Глава 31

На следующий день меня отвозят в особняк Шахова. Мне слишком странно снова входить в этот дом. Не столько из-за того, как я отсюда уехала, сколько из-за того, как именно я сюда вернулась. Внутри нехорошо сдавливает ледяной рукой от понимания, на что пришлось идти, чтобы просто оказаться рядом с сыном. И на что еще придется?

Из старой прислуги осталась разве что управляющая Юля, но она не то что словом, взглядом не показала, что что-то не так. Будто я отсюда и не уезжала вовсе. Я и спрашивать ничего не стала – раз она человек Эрнеста, то точно ничего лишнего мне не скажет. Скорее всего, охрану уже тоже сменили, но лично я, конечно, не видела, потому что сразу, едва мы приехали, помчалась наверх, к сыну.

Для Ильи Шахов устроил детскую по высшему разряду: спокойные пастельные тона разбавлялись стеной, разрисованной разными зверьками, кроватка, столик для пеленания, в комнате было абсолютно все, что нужно. Толком не разглядывая интерьер, я бросаюсь сразу к девушке, что как раз укачивала Илью, и забираю его из рук.

- Маленький мой… - прижимаю малыша к себе, а у самой сердце заходится. Укачиваю на руках свою самую большую драгоценность и не могу сдержать слезы. Наконец-то я рядом. Наконец-то я мама.

Встречаюсь взглядом с Тимуром, что остановился в дверях. Он как-то неловко улыбается, словно застал меня за чем-то интимным.

- Все в порядке? – спрашивает он, когда замечает, что я плачу.

- Да. Да, все хорошо, - поспешно отворачиваюсь и нехотя отдаю Илюшу назад, понимая, что Жуков, видимо, ждет меня на разговор. И действительно, он уходит вниз, в гостиную, и мне приходится спуститься туда же.

- Как Илья? – интересуется Тимур, когда я останавливаюсь напротив него.

- Вроде бы все в порядке. Я еще не успела поговорить с няней. Жаль, что я не смогу кормить его грудью. Молоко почти пропало… - с сожалением говорю я.

- Ничего. Главное же, что ты рядом.

- Да… - я отвожу взгляд и, чувствуя себя неловко, потираю руку.

Кажется, неловкость чувствует и Жуков, потому что разговор начинает не сразу, мнется некоторое время.

- Я хотел сказать… - он делает паузу, потом продолжает негромко, - прости, что так вышло. За все это.

Хмыкаю и теперь пронзаю мужчину прямым взглядом, иронично усмехаюсь:

- Как у тебя все просто, да, Тимур? Сначала втащить меня в такое, а потом просто «прости» сказать – и все уже хорошо.

- Я так не думаю. Я знаю, что просто этого слово недостаточно, но мне просто… захотелось это сказать.

- Ясно, - сухо говорю я, - Извини, мне надо вернуться к сыну.

Жуков хмурится, но все-таки кивает:

- Да, конечно. Телефон, - он возвращает мне смартфон, - на случай, если что-то понадобится. Можешь просто позвонить мне и…

- Если что-то будет нужно, я скажу Юле, - отрезаю я, но телефон все-таки забираю. Нужно наконец позвонить бабушке, она наверное с ума сходит там от того, что я так долго не выходила на связь.

- Хорошо, - спустя несколько секунд молчания все-таки говорит Жуков, - тогда мне пора.

Он направляется к выходу, а я прикусываю губу и не выдерживаю, окликаю в спину:

- Тимур.

Мужчина останавливается сразу же и оборачивается ко мне.

- Что с… Шаховым? – запнувшись, спрашиваю дрогнувшим голосом. Как бы я ни пыталась, я все равно не могу игнорировать тот факт, что я причастна к его гибели.

- Ты хотела сказать, с его телом? – почему-то жестоко поправляет Тимур с усмешкой.

- Жуков… - тихо произношу я и качаю головой, - не надо.

- Машина сгорела, - холодно произносит он, - как ты знаешь, при горении внутри машины довольно высокая температура…

- Прекрати! – не выдержав, срываюсь я, - Зачем ты это говоришь?!!

- Ну ты ведь попрощаться с ним хочешь, так? Я просто предупреждаю, что зрелище не для слабонервных.

- Я просто хотела узнать, что с телом!

- Зачем?

- Я… я не знаю. Не знаю, черт, я не знаю! Я хожу и постоянно думаю, думаю, думаю! Думаю, на что его обрекла и… - прячу лицо в ладонях, чувствуя, как слезы снова катятся по лицу, и захлебываюсь шепотом, - я не могу спать, не могу нормально есть…

- Эй, эй, - Тимур тут же оказывается рядом, осторожно обнимает меня и я, плача, утыкаюсь в его плечо носом, - Все будет хорошо, слышишь? Ты не виновата в этом, Шахов был обречен. Даже если бы не было тебя, Ильи, все равно рано или поздно это бы случилось…

- Может быть. Но я не была бы к этому причастна.

- У тебя не было выбора.

- От этой отговорки не легче, знаешь? - я отстраняюсь, вытираю слезы.

- Постарайся думать об Илье, ладно? – Тимур удерживает меня за плечи, заглядывает в лицо, - Ты нужна своему сыну, просто… просто будь для него хорошей мамой и ни о чем не думай. Скоро все закончится.

Я лишь киваю. Все равно сил говорить нет.

- Я пойду.

- Звони мне, если… вдруг что. По любому поводу, даже если тебе просто нужно с кем-то поговорить.

- Угу.

Я поднимаюсь вверх по лестнице, вытирая дрожащими пальцами слезы. Не знаю, что будет дальше, но уверена я только в одном сейчас: никому из них звонить я не собираюсь, ни Тимуру, ни Эрнесту. После всего, что произошло, я, наверное, больше никогда не смогу кому бы то ни было поверить. Особенно теперь, когда я отвечаю не только за себя.

******

Несмотря на то, что за домом постоянно присматривают, как и за мной, я все равно чувствую себя более свободной, чем раньше. С сынишкой мы гуляем по двору и поскольку он огромный, даже весь обойти за одну прогулку не успеваем. Наружу я пока даже не спрашивалась, кто знает, может Смирнов все-таки разрешил меня выпускать? Пока совсем не до этого: Илюша занимает все мое время, а за всякими памперсами и всем остальным ездит Юля.

Не знаю уж, на кого именно легли траты по содержанию дома и закупкам смесей и прочего, и мне это, если честно, неинтересно. Не думаю, что по бюджету Эрнеста содержание мамы с ребенком так уж сильно ударит, тем более, что это совсем мизерная плата за все, что произошло со мной по его милости.

Шахов… я старалась о нем не думать. Меня глодало чувство вины, хотя я, по сути, к аварии, как таковой и не причастна. Но я ведь согласилась подписать документы… вдруг это значит, что не получи Эрнест мое согласие, Рустам был бы жив сейчас? Или нет, и Тимур не для успокоения сказал слова о том, что он был обречен? И если бы был жив, имела ли я шанс хотя бы видеться с сыном? Что-то мне подсказывало, что на все вопросы был отрицательный ответ. Раз Смирнов так серьезно настроен, то покушение и правда было просто делом времени…

Во всяком случае, так я успокаиваю себя. Точнее, пытаюсь успокоить. Занимаюсь с сынишкой, гуляю с ним, читаю ему сказки, играю. Потому что, если не занять себя делом, мысли просто сожрут меня, как и чувство вины.

Я даже не знаю, проходили ли похороны, как и когда. За два прошедших месяца со дня аварии, в которой погиб Рустам, мне лишь сказали, что все в порядке, ситуация под контролем и нам осталось выждать всего полгода, прежде чем подписать бумаги. Полгода до того, как все закончится. Я старалась жить обычной жизнью, тем более Илья скучать не давал: он беспокойно спал, иногда случались колики и к концу дня я обычно так выматывалась, что еле хватало сил принять душ и почистить зубы.

Единственное, на что я надеялась – что скоро станет полегче и я наконец смогу нормально подумать о том, как вообще скрыться от Эрнеста подальше. Скорее всего, с меня глаз не спустят даже после того, как я бумаги подпишу. Вдруг я потом заявить куда-то попытаюсь? И тогда весь идеально продуманный план Смирнова пойдет под откос. Такого он точно не допустит. Не после того, как разыграл такую гениальную партию и просчитал все на несколько ходов вперед.

Не думаю, что Тимур сможет мне помочь, хотя он очень старается втесаться в доверие: проведывает периодически, привозит вкусняшки, что-нибудь для Ильи, даже на прогулку с нами идет, если выхожу из дома в тот момент, когда он приезжает. Но. Но… забыть тот факт, что именно с его подачи я прошла через весь этот ад, я не могу. И довериться ему тоже. Вполне вероятно, что он сблизиться пытается всего-то по указке Смирнова – недаром старик так гнусно ухмылялся, когда мы вместе в кабинет к нему зашли, будто застукал нас за чем-то. Мерзость.

Вся моя жизнь сейчас крутится вокруг сына и я, если честно, не против. Рядом с Илюшей я забываю про все на свете. Мой малыш для меня в прямом и переносном смысле свет в окошке. Не будь его, я бы с ума сошла. Вот и сейчас, пока Илья спит, я заканчиваю убирать его чистые вещи в шкаф и бросаю взгляд на часы. Совсем скоро он должен проснуться, буквально с минуты на минуту, а значит уже можно готовить смесь.

Захватив с собой бутылочку, я оставляю дверь в детскую приоткрытой и спускаюсь вниз.

- Тасечка, - окликаю я новую девочку-горничную, с которой мы немного сдружились, - пожалуйста, подогрей бутылочку со смесью, Илюша вот-вот проснется, - говорю я, повысив голос, но спотыкаюсь на ровном месте, когда вижу стоящего посреди гостиной мужчину в черной кожаной куртке.

Он оглядывает все вокруг цепким взглядом, а когда останавливает его на мне, по спине пробегают мурашки от нехорошего предчувствия. Это точно не новый охранник, слишком не похож. Может, следователь? Ко мне ведь никто так и не приходил, меня не допрашивали даже. Так, принесли несколько бумажек, которые я подписала – и все.

Темноволосый незнакомец ростом еще выше Рустама разворачивается ко мне всем корпусом. Он такой высокий и массивный, что я моментально ощущаю себя крохотной букашкой, даже сердце испуганно екает. Этот меня ладонью прихлопнет и не заметит даже.

- Как вы сюда попали?! – отступаю на шаг, не в силах выдержать такую мощную волну агрессии, исходящую от него, - И кто вы вообще такой??

Мужчина широко ухмыляется и, засовывая руки в карманы брюк, лениво произносит:

- Я, детка? Я твои неприятности.

Я хмурюсь и стараюсь выглядеть как можно более сурово и устрашающе. Но это сложно, когда ты худого телосложения, у тебя детская бутылочка в руке, на теле растянутая футболка и встрепанные волосы завернуты в гульку. Как назло, рядом абсолютно никого нет. Но даже не это важно. Главный вопрос: как этого типа вообще пропустили сюда? Или он один из людей Эрнеста? Тогда почему ведет себя так?

- Вы кто такой? Как мимо охраны прошли? – стараюсь говорить строго и не показывать, что я, вообще-то, перепугана тем, что этот бугай мне еще и угрожает.

- Я? Я брат Рустама Шахова. Ты ведь не будешь делать вид, что не знаешь его, да? – усмехается мужчина с иронией.

Широко распахиваю глаза и несколько раз обегаю лихорадочным взглядом незнакомца с ног до головы. Но ведь они не похожи даже... Я настолько растеряна внезапным заявлением, что некоторое время пораженно молчу.

- Брат?! – выдавливаю наконец и качаю головой, не сводя с него настороженного взгляда. - Он никогда не рассказывал о брате.

- А он обязан каждой шлюхе о своей семье информацию вываливать?

Слова звучат хуже пощечины. Лишь то, что я стою на лестнице, удерживает меня от того, чтобы не отшатнуться, от такой внезапной грубости. Я поджимаю губы и сухо требую:

- Можно ваш паспорт?

Мужчина откровенно веселится. Демонстративно хлопает себя по карманам и с издевательской усмешкой тянет:

- Извини. Как-то не прихватил.

- Тогда убирайтесь из дома. Я не знаю, кто вы, вы подтвердить, что его брат, не можете, так что выметайтесь.

Взгляд мужчины неуловимо меняется. Он шагает ближе и останавливается вплотную ко мне, встречаясь глазами. Из-за того, что я стою на ступенях, мы оказываемся лицом к лицу.

- Не много ли ты на себя берешь, птичка? – прищурившись, уточняет он..

- Я сейчас охрану позову и вас вытолкают взашей, если сами не уйдете.

- Никто меня не выгонит отсюда, можешь даже не мечтать. С этого дня я здесь хозяин.

- Что? С какой это стати? – фыркаю я в ответ.

- А ты надеялась так скоро наследство заполучить? Придется тебя огорчить, детка, но брат назначил меня управляющим всем его имуществом до момента, пока не вырастет его сын. Это новость для тебя?

Я открываю рот и захлопываю его снова, потому что… да, это новость для меня и еще какая. Представляю, какой новостью это станет для самого Эрнеста. Надо же! В его гениальной партии случился такой фатальный просчет, от которого абсолютно все может пойти прахом. В груди невольно вспыхивает злое торжество.

- Вижу, что новость, - кривит губы в усмешке мужчина, так и не дождавшись моей реакции.

- Мне плевать на наследство. И на все остальное тоже.

Я делаю шаг в сторону и спускаюсь вниз, чтобы обойти нового гостя и наконец подогреть бутылочку для сына, но мой локоть осторожно, но настойчиво перехватывают чужие пальцы, останавливая. Остановившись, выразительно смотрю на чужую руку и поднимаю голову на мужчину. Сейчас он кажется еще более устрашающим и большим, когда разница в росте так сильно очевидна.

- Люди моего брата таинственным образом погибли, - игнорируя мой взгляд, говорит он серьезно, без тени улыбки, - Все, кто был к нему близок. А его тело даже не нашли. Хочешь сказать, тебе плевать?

- Они погибли не таинственным образом, а в аварии. Такое бывает, - отвечаю я, а сама невольно подмечаю. «Люди»? То есть, погиб не только сам Шахов и его водитель? Что Эрнест вообще устроил?

- В авариях, - поправляет брат Шахова, - не разом в аварии, а внезапно в разных концах города и страны. Не находишь это странным?

Я молчу, глядя в его серые, почти стальные глаза.

- Даже если и так, меня это не касается, - качаю головой наконец и вырываю руку из хватки.

- Ты не очень-то горюешь для безутешной вдовы, - летит мне в спину насмешливое замечание, едва я делаю пару шагов в сторону кухни.

Остановившись, оборачиваюсь к нему и парирую:

- А я не была за ним замужем.

Брат Рустама сокращает между нами расстояние и я еле подавляю в себе желание позорно отступить, лишь бы снова не чувствовать себя рядом с ним маленькой и беззащитной. Он останавливается, нависая скалой, и мне невольно приходится снова задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

- Мужчина, с которым ты жила больше года и от которого родила ребенка, по официальной версии погиб. А ты говоришь обо всем так спокойно, да и выглядишь на пять баллов, хоть и пытаешься пустить пыль в глаза растянутыми тряпками.

Я вскидываю брови в недоумении. На пять баллов? Это сарказм что ли какой-то? Но вместо того, чтобы отреагировать на колкость, я сухо уточняю:

- Мне упасть вам в ноги и рыдать, чтобы вы были довольны и отстали от меня?

- Для начала неплохо. Может быть тогда я поверю в то, что ты непричастна.

- Непричастна к чему?

- Пропаже Рустама.

- Он не пропал, а погиб, - поправляю на автомате.

- Я так не думаю. Слишком быстро его признали погибшим, хотя в сгоревшей машине останков так и не нашли.

- Послушайте… - не выдерживаю я.

- Вадим, - подсказывает мужчина, когда пауза затягивается.

- Так вот, Вадим. Следовали уже допрашивали и проверяли меня, - лгу я. Все равно все протоколы, что мне подсунул Тимур, я подписала, - Я почти все время провожу рядом с сыном, не выезжая из особняка никуда. Вы серьезно считаете, что я могу организовать пропажу олигарха, который ворочает миллиардами??

- Мне плевать на официальное расследование. Я приехал докопаться до правды и, будь уверена, я узнаю, что произошло с моим братом. И молись, чтобы твои слова подтвердились, и ты действительно была не при чем. Потому что, если я узнаю, что ты в этом замешана… - Вадим делает многозначительную паузу, напрочь игнорируя сказанное мной, пригвождает к полу прямым холодным взглядом.

- Мне ничего не нужно, - не отводя глаз, повторяю я твердо, - ничего, ни деньги, ни все это чертово проклятое наследство. Только сын. Можешь делать, что хочешь, только не трогай нас с сыном. Иначе…

Вадим вскидывает брови, глядя на меня с насмешливой ухмылкой. Видимо, его моя угроза забавит, особенно то, как я копирую его же тон. Но мне ни черта не смешно. Меня так достала эта ситуация, постоянный страх, такими вот дешевыми угрозами меня уже не проймешь. Не после того, через что пришлось пройти. Пусть будет уверен, что ради сына я пойду на все. Уже пошла.

- Прикажи прислуге подготовить для меня комнату. Мои вещи сейчас занесут, скажешь охране принести их наверх. Я займу комнату брата, - обойдя меня, бросает мужчина через плечо, направляясь к лестнице.

Его нахальство и наглость возмущают до такой степени, что я задыхаюсь пару секунд, а потом выпаливаю резко:

- Я не собираюсь распоряжаться о чем-то и следить за твоими вещами!

- В твоих же интересах сотрудничать со мной.

- Сотрудничать, а не прислуживать, - отрезаю я и, развернувшись, быстрым шагом ухожу на кухню.

Уже там, скрывшись от внимательного взгляда Вадима, я резко останавливаюсь, зажмуриваю на мгновение глаза и, схватившись за столешницу пальцами, опускаю ниже голову, стараясь дышать ровно и спокойно. Мне казалось, что я разобралась со всеми проблемами, но нет. Жизнь, очевидно, так любит меня, что преподнесла мне подарочек в виде еще одного придурка, который явился отравить мое существование.