша с ним история с момента знакомства только из них и состоит! — но все равно впадаю в легкий ступор.

— Это не предложение, — быстро добавляет Влад, и нервно дергает бровью, потому что сзади нам уже сигналят.

— А похоже на предложение, Грей.

— Это заявление о намерениях, Нимфетаминка. Я не настолько черствая скотина, чтобы звать тебя замуж на автобане, на мигающий красный и без кольца.

Машина трогается с места.

В динамиках Брайан Адам и Влад так сочно подпевает:

— Everything I do — I do it for you…, - и его глаза с длиннющими ресницами в эту минуту такие темные, горячие…

— Грей, — я откидываю голову на спинку, блаженно жмурюсь, — я тебя люблю.

Ноль мыслей, что делаю что-то неправильное, тороплюсь, что девочки не признаются в любви первыми. Он ведь тоже уже признался мне в любви — не словами, а поступками. Какая к черту разница, кто вообще в таких вещах первый?

— А я все ждал, когда ты скажешь это в трезвом уме и крепкой памяти, — коварно кривит губы Влад.

— В смысле?

— Ты говорила это мне ночью, после охуенного минета, и вчера — тоже. — Понижает голос на пол тона, и как будто просто… трогает меня им за все эрогенные зоны вместе взятые. — Я тебя на радостях не трахнул только потому, что нам нужны цветочки, свечки, хуечки…

— Грей, да кто об этом вот так говорит?! — Я не краснела секунду назад, но сейчас щеки как будто жжет изнутри.

— Да да, а еще я не дам твоей киске высохнуть… — продолжает коварничать Грей.

— Влад! — Делаю глубокий вдох… и понимаю, что он на самом деле делает.

Я же все равно немного нервничаю.

Ну то есть, мы озвучили друг другу, что сегодня у нас случится секс. А мне, хоть и двадцать с хвостом, но все равно немного страшно — а вдруг я не смогу расслабиться, буду слишком громкой или, наоборот, слишком тихой, или у меня между ног как-то не так, как у других девушек?

Но мой заботливый Грей потихоньку переводит это «грандиозное событие» в плоскость «было бы из-за чего себя накручивать».

И пока я обо всем этом размышляю, то даже не обращаю внимания, что завтракать (точнее, обедать) мы так и заехали, а вырулили сразу к дому.

Грей выходит первым, открывает дверцу — и рывком, буквально в одно движение выдергивает меня наружу.

На себя.

Почти опрокидывает себе на грудь, обнимает лицо ладонями, целует.

Пробирается в мой рот языком, лижет изнутри так пошло и горячо, что мои колени моментально начинают дрожать.

Ворует воздух из моих легких, наполняет своим кока-кольным дыханием… и стонет, низко вибрируя где-то в горле, так что пробирает по спине до самого копчика. Ноги сами вытягиваются встать на носочки, пальцы запутываются в его выжженных солнцем волосах.

— Ань… — Ведет губами до уголка моего рта, по щеке, к виску, притрагивается к уху, выдыхает, превращая мою мозг в рассадник бабочек-капустниц. — Мы говорим, о чем трахаемся, хорошо?

Я бы с удовольствием даже кровью подписалась и произнесла клятву на библии, если бы могла хоть немного соображать.

— Я сегодня собираюсь сделать с тобой все те грязные вещи, которые ты, мелкая извращенка, смотрела в порнухе, — прикусывает за краешек уха, приподнимает, как куколку, ставит мои ноги на свои и потихоньку, шаг за шагом, ведет к дому. — Собираюсь говорить тебе кучу всякой пошлой и отбитой хуйни, потому что тебя это, блядь, заводит.

Опускает ладони мне на ягодицы, сжимает, а потом несильно шлепает — и мой рот издает абсолютно неприличный звук, но он все равно очень сильно похож на «да».

Грейская ухмылка по этому поводу максимально довольная.

— Цветочки и свечки, Аня? — Подтягивает меня на крыльцо, за дверь, внутри придавливает к стене. Толкается бедрами в мой живот.

— Нафиг цветочки и свечки, Грей.

Только на одну секунду перед тем, как снова прижаться к моим губам, я замечаю на лице Влада выражение облегчения, как будто если бы я настояла на романтической мишуре, он бы просто поставил все на паузу и организовал мне целую маленькую комнату для Ариэль или Белоснежки, или любой другой принцессы.

Влад снова открывает мои губы своими, на этот раз так властно, чувственно, заставляя выгнуть шею назад, как будто нарочно нависает на моим распятым по стене телом.

Его язык вторгается внутрь, наполнят меня влажным поцелуем, заставляет распахнуться навстречу с таким вздохом, который я у себя точно ни разу не слышала. Как будто я умираю от жажды и только он может спасти меня от этого.

Обнимаю его сильнее, скрещиваю запястья у него на шее, тяну к себе.

Как же он сумасшедше вкусно пахнет.

— Ты как грех, Грей, — говорю в ту единственную паузу, когда он отрывает от себя мои губы, чтобы полюбоваться на результаты своих поцелуев со стороны. — Учишь меня плохому?

— Секс, Золотая ленточка, это плохо только с хуевым любовником, — Влад был бы не Влад, если бы не выглядел при этом как Дьявол во главе какой-то оргии. — А ты на меня подсядешь с первого раза, мелкая извращенка, и трахаться нам будет классно.

Раскованный, татуированный с ног до головы горячий парень.

От которого пахнет кожей и колой со льдом и долькой лимона.

Это как будто мечта на каждый Новый год.

Влад кладет ладони мне на предплечья, чуть сжимает, давая почувствовать легкий контроль — просто чтобы взять под контроль легкую дрожь в моем теле. Проводит ниже, до подмышек, останавливается там, поглаживая большими пальцами под грудью.

Я немного смущаюсь, снова тянусь для поцелуев, но на этот раз он медленно качает головой.

— Хочу смотреть, Нимфетаминка.

— Я не самая лучшая модель на обложку журнала для взрослых. — Господи, да зачем я это несу?

Грей как будто читает мои мысли, корчит коварную гримасу, а потом перехватывает мою руку, кладет себе на живот и медленно ведет вниз, до ремня, и еще. Пока мои пальцы не натыкаются на максимально твердую выпуклость у него в джинсах. Я всхлипываю, провожу языком по губам, вспоминая, что уже знаю, какой он на вкус, как пахнет, как пульсирую вены на его члене, когда я сжимаю вокруг него губы и сосу.

— Аня, я тебя, блядь, как умалишенный хочу. Доказательства лучше просто не придумаешь.

Я плотнее прижимаю ладонь к его его члену.

Одежды так много, но моим пальцам нравится ощущать его каменную твердость и тепло.

— У тебя во рту было так кайфово, Золотая ленточка, — Влад на секунду отрывает от меня ладони, чтобы сбросить куртку и стащить футболку через голову.

Взъерошенный, с пульсирующей на татуированной шее артерией.

Заводит ладонь мне на шею, обхватывает затылок своими длинными пальцами и, блин, гладит в той маленькой ямке, от прикосновения к которой у меня беззвучно вибрирует внизу живота.

— А кончить тебе в горло было просто охуенно, Ань.

— У тебя язык без костей, — я сжимаю пальцы чуть сильнее, а потом мысленно посылаю все к черту и нервно вожусь с ремнем и молнией на его джинсах. — Хочу… пожалуйста…

— Что хочешь? — Грей неожиданно перехватывает мою инициативу, заводит обе моих руки над головой, вставляет колено мне между ног, почти полностью обездвиживая. — Тебе же нравятся эти отбитые разговоры, Ань.

Я беспомощно согласно мотаю головой.

С ним мне нравится абсолютно все, даже то, что еще только предстоит попробовать.

— Тогда вырубай хорошую девочку, — это звучит как приказ. — Здесь только ты и я — больной ублюдок, которого ни одно твое желание, в какой бы форме ты его не высказала, не испугает.

— Хочу… — Все равно спотыкаюсь.

Влад сильнее сжимает пальцы на моем затылке, успокаивает, как будто моему телу нужна эта маленькая доза контроля, чтобы окончательно покориться.

Вспоминаю, как он адски дразнил меня, проводя языком по развилке между разведенными пальцами. В голове туман. Боже.

— Полижи меня, Грей, — вырывается из моего рта.

Небо не падает на землю.

Грей не превращается в ванильного единорога и не падает в обморок.

Только его глаза становятся почти черными, распутными.

Такими… как будто вот так и должен выглядеть Первозданный Грех.

— Я тебя так языком выебу, что ты охрипнешь, — обещает Влад.

Цепляет пальцами мой свитер, стаскивает его, бросает куда-то в сторону. Я сама подмахиваю бедрами, помогая снять с меня джинсы, боже, сразу вместе с бельем.

Я даже застесняться толком не успеваю от осознания, что стою перед ним совсем голая.

Грей подхватывает меня под руки, вжимает лопатками в стену и заставляет вытянуться на носочках так, чтобы моя грудь оказалась прямо у него перед глазами. Соски моментально твердеют просто от того, как жадно он «целует» их взглядом.

Нервно сглатывает, вдруг напоминая, что тоже живой человек и мы оба делаем что-то новое и только друг с другом.

Это успокаивает, расслабляет и распаляет одновременно.

— Обязательно кончу сюда в следующий раз, — кончиком языка дотрагивается до соска, заставляя меня дернуться, как под электричеством. — Просто на хер места живого на тебе не оставлю, Золотая ленточка.

Со стоном вжимает губы.

Втягивает его в рот жадно и сильно.

Прикусывает, одновременно чуть крепче фиксируя на стене мое беспомощное тело.

Господи боже.

Я стону, прошу еще.

Грей переключается на второй, покрывает его слюной, легонько дует, превращая буквально в один оголенный нерв.

Перекатывает во рту, закрывает глаза, так, что его невозможно длинные ресницы в этот момент кажутся особенно трогательными, потому что отбрасывают тени на покрасневшие щеки.

Господи, этот мужик ругается матом и трахается как порнозвезда, но он краснеет от возбуждения!

Меня это разрывает.

Влад отпускает мои руки, дает мне несколько секунд расслабления.

Просто выдохнуть и вдохнуть, прежде чем выкручивает мой сосок языком, одновременно проталкивая ладонь между ног.

— Не зажимайся, — чувствует, что мои бедра инстинктивно сдвигаются. — И выключи на хрен голову.

Я послушно расставляю их снова.

Грей слегка надавливает пальцами.

Потирает там, как будто дает мне привыкнуть к первой, совершенно новой ласке.

Медленно проводить средним пальцем по щели между складками.

Я вздрагиваю, от стыда роняю голову ему на грудь.

— Ань, ты мокрая… — растягивает слова как будто выдает страшную тайну.

Нажимает сильнее, разводит складки в сторону.

Заставляет меня поднять голову и смотреть ему в глаза.

Странно, что я от стыда до сих пор не превратилась в лужу ванильного сиропа.

Кончиком пальца находит клитор, надавливает.

Меня выкручивает от жжения внизу, такого сладкого и острого, что по телу прокатывается судорога.

— Смотри на меня, поняла? — еще один приказ. — Смотри, как я тебя трахаю языком.

Опускается на колени, забрасывает мою ногу себе на плечо, разводит мои бедра так легко, как будто играет с куколкой.

Пробегает пальцами от лодыжки до колена, сжимает руку на бедре, вдавливает пальцы в кожу, сильнее и злее.

Целует в живот, ниже, под пупком.

В том месте где складка бедра. Жадно втягивает в рот тонкую кожу, сосет и выпускает с громким влажным звуком. Довольно потирает маленький кровоподтек. Хочу такие везде — маленькие дурные метки Грея на моей коже, о которых будем знать только он и я.

Разводит мои складки двумя пальцами.

Я беспомощно трусь бедрами об стену.

Запускаю руку ему в волосы.

Мысли отъезжают, когда Грей, глядя мне в глаза, выставляет язык и кончиком, только краешком, притрагивается к клитору.

Мой живот пульсирует. Горло наполняется нервами и стоном.

Это так сладко, что хочется закрыть глаза и улететь, но смотреть на эту порнографию в исполнении самого крутого Грея на свете, хочется не меньше.

Смотреть, как его язык лижет меня с маленькой амплитудой, просто бьет в самое чувствительное место.

Как он вдруг вбирает мои складки ртом, делая еще более мокрой от его слюны.

И снова раскрывает, вылизывая снизу вверх.

Отстраняется, дует, выводя меня в оцепенение, хватает клитор губами и — черт бы его все! — сосет!

— Вла-а-ад! — Ору я.

Просто ору. Потому что чувствовать и видеть одновременно — это как два оргазма в одной сахарной бутылочке.

Ничего лучше в этой жизни быть не может.

— Кончай мне в рот, Аня, — ухмыляется этот порочный гад, сжимает мою промежность губами и так жестко всасывает сразу все, что мое сердце на мгновение замирает.

И лопается.

И я просто взрываюсь следом, как будто его язык только что затолкал в меня взведенную бомбочку абсолютной эйфории.