Глава 25

Меня не провожают далеко, буквально до тротуара и тут же охранник возвращается назад, чтобы его не заметили. Еле заставив себя не обернуться на припаркованную машину Смирнова, я уверенной походной направляюсь прямо к Тимуру, что только что вышел из магазина рядом. Видимо, искал меня уже там. Жуков сбегает по ступенькам и быстрым шагом направляется в противоположную сторону.

- Эй! – окликаю его.

Тимур тормозит резко и, развернувшись, почти бегом направляется ко мне. Как раз в этот момент к нам подбегают и два охранника.

- Ты где была?! – почти рычит Жуков.

- Потерялась, - пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно спокойнее, - Я же не знаю толком этой части города. Рустаму стоит знать, как ты плох в охране. А если бы рядом оказался кто-нибудь, кто в живот меня толкнул? – специально говорю как можно недовольнее, - Может, мы уже пойдем? Я замерзла.

Лучшая защита – это ведь нападение, верно? Вот я и нападаю. А сама слежу за реакцией Тимура на мои слова. Его лицо остается непроницаемым, он только взглядом меня пронзает недолго, а затем хмурится и сухо говорит:

- Идем.

Я пытаюсь понять по мимике, жестам, хоть по какому-нибудь малейшему признаку, что Жуков в курсе того, что сейчас произошло. Стараюсь присматриваться к нему максимально не подозрительно и замечаю, что Тимур действительно провожает взглядом отъезжающую с парковки машину Эрнеста. Вот только сам этот факт, конечно, ни о чем не говорит. Может это просто случайность? Или, может, он просто обстановку так оценивает? Жуков же отвечает за мою безопасность. Пытаясь разобраться, я путаюсь еще больше, но напрямую спросить точно не могу, учитывая, что мы нигде не остаемся одни.

Кровь для анализа в клинике берут очень быстро и совсем скоро мы уже направляемся в место, где я живу теперь. После всего, что было, язык не поворачивается назвать его домом. Дом – это когда ты чувствуешь себя в безопасности, а я себя так не ощущаю практически нигде. Знаю, что Рустам меня везде достанет, и он уже это доказал.

Из-за срочности результат теста готов уже на следующий день, но мне о нем, конечно же, не докладывают. Про сроки я узнала еще в клинике, а что ДНК ребенка и Шахова будут совпадать почти на сто процентов, я и так знала. А раз ко мне никто не пришел со скандалом и не вышвырнул из дома, значит, так и есть.

Я выжидаю несколько дней, веду себя тихо и стараюсь не пересекаться с Рустамом лишний раз. На самом деле поговорить нужно, но я тяну время, давая мужчине остыть. Знаю, какой он вспыльчивый и жесткий, если я сразу после побега к нему приду, то ничего хорошего из этого не выйдет. Зато у меня появляется время обдумать разговор со Смирновым. Я постоянно воспроизвожу его в голове, прокручиваю диалог и чем чаще вспоминаю его, тем больше он мне не нравится.

Очевидно, что для себя Эрнест придумал беспроигрышную схему. Скажу я сейчас Шахову обо всем – каков шанс, что он мне поверит, а не решит, что я пытаюсь хоть как-то выкрутиться или выслужиться перед ним? А если и поверит, поменяет ли это что-нибудь? Вдруг Рустам просто… меня уберет, как мать ребенка, ту, что способна будет его имуществом распоряжаться? Ведь родных, насколько я знаю, у Шахова больше нет…

От этой мысли нехорошо сдавливает сердце. Такое ведь возможно. Не будет меня – и вся схема рухнет. Да после того, как Рустам узнает о ней, он вообще все слабые звенья из цепи уберет. Меня в числе первых. Еще и Тимур, если заодно с Эрнестом, напоет ему что-нибудь обо мне и… все. Тогда малыша я точно не увижу.

Понимая, что от тревоги я скоро не смогу спать, спустя четыре дня после возвращения из моего неудавшегося побега я все-таки решаю поговорить с Шаховым. Мне приходится буквально караулить его, постоянно выглядывая из комнаты и проверяя, не вернулся ли он. Лишь к вечеру, часам к десяти вечера мне удается застать его в кабинете.

Я стучу в дверь и, как только вхожу внутрь, впадаю в ступор. Все мысли о том, что этот опасный мужчина способен избавиться от меня буквально в любую секунду, роятся в голове, не давая покоя и от нервного перенапряжения противно потеют ладошки.

- Что ты хотела? – подгоняет меня сдержанно Рустам.

Он поднял на меня глаза бегло лишь раз, когда я только вошла, и теперь, глядя в монитор, ясно давал понять, что ему происходящее неинтересно.

- Почему вдруг ты не отправил меня на аборт? – выпаливаю я неожиданно, для самой себя в том числе.

- Тебе захотелось внезапно избавиться от ребенка? – хмыкает ехидно Шахов.

- Нет. Это логичный вопрос, учитывая, что Софию ты отправил на него. Ты ведь совсем недавно говорил, что тебе совсем не нужны наследники и не забеременеть было важным условием, - вспоминаю.

Рустам устало откидывается на спинку кресла, смотрит на меня исподлобья.

- К чему ты клонишь?

Я замолкаю. Потому что… действительно, чего я хочу добиться этим ответом? Вдруг, не дай Боже, Шахов внезапно решит передумать и действительно пошлет на аборт? Но я в последние дни живу в таком напряжении, что у меня паранойя разовьется скоро, не иначе. Все вокруг кажется подозрительным. Я думала о сложившейся ситуации с разных сторон, но происходящее в голове не укладывалось.

- София была беременна не от меня. Этого достаточно? – вырывает меня из мыслей голос Шахова.

Моргнув, я перевожу на него взгляд. Раз София забеременела не от него, значит… может он поэтому так обозлился на женщин? Может у меня еще есть шанс?

- Рустам…

- Можешь даже не заводить этот разговор, - холодно отрезает он, переводя взгляд снова на экран компьютера.

- Пожалуйста! Это ведь мой ребенок! Нельзя у матери вот так просто забирать его… Я все сделаю, все, что скажешь! Обещаю! Только позволь мне быть рядом с ним! – умоляю в отчаянье, делая несколько шагов навстречу.

- Будешь послушной – получишь хорошие отступные. Свободна.

Он даже не смотрит на меня, ему все равно, что я тут рыдать готова и в ногах у него валяться просто чтобы он не отбирал у меня возможность растить моего же малыша. Ему плевать – и от этого осознания еще больнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Рустам!

- Этот разговор закрыт. Я уже все сказал и решение свое не изменю. Ты мне больше неинтересна, так что сразу после рождения ребенка ты исчезнешь из моей жизни. Хочешь забеременеть снова – оплачу тебе ЭКО.

Я смотрю на Рустама во все глаза, не веря, что тот сказал это. Смаргиваю подступающие слезы и тихо спрашиваю:

- За что ты со мной так?

Шахов возводит глаза к потолку, показывая, как ему все это осточертело, и нажимает на селектор.

- Марк, выведи ее. И скажи Тимуру, пусть отселит ее в квартиру, чтобы мы больше не пересекались.

Онемев, я слежу за тем, как Рустам с хладнокровным спокойствием продолжает заниматься своими делами и внутри что-то медленно умирает. Я пришла в его кабинет не только чтобы выяснить, изменил ли он решение относительно ребенка, но и чтобы рассказать о встрече с Эрнестом. Вот только внутрь заходит охранник, осторожно берет меня за локоть и мягко, но строго говорит:

- Я провожу вас в вашу комнату, Алиса Дмитриевна. Идемте.

И я… молчу. Пока что решаю молчать, по крайней мере. Прожигаю взглядом Шахова, поджимая губы, стараюсь дышать равномерно и спокойно, мне ведь нельзя волноваться. Рустам ясно дал понять, что своего решения не изменит и хоть на это остается совсем призрачная надежда, лишать себя единственного козыря в руках я не собираюсь.

- Ты пожалеешь, - тихо говорю я.

Рустам вскидывает голову, выгибает бровь, с иронией глядя на меня. Его моя угроза только смешит. И действительно, кто я и кто он. Против него я ничто, может сотворить со мной что угодно и ничего ему за это не будет. Да он уже творит: перемалывает через жернова, вытрясет все, что можно, а потом выкинет.

Шахов переводит взгляд на охранника и кивком головы указывает на выход, приказывая вывести меня из кабинета. А еще через полчаса приходят две девушки-горничные, которые хоть и стучат вежливо, но без спроса начинают складывать вещи в принесенные с собой коробки.

И вот тогда я понимаю, что шанса, что Шахов передумает, никогда не было.