Организм был напряженным и ужасно уставшим одновременно. В голове всё плыло, как и в желудке, что был очень близок к тому, чтобы просто отказаться работать и вывернуть всю принятую пищу обратно. Ком в горле я сглатывала со справедливым опасением, даже на бок кое-как перевернулась, готовая в любой момент сорваться в забег до уборной.

Но не понадобилось.

Чья-то приятно прохладная ладонь осторожно коснулась лба, отодвинула упавшие на лицо влажные прядки волос, на миг пропала, а затем бережно закрыла мой лоб. Пару мгновений ничего не происходило, а затем приятная прохлада начала расползаться по всему телу, расслабляя мышцы, снимая тошноту и головокружение и позволяющая мне вновь погрузиться в сон, теперь уже более глубокий и спокойный.

* * *

Окончательно проснулась я только глубоким вечером. Об этом свидетельствовали огни встречающего ночь города за окном. Забавно, но это был первый раз, когда я видела огни именно этого города. Ночами здесь становилось темно, жители справедливо опасались храмовников, что не просто могли убить всех, кого захотят, но ещё и похищали ни в чём не повинных детей.

Именно последняя мысль и заставила меня вначале сесть на чьей-то мягкой постели, после встать босыми ногами на мягкий ковёр на полу, а потом, потратив несколько минут на поиск снятых с меня ботинок и кофты, и вовсе выйти из комнаты в широкий светлый коридор.

Вот только уйти дальше не вышло.

— И куда это мы собрались? — Притворно удивлённо вскинул брови как раз идущий по коридору Аксэль. В руках у мужчины был серебряный поднос с большой крышкой, закрывающей от меня всё его содержимое.

Поднос, впрочем, не помешал мужчине подойти, осторожно развернуть меня за плечо и затолкать обратно в комнату.

— Мне нужно идти, — находясь в лёгком удивлении от его поступков, заметила я, вновь разворачиваясь. Причём сделала это как раз в тот момент, чтобы увидеть, как по двери и стенам пробегается красноватое защитное заклинание.

Проще говоря, меня только что заперли!

— Тебе нужно поесть, — не согласился со мной маг, что прошёл к столику у кровати и поставил на него поднос, — а мне нужно вроде как извиниться.

— Вроде как? — Переспросила я тут же не самым добродушным тоном, невольно складывая руки на груди.

То есть, некоторые тут ещё и не уверены, стоит ли им вообще извиняться. Ну, так я и не настаиваю, мне эти извинения вообще не нужны. Мне, пожалуйста, сестру, открытые двери и летящее вслед нашему уплывающему кораблю «Не смейте возвращаться!». Вот это будет счастье!

Аксэль мой вопрос комментировать никак не стал. Вместо этого он пробежался оценивающим взглядом по мне с головы до ног, неодобрительно поджал губы и подошёл к кровати. Последовательно стянул одеяло и все четыре подушки, всё это небрежно скидал на пол. Затем взял в руки простынь и… в пару рывков изодрал её на длинные лоскуты.

И вот я всё понимаю, но когда удерживающий всё это безобразие мужчина начинает предвкушающе улыбаться и делает шаг к тебе — это жутко! Это реально жутко настолько, что у меня против воли щека дёрнулась, а ноги сделали несколько шагов назад.

— Не поможет, — обрадовал мужчина и вдруг дёрнулся, на миг исчезнув из моего поля зрения.

Возможно, не чувствуй я себя сейчас варёным овощем, я бы ещё попыталась хоть как-то сопротивляться. А так же я просто позволила ему повалить меня на кровать, затем сесть сверху, удерживая весь свой вес на коленях по обе стороны от моего тела, а после захватить руки и ловко перевязать оба запястья вместе.

Работал он столь быстро и ловко, что я едва ли успела подумать о сопротивлении, а уже в следующий миг лежала связанная.

Так. Так! Определенно, нужно что-то делать с собственной заторможенностью. И с лишением свободы тоже нужно что-то делать!

— Вы только что похитили представителя Королевского Союза, — стараясь говорить холодно и безразлично, проинформировала я мужчину, в этот момент как раз связывающего вместе мои ноги, — в числе последствий ваших действий могут быть отклонение просьбы Кормэйа о вступлении в Королевский Союз, а также ряд санкций по отношению к вашему государству. Что же касается лично вас…

— Запрет на появление в странах Королевского Союза и смертная казнь в крайнем случае, — бесцеремонно перебил меня нисколько не впечатлившийся ни словами, ни холодными интонациями мужчина, — знаю, малыш. За время твоего отдыха я успел ознакомиться с законами твоей страны.

И, высказав мне всё это безразлично-ленивым голосом, эймот Мьярис развернулся и отошёл к столику. Ловко снял крышку с подноса и отставил её в сторону, одной рукой взял находящуюся там глубокую белую тарелку с чем-то жидким и горячим, второй зацепил ложку и со всем вот этим вернулся к кровати.

Но не сел, и подходить не стал, лишь критически меня оглядел, недовольно покачал головой и вернул столовые приборы на место. После на своё законное место вернулись и две из четырёх подушек, к которым меня и прислонили, оставив в сидячем положении.

И вот только после этого мужчина, вновь взявшись за тарелку и ложку, подошёл и присел на край постели, принимаясь осторожно фукать, судя по всему, суп.

— Кормить меня собрался? — Хмуро глянула я на него, незаметно подёргав руками в попытке выяснить, насколько крепко меня связали.

И, по идее, это не было проблемой хотя бы потому, что на всё том же подносе на столике лежал нож, до которого я вполне могла дотянуться и освободиться. Всё портил лишь Аксэль, находящийся непозволительно близко от меня, не сводящий с меня же насмешливо-снисходительного взгляда. Если я дёрнусь, он легко перехватит и мои руки, и все удары, что после этого полетят в его сторону. Ещё и нож уберёт подальше.

Поэтому я сидела и изображала из себя хорошую девочку, хотя, уверена, он заметил мой взгляд, брошенный на нож.

— Именно, — с какой-то странной улыбкой на губах подтвердил мужчина, продолжая помешивать и одновременно остужать суп в тарелке. — Ты что-то имеешь против?

— Я очень много чего имею против, — горячо заверила его.

— Да-а? — Притворно заинтересовано протянул он. — Поделись же, мне очень интересно!

Издевка ощущалась в каждом звуке, поэтому я, здраво рассудив, справедливо ничего не стала на это отвечать. Мужчина же в ответ воспринял мою реакцию как-то по-своему, насмешливо хмыкнул и зачерпнул ложечкой суп, чтобы с поистине умилительным выражением лица поднести мне её ко рту.

Причем смотрел он не на меня, а как раз на этот суп, боясь, наверно пролить. И наклонился так близко-близко, едва ли сам рот не приоткрыл, как обычно с детьми поступают, наглядно демонстрируя, как и что надо делать.

Поэтому скользнувшей по моим губам усмешки он и не заметил сразу, а когда всё же спохватился, то было уже поздно. Я, чувствуя себя уже практически отмщённой, набрала полную грудь воздуха и от души дунула на поднесённую к губам ложку.

Всё её содержимое, весело журча (хотя последнее было, скорее всего, лишь моим богатым воображением), разлетелась на ближайшие десятки сантиметров задорными капельками, большая часть из которых угодила прямо в Мьяриса!

Застыли мы с ним одновременно: он, только и успевший глаза прикрыть, да теперь как-то медленно и выразительно облизывающий поджатые губы, наверняка раздумывающий о том, каким способом меня будет наименее затруднительно убить, и я, не решившая, нервно мне смеяться или переходить уже к активным действиям по собственному освобождению. Ну и, чего таить, страшно мне было! Вам бы тоже было, находись вы в связанном состоянии перед лицом потенциального врага, магически и власти одарённого. В смысле, он меня сейчас до состояния свежего пепла испепелит, а потом по ветру пустит, и никто ему ничего не скажет, потому что с местной властью ругаться станет только полный идиот.

А я себя особо умной никогда и не считала…

Но время шло, а этот эймот продолжал ничего не делать, только смотрел на меня как-то странно, вроде и со злобой, но как-то неправдоподобно, что ли.

Наверно, именно поэтому я, не сдержав нервной улыбки, выдала:

— Ой.

У меня определённо расшалились нервы, потому что никак иначе я не могу объяснить, почему вдруг, втянув голову в плечи, я начала прикладывать максимум усилий для того, чтобы не рассмеяться в голос.

Просто такой весь злой маг, сидящий прямо передо мной с медленно стекающими по лицу блестящими от мясного жира капельками бульона, да ещё и волосок моркови, так живописно повисший на кончике его носа… А какой, оказывается, выдающийся нос! Несчастная морковь, правда, отказалась со мной соглашаться, поэтому тут же предприняла попытку капитуляции: начала ме-е-едленно сползать вниз…

За её путешествием мы с Аксэлем наблюдали с одинаковым интересом. Он всё сильнее хмурился, а я всё шире улыбалась.

В итоге маг, не вытерпев, раздраженно смахнул бедный овощ с собственного лица, вновь почерпнул супа и быстрее, чем я успела опомниться, запихнул ложечку мне в рот.

Проглотила я как-то машинально, приготовившись не есть, а смеяться, из-за чего закономерно подавилась и закашлялась. Меня заботливо, с каким-то неясным умилением похлопали по спине, а потом ещё и велели быть осторожной и «не баловаться с едой»!

И только я открыла рот, собираясь праведно возмутиться, как в меня впихнули ещё одну ложку приятно тёплого супа!

— Не отпущу, пока всё не съешь, — с заботливой улыбкой, которая больше смахивала на улыбку серийного маньяка, «обрадовал» меня Аксэль Мьярис, зачерпывая ещё ложку наваристого бульона.

Ну и наглость, вы только посмотрите! И я просто отказываюсь определять, что меня удивляет больше: его забота или способы и навязчивость в её проявлении!

— Да ты охамел! — Потрясенно успела вставить я за миг до того, как мне скормили ещё одну порцию супа, что оказался довольно-таки вкусным, но признавать этого вслух я, ясное дело, не собиралась.

— А что мне будет? — Нагло ухмыльнулся маг и вежливо посоветовал обижено надувшейся мне: — Ну-ка, открывай ротик.

Звучало как «я всё равно скормлю тебе это, так что лучше сама ешь». Пришлось послушно открывать рот — сработали инстинкты самосохранения. Мало ли, что ещё может ему в голову придти!

С супом мы закончили всего за пару минут, но не успела я облегченно перевести дыхание, как мне с какой-то садистской радостью объявили:

— А теперь второе!

— Да ты… — начала, было, не обрадованная таким поворотом событий я, но меня опять не стали слушать, всунув в рот что-то мясное и сочной, от чего рот против воли наполнился жадной слюнкой.

— Вкусно, да? — Понимающе улыбнулся Аксэль, и в этот раз улыбка его не была издевающейся или превосходящей, она была какой-то доброй и даже родной, как бы странно это ни было.

— Ага, — охотно согласилась я, не видя смысла скрывать. Задумчиво пожевала, и не думая прекращать обижаться за подобное со мной обращение, и всё же заметила: — Я и сама поесть могу.

— Да даже не сомневаюсь, — тут же заверил в ответ мужчина и дёрнул головой, отбрасывая назад упавшую на лоб тёмную прядку волос.

— И зачем тогда всё это? — Выразительно подняла я перевязанные запястья к его лицу, искренне недоумевая на эту тему.

Хитрющая улыбка в ответ и наглое-наглое:

— А мне нравится тебя бесить.

И ещё один кусочек мяса в рот, чтобы я не вздумала болтать.

Ела я молча, но жевала очень выразительно, глядя на мужчину с искренним возмущением, которое его, впрочем, только лишь веселило.

Но прошло время, и радость его была вынуждена исчезнуть, как и последний мясной кусочек с тарелки.

— Как ты узнала про детей? — Спросил внешне совершенно спокойный и даже в какой-то степени безразличный мужчина, не спешащий меня освобождать и прямо намекающий на то, что я не уйду, пока не отвечу на все его вопросы.

Я не очень любила, когда меня зажимали в углу, но бывали ситуации, когда проще ответить, тем более, если ты знаешь, что эта информация никак тебе не повредит, чем отнекиваться, включать «дурочку» и делать вид, что ты вообще случайно что-то там ляпнула и даже не запоминала, что именно это было.

— Освободи меня, — невольно копируя его спокойный деловой тон, не то попросила, не то приказала я.

И замолчала, терпеливо ожидая, пока некоторые соизволят выполнить мой… моё условие.

Аксэль Мьярис колебался недолго, ему хватило одного затяжного взгляда мне в глаза, чтобы убедиться, что я буду молчать до тех самых пор, пока не получу свою законную относительную свободу.

Короткий, небрежный взмах двух его пальцев и ткань, бережно, но крепко опутывающая мои руки и ноги, подёрнулась рябью и истаяла, опав на постель ароматными нежными лепестками какого-то чёрного цветка.

Выглядело немного жутко, но всё равно красиво настолько, что у меня против воли внутри что-то так тепло ёкнуло, а в сознании расплылась предательница-мысль: «Когда ради тебя ещё такое сделают?».

Да уж, с моим образом жизни было совершенно не до личной жизни, и пусть я храбрилась скорее даже сама перед собой, чем перед кем-то другим, уверенно заявляя, что мне нужен самый-самый, который ещё не появился ни в одном из миров, а довольствоваться малым я не согласна, мне, как и любой нормальной женщине, хотелось этого сказочного чувства, о котором написано столько книг и спето столько песен.

Мне хотелось любви. Иногда это чувство было сильнее, чем я могла бы вынести, но случалось такое, к счастью, крайне редко.

— Как ты узнала про детей? — С нажимом повторил свой вопрос местный могущественный маг, развеивая всю грусть с успевших набежать на меня мыслей.

Сфокусировав взгляд на его мрачно-сосредоточенном лице, я с мгновение обдумывала ответ на его вопрос.

— А у тебя есть предположения? — Заинтересованно повела я бровью.

Потому что действительно интересно было. Судя по его хмурой морде, он там уже Тьма знает чего напридумывать успел.

Так, собственно, и оказалось.

Аксэль повёл внушительным разворотом плеч и с заметным напряжением выдвинул первую версию:

— Успела проникнуть в храм?

— Неа, — весело улыбнулась я ему и приготовилась отрицать и остальные теории.

Которые, впрочем, мужчина озвучивать не спешил. Он был занят тем, что облегченно переводил дыхание. Видимо, эта версия в его списке была самой плохой. Интересно, почему?..

— Подслушала кого-то из дворца? — И раньше, чем я успела поглумиться на тему «Ну и дворец, что его любой мимо проходящий может прослушивать», маг мотнул головой, нахмурился и сам себе ответил: — Исключено. Применила подчиняющую магию на кого-то из местных, заставив выложить всю информацию? Вскрыла информационное хранилище? Похитила храмовника?

Он не дал мне и рта раскрыть, каким-то хищным движением подавшись вперёд, уперев кулаки по обе стороны от моего тела, наклонился близко-близко, обдав злым дыханием кожу лица, и пристально всмотрелся в глаза, надеясь разглядеть ответ прямо в них, не дожидаясь моих слов.

Не нужно быть гением, чтобы понять: мы затронули больную тему. Причем я уверена, что таковой она является не только для этого мужчины, но и для каждого жителя на острове.

— Посмотрела по сторонам, — со злостью отозвалась я, выразительно толкая его в грудь.

Оттолкнуть не оттолкнула бы, но намёк он оценил. Помедлил миг и лишь только после этого медленно вернулся в исходное положение, не сводя с меня немигающего взгляда.

— Моргай, — уже раздражённо посоветовала я ему, неуклюже слезая на пол и отходя на пару шагов подальше, на относительно безопасное расстояние.

Этот маг нервировал меня своим непостоянством, импульсивностью и излишней могущественностью. А мысль, что ему за моё убийство ничего не будет, всё прочнее и прочнее оседала в мозгу, заставляя меня против воли ёжиться и напряженно ожидать нападение. Но самое обидное: даже знай я о нём, даже будь я вооружена с головы до ног, во мне сидела стопроцентная уверенность в том, что я совершенно никак не смогу помешаться Аксэлю Мьяриса меня убить.

Он тоже знал это, но, к счастью, пользоваться своими привилегиями пока не спешил. Он вообще как будто вдруг улетел мыслями куда-то далеко отсюда, продолжая сидеть неподвижно и буравить меня немигающим взглядом, который, впрочем, проходил скорее сквозь меня.

Так прошла минута, за ней вторая. Мьярис моргал, хоть и редко, я мне уже откровенно надоело стоять под его тяжёлым взглядом и ждать неизвестно ничего. Мне вообще уже всё это надоело, наверно именно поэтому я, мысленно на всё плюнув, просто повернулась и пошла к двери, игнорируя даже факт отсутствия на мне обуви.

Несколько шагов сделала в тишине, а когда уже понадеялась, что так беспрепятственно и уйду, на талию мне легла тёплая, почти горячая широкая ладонь. Рука чуть сжалась, меня бережно, но всё равно настойчиво развернули обратно.

— Да хорош уже, — попросила я не то раздраженно, не то устало, утыкаясь взглядом в мужскую грудь.