Глава 64

Дана

Сейчас я не думаю о том, что Чернов запретил мне. Главное совсем другое.

Кажется, Алиса сильнее забивается в самый дальний угол, и я даже начинаю чувствовать себя бесполезной. Я не знаю, как общаться с особенными детьми. Не имею никакого чертового понятия!

Да я в принципе никогда не имела дел с малышами, а то, что девочка больна, лишь сильнее множит неуверенность во мне.

А я ведь должна ей понравиться! Просто обязана!

– Ты боишься меня, правда? – вздыхаю, но не жду от Алисы ответа. Усаживаюсь рядом на траву, оборачиваясь к ней спиной. Интуиция подсказывает, что девочке будет проще, если я не стану смотреть на нее. – Понимаю… – продолжаю разговор сама с собой.

Боже! И чем с ней говорить?

– Когда я была маленькой, у меня во дворе было укромное местечко, – вдруг вспоминаю. Очень кстати. – Очень похожее на твое. Однажды я убежала и просидела там несколько часов. Играла в куклы. А отец всех на уши поднял. А потом так сильно ругался, – улыбаюсь, вспоминая папу. Интересно, что с ним сейчас?

Мысли о детстве почему-то отгоняют горечь последних дней. Хочется зарыться в этих воспоминаниях и улыбнуться, наполняясь теплотой.

– А я не понимала, за что он так кричит? Почему? Я ведь никому не мешала… Сидела тихо и даже игрушки не разбрасывала…

Алиса ничего не отвевает. Слышу лишь ее шумное сопение. Вздыхаю, когда понимаю, что выбрала, видимо, неверную можешь поведения. Потому решаю переключиться на зайца.

– Смотри, что я принесла, – разворачиваюсь, и девочка тут же возвращается на исходную позицию.

– Точнее, кого.

Протягиваю игрушку, но Алисе просто так до нее не дотянуться.

– Аркаша очень скучал без тебя в машине. На, держи!

Улыбаюсь, а дочь Чернова вороватым зверьком направляется ко мне, чтобы взять любимую игрушку. Стараюсь выставить руку как можно дальше, чтобы окончательно не напугать малышку.

Девочка хватает длинноухого зайца и тут же скрывается в полумраке, созданном строительными материалами. Я тоже сажусь к ней спиной.

– Я просто посижу здесь, пока нас не найдут?! – спрашиваю разрешения, но это так, для вида. Уходить я не собираюсь, просто показываю, что у Алисы есть какой-никакой контроль над моим решением.

– Я не хотела уезжать, – вдруг произносит девочка, и у меня даже сердце замирает. Сначала замирает, а потом разгоняется очень резко, пульсируя в груди в бешеной скачке.

– Тебе нравилось в прошлом доме? – интересуюсь я.

– Аркаша какой-то грязный. Мне это не нравится, – будто невпопад отвечает Алиса. Похоже, она уже потеряла желание говорить со мной. – Его нужно помыть, чтобы брать в руки.

– Хочешь, я тебе помогу? – предлагаю, пытаясь зацепиться хоть за что-то.

– Нет, – холодно отвечает Алиса. – Аркашу может стирать только Аглая Марковна. Мне не нравится, что ты к нему прикасалась.

Становится почему-то обидно.

А она отлично говорит! Мне всегда казалось, что такие отклонения проявляются явной отсталостью в развитии. А Алиса… она ведет себя довольно странно, с этим не поспоришь, но при этом не кажется глупой и строит вполне уверенные и четкие предложения.

– Знаете, сколько микробов живет на грязных руках?

– Нет, – снова оживаю.

– До ста сорока миллионов.

– А ты знаешь, сколько это?

– Пока нет. Но это много, понятно же.

– Тебе нравится чистота? Я тоже это люблю. Может быть, у нас есть еще что-нибудь общее?

– Это просто важно – мыть руки.

– Понимаю… Если хочешь, я провожу тебя к Агате Марковне?! Она помоет Аркашу!

– Аглая Марковна, – поправляет Алиса.

– Да, конечно же! К ней и отведу!

– Простите, – женский голос, обратившийся ко мне я уже считаю знакомым. Это нянька Алисы. Видно, уже добралась до самого края участка, – вы сейчас случайно ни с девочкой разговаривали?

Алиса, услышав голос няни, начинает с шумом выбираться из своего укрытия. Она такая маленькая и хрупкая, но от ее движений вот-вот расползутся все стройматериалы.

– Я здесь! – сопровождает беглянка свои действия голосом. Похоже, тоже прекрасно узнала голос знакомого человека.

– Эй, не спеши! – просит Агата, или как ее там. – Будь осторожнее, я не уйду никуда без тебя.

Алиса тут же бросается женщине на шею.

– Я очень хочу домой, – заявляет дочь Чернова.

И, мне кажется, будто я слышу в ее голосе приказной тон отца.

– Мы не сможем вернуться. Пока. Папа хочет, чтобы ты пожила здесь. А это кто у нас? – нянька быстро переключает тему.

– Аркаша. Она дала, – быстро показывает в мою строну.

Марковна тут же переводит на меня недовольный взгляд.