Потом нам с Арли, кормя вкусным мясным супом только из печи, рассказывали про особенности местной моды, которые я вначале просто не понимала, а потом даже слушать перестала. Разговоры про правила поведения в мужском обществе также пропустила мимо ушей — какой смысл мне любезничать, если я наверняка сейчас буду этим мужчинам морды бить?

Интересно для меня и скучно для криисы стало лишь тогда, когда мы коснулись местной политики. Правда, долго говорить об этом не смогли — Марви в ней просто ничего не понимала.

Зато про обоих правителей нам поведали с огромной охотой!

Итак, эймонт Аэр Майтэн, он же правитель Кормэйа, находящийся на своей должности уже почти год. Правление его неженатой личности местное население очень радовало: он и торговые отношения с ближайшими государствами наладил, и сельское хозяйство заметно улучшил, внедряя доселе неизвестные и неприменяемые способы обработки земли, выращивания урожая и ухода за скотом. У него даже на Фрейме, одном из островов, принадлежащем его семье, была целая ферма, а вместе с ней заповедник и лаборатория, но о наличии двух последних ходили лишь слухи.

Однако не могло всё быть так гладко. Гладко вообще ни у кого не бывает, а особенно у глав государств. Вот и Аэр, находясь на своём посту всего полгода, получил первое, но далеко не последнее предупреждение, в котором ему прямым текстом сообщалось: не прекратишь менять устои в нашей стране, лишишься семьи. Просто, а, главное, понятно и действенно. Никто не знает, от кого пришло послание, но эти кто-то явно просчитались, потому что вместо страха вызвали у нового правителя злость.

За следующий месяц он снёс ко всем чертям местное самоуправление на всех островах, отнял власть у своего совета и вернул домой своего старого друга. Да-да, того самого эймота Аксэля Мьяриса, товарища, сослуживца, друга семьи и Тьма знает кого ещё.

Что тут началось… А началось примерно следующее:

Население было в плюсе почти со всех сторон. Все взимаемые с них налоги полностью окупались производимыми ими продуктами и торговлей с ближайшими соседями. Стража, притащенная с собой новым главнокомандующим, была куда более дисциплинированной, и теперь можно было ходить по ночам без страха быть слегка битым или… попользованным. В общем, хорошо народу зажилось.

А вот и эймонту, и эймоту как-то не очень. Ходили слухи, что эти двое скупили запасы драконьего пламени и заложили их по периметру каждого из островов. Зная, что драконье пламя может гореть годами и так просто его не пересечь… в общем, некоторые тут готовились к обороне, похоже. И сейчас мне остаётся надеяться, что, даже если они его и используют, то лишь тогда, когда мы с Арли будем далеко-далеко отсюда.

Но вообще, в Королевском Союзе драконье пламя было под таким же серьёзным запретом, как и ментальная магия. Оно было опасным, против него до сих пор не разработали противоядия, хотя и пытались, и, в общем, всеобщее опасение и запрет на его использование было мне понятно.

И это — ещё одна из причин, почему Королевский Союз может отказать Кормэйу и не принять его в свои ряды. Они слишком опасны.

— Не нравится мне это всё, — проговорила негромко Арли, когда просто влюбившаяся в неё женщина убежала на улицу, пообещав нам нагреть воды в умывальной в саду.

Звучало это жутко, но интересно, поэтому мы не стали спорить, позволив ей уйти.

— Не дрейфь, — шутливо пихнув сестру плечом, велела я с улыбкой, — все не так плохо. А знаешь, когда было действительно жутко?

Огонёк интереса вспыхнул в её зелёных глазках, после чего Арлим с вопросительный улыбкой посмотрела на меня, предлагая рассказать ей.

— Самая жуть была, когда нам поступил заказ на короля горных дроу, — хорошо улыбаться, пусть и грустно, когда все это осталось далеко позади, — у него личная охрана из двух десятков золотых трилистников, а до этого звания дослуживаются, между прочим, лишь лучшие из лучших. На охране дворца три тысячи дроу, обновляемая каждые три минуты система безопасности, автоматически перекидывающая любого нарушителя сразу в темницу, а с неба подступы горы просматривают лучники на орлах. Его владения были и остаются до сих пор в числе самых непреступных.

Я замолчала, загадочно глянула на притихшую, ловящую каждое слово Арли, затем потянулась и сделала несколько глотков давно остывшего малинового чая. Хрустящее печенье уже закончилось, и на белой с голубыми цветочками тарелке остались лишь крошки. Тушеное мясо мы тоже уже давно съели, и даже посуду за собой вымыли, хоть и не должны были. Просто Арли как услышала, что крииса Марви уже всех рабочих распустила, так и пошла к умывальной системе, заметив, что она не развалится, если вымоет пару тарелок. А я просто за компанию с ней пошла.

— И что же дальше? — Не вытерпела сестра моего молчания, жадно подавшись вперёд.

— Команда из семи человек, Орэст командует операцией и приказывает нам понизить работоспособность наших организмов. Это был хороший план: практически прекратить деятельность всего организма, фактически умереть, а перед этим залечь в слепой зоне и постепенно пробираться сквозь защиту. Знаешь… как если бы мы были камнями. Защита не должна была почувствовать нас. Она и не почувствовала. А потом организм Фрика не выдержал и он умер.

Умер прямо там, уже наполовину пройдя сквозь защиту. И мы, шесть человек, хорошо его знающие, смеющиеся за день до этого над очередным эмоциональным рассказом этого весельчака, лежали, смотрели на его бездыханное тело и ничего не могли поделать. Мы просто… смотрели.

Я не стала рассказывать об этом Арли. Зачем? Ей и так страшно, я не стану пугать её ещё больше. Но, нужно признать, это было началом моей ненависти к Орэсту. Он управлял операцией, мы все были под его наблюдением, под его защитой, под его контролем. Это был риск, да. На его месте могла быть и я, да. Но я всё равно никогда не прощу ему этого.

— И тогда я поняла, что план на самом деле полный отстой, — продолжила я с кривой улыбкой, — и сделала кое-что, из-за чего Орэст, да и я сама, чуть не лишился работы, но что спасло всех нас.

— Выдала себя? — Правильно поняла сестра, с тревогой глядя мне в глаза.

— Я сказала им уходить, — кивнула, подтверждая, — система почувствовала меня, открылся портал и выкинула в темнице. А дальше…

— Что дальше?

— А дальше было три дня в магически изолированной коробке, а потом — больше трёх десятков мёртвых дроу и убитого короля, когда эти кретины всё же додумались меня проведать. Думаю, они надеялись увидеть там разлагающийся труп, но…

— Но ты умеешь понижать работоспособность своего организма, — с тихим восторгом договорила за меня Арли.

— Именно, — улыбнулась я ей, а затем, поколебавшись, предложила: — Хочешь, я тебя научу?

Если честно, мне и самой этого не хотелось, но я не могла не признавать: иногда данное умение способно спасти жизнь. А то и не одну.

— Ну уж нет, — к моему невероятному облегчению замотала она головой, — извини, Арвэн, но я поняла, что служба Королевской Тенью — не для меня. Не знаю, можно ли будет отказаться?

Вообще нельзя, служба у нас пожизненная, но:

— Можно, — уверенно проговорила я, кивнув, — и не думай больше об этом.

В конце концов, мой вклад в наше дело тянет за десятерых. Думаю, между «отпустить Арли» и «заполучить безумную Картар во враги» все благоразумно выберут первый вариант. Весьма окупаемый, к слову, вариант.

Сестрёнка открыла рот, собираясь о чём-то спросить, но не успела, остановленная непонятным шумом с улицы.

— Что это? — Испугалась она, поворачиваясь к окну.

За которым стремительно нарастал непонятный звон и слышались приближающиеся мужские голоса.

— Сиди здесь, — велела я ей на полном серьёзе, поднимаясь и идя к двери.

Оружие доставать не стала. Это была бы величайшая глупость с моей стороны, встречать гостей столь… вежливо. К тому же, это не мой дом, а про местные обычаи хозяйка гостиницы нам почти ничего не говорила.

И вообще — безоружная девушка в просторной белой рубашке и с распущенными волосами вызывает больше доверия, нежели эта самая девушка с двумя мечами из горящей тёмной стали наперевес.

Тёмный двор перед трёхэтажным каменным зданием был пуст, движение проходило за высоким плетёным забором. Ползущие по нему растения с бледно-розовыми мелкими цветочками закрывали весь вид, но я определенно видела примерно с десяток человеческих фигур, идущих куда-то влево.

Звон издавали именно они, совмещая его с каким-то тихим заунывным пением…

— Арвэн, быстро в дом! — Обеспокоенно велела появившаяся прямо из темноты крииса, что просто затолкала меня внутрь и тут же закрыла дверь.

Ещё и засов с тяжёлым скрежетом задвинула, после чего с искренним страхом покосилась но окно, будто боялась, что его в любой момент могут выломать. А там Арли сидит, так что мне тоже как-то волнительно стало.

— А что происходит? — Так очень осторожненько спросила сестра и поднялась из-за стола под нашими выразительными взглядами.

— Это кто? — Задала я более важный вопрос.

Звон, пение, гуляют по ночам и пугают народ. Только не…

— Храмовники, — скривилась женщина с короткими седыми завитушками волос и очень добрыми светло-голубыми глазами.

А затем обе они с укором взглянули на меня, когда я сказала кое-что короткое, эмоциональное и ёмкое, но очень некультурное.

— Ар, ты ничего не слышала, — тут же добавила я с самым невозмутимым видом.

— Думаю, вам лучше на улицу не выходить, — извиняющимся тоном проговорила женщина, поджимая губы, — завтра я разбужу вас пораньше и проведу в умывальню, хорошо?

— Да без проблем, — с улыбкой заверила я её, после чего взяла Ар за руку и потянула в коридор.

— Спокойной ночи! — Крикнула сестра громким шепотом. — И спасибо вам за все!

Крииса Марви что-то там ей отвечала, но я уже не слушала, затаскивая Арли за собой вверх по деревянной лестнице. На второй этаж, затем на третий, почти пустой, после через тёмный коридор и в самый конец, налево, в деревянную светлую дверь, за которой была не очень большая, но очень чистая комната с мягкой постелью, занавешенным окном, небольшим сундуком под ним и ковром посередине комнаты.

— Так, тебе сюда, — решила, заволакивая сестру внутрь, — ложишься спать, к двери и окну даже не приближаешься, я поставлю защиту…

— Я не маленькая, Арвэн, — мягко укорила она меня.

На сестру я посмотрела с праведным возмущением.

— Ещё как маленькая! — Уверенно проговорила. — А ещё беззащитная, излишне добрая и наивная настолько, что тебя убить проще простого.

— Ну, знаешь ли, — покачала она головой недовольно.

— Знаю, — подтвердила решительно, подходя к внешней стене и прикладывая обе ладони к прохладной поверхности, — всё я знаю.

Ненавижу ставить защиту. Я умею, просто нельзя не уметь, и мне уже приходилось делать это ранее, но я просто не переношу этот процесс. На физическом уровне, серьёзно. Ненавижу выплетать все эти полсотни плетений, зацикливая каждую на проявление различных магий и сущностей, вплетая до десяти видов щитов, оповещалок, порталов, если дело зайдёт слишком далеко и пытающийся проникнуть внутрь человек окажется сильнее меня.

Я просто ненавижу это.

Но понимаю, что не могу уйти просто так, пусть даже в соседнюю дверь. Не могу оставить Арли одну, без защиты и под огромной угрозой. Себя — пожалуйста, но не её.

На защиту у меня уходит чуть больше часа, за который Ар успевает свернуться на постели калачиком, обняв прижатые к груди колени, и уснуть. Во сне она ещё более очаровательная, невинная и беззащитная. И мне огромных усилий стоит просто накрыть её и выйти, тихо прикрыв за собой дверь, а не укрепить и без того практически безупречную защиту ещё больше.

Коридор третьего этажа встречает меня темнотой и тишиной, а я сама просто не смогла удержаться и поставила на лестнице срабатывающее на движение заклинание. Вот просто на всякий случай.

И пошла, но не к деревянной двери, ведущей в мою комнату, а к окну, чтобы осторожно то приоткрыть, вылезти по подоконнику на улицу, а затем на крышу. После, тихо ступая и пригибаясь, доползти до края и спрыгнуть на землю. Даже трёхэтажная высота будет полной ерундой, если ты знаешь, как правильно приземлиться. Я знала, поэтому и удара практически не ощутила, перекувырнулась через голову, перекатилась по зелёно-фиолетовой короткой траве к забору, быстро вскарабкалась по цветочным плетениям и спрыгнула на утрамбованную дорожку.

И, словно издеваясь, с неба вновь закапал пока ещё редкий, но крупный и холодный дождь. Очень вовремя я вспомнила о том, что не удосужилась даже переодеться, так и пошла — в просторной белой рубашке, чёрных штанах и ботинках. Холодно будет.

Но отступать вообще не в моих правилах, поэтому я просто пошла вперёд по мало освещённой улице с высокими заборами и отсутствием какой-либо жизни вообще. Остров будто… вымер. Даже свет нигде не горел, лишь только где-то далеко продолжался звон и неразличимое из-за расстояния завывание.

Стоит ли говорить, что именно на вой я и пошла?

И шла я, шла, временами переходя на бег, стараясь не обращать внимания на тишину и пустоту этого города, больше похожего на большую деревню, пока, наконец, не вышла на свет от полудесятка зажженных факелов.

Их было ровно двенадцать, все в длинных белоснежных плащах с натянутыми до подбородка капюшонами, некоторые с факелами, один с двумя небольшими колокольчиками, и издающими этот беспрерывный звон. А ещё они выли. Каждый из них, не прерываясь и, кажется, даже не дыша. Тихо, немного жутко и беспрерывно.

Они были похожи на призраков. Такие неживые, с механическими движениями и отсутствием каких-либо эмоций даже в простых движениях. Никто из них даже по сторонам не смотрел, все медленно двигались вперёд, поэтому меня, оказавшуюся за их спинами, никто не заметил.

А потом ветер подул в мою сторону, и я почувствовала отчётливый сладковато-кислый цветочный аромат. Запах, что узнавался мгновенно, потому что от него тут же начинала кружиться голова и стягиваться узлами живот.

Запах Смерти, как называли его в наших кругах.

Аромат, производимый растущим далеко-далеко отсюда, в диких джунглях Морники, Цветком Смерти, ядовитым от самых корней до кончиков белоснежных листьев. Он был ядовитым настолько, что убивал даже своим запахом.

Тем самым, что я только что по неосторожности втянула полной грудью.