81

Закари

После ужина мы прошли в гостиную. Миссис Мейн и тройняшки расположились на одном диване, а я и Розалинда напротив.

– Наверное мне лучше уйти, а вы переговорите в кругу семьи, мисс, – смущенно произнесла няня.

– Вы тоже часть семьи, миссис Мейн, – возразила Розалинда и жестом велела женщине остаться. Та подчинилась и осталась на месте.

– Что ты хотела нам сказать, мама? – спросил Робби, держась спокойно и уверенно, как и положено старшему сыну.

– Я никогда раньше не затрагивала эту тему… – дрожащим голосом пролепетала девушка, не зная, как лучше начать. – Правда в том, что…

– Позволь, я объясню, – вклинялся я. – Я ваш папа. Настоящий папа, родной.

– Что? – в шоке переспросили дети и уставились на меня широко открытыми глазами. Поверить в такое им было непросто.

– Четыре года назад я встретил вашу маму и оставил в ее животике семечко, которое потом выросло и превратилось в вас… – объяснил я. Я специально подготовился и почитал кое-какую литературу по этому вопросу, а потому был подкован и выбрал правильную формулировку, – мы тогда не были знакомы, и я не знал, что она забеременела, – продолжил я. – А не так давно мы встретились снова, но под чужими именами. Поначалу мы не ладили и не могли найти общий язык, но теперь всё хорошо. На днях я узнал, что вы мои дети, поэтому…

– Минуточку, – перебил меня Робби. – Почему вы оставили семечко в мамином животике, если тогда даже не были знакомы? Это нелогично.

– Вот именно, – поддакнул Джимми и Эллис, полностью соглашаясь с братом.

– Просто… – нахмурился я, пытаясь придумать внятное объяснение, каким приятным, но странным образом мы зачали детей в ту судьбоносную ночь.

– Темно было. Мы друг друга не разглядели, – резко и грубо буркнула Розалинда.

Я закатил глаза, считая, что с таким подходом малыши получат неправильное представление о мире.

– Но тогда как вы узнали, что мы ваши дети? – задал новый разумный вопрос Робби.

– Потому что у нас с тобой одинаковая аллергия на персики, – пояснил я и протянул сыну бумагу. – Я тогда решил сделать тест ДНК, и он показал, что ты мой сын. А раз вы с Джимми и Эллис тройняшки, значит, и они тоже мои дети.

Я разговаривал с ними не как с неразумной малышней, а на равных, поэтому дети чувствовали, что их уважают, и воспринимали мои слова всерьез.

Робби взял бумагу с результатом теста и внимательно ее прочел, а Джимми и Эллис придвинулись к нему ближе и тоже стали пристально вглядываться в документ огромными сияющими глазами.

– Ты понимаешь, что здесь написано? – спросил Джимми после продолжительной паузы.

– Я понимаю вот это, – сказала Эллис, ткнув пальцем. – А остальное не очень.

– Я знаю вот эти слова: «Вероятность отцовства», – ответил Джимми.

Я потерял дар речи. Я завел такую серьезную беседу, но дети с энтузиазмом обсуждали не свалившуюся на них новость, а знакомые или незнакомые слова на какой-то бумаге.

– Ладно, хватит, – вмешалась Розалинда. – Это нормально что ты не понимаешь, здесь написано, Робби, дай-ка я…

– Здесь написано, что вероятность отцовства почти сто процентов, – сказал Робби и вскинув голову, посмотрел на меня. – Я понимаю, что это значит.

– Это хорошо, – вздохнул с облегчением я. – Поэтому теперь…

– А можно еще пару вопросов задам? – попросил Робби.

– Конечно, спрашивай, – кивнул я, поражаясь этой не детской настойчивости сына.

– Вы не знали, что я ваш сын, пока не слег с аллергией, так? – поинтересовался мальчик.

– Так, – подтвердил я.

– А если бы вы не сделали тест, вы бы точно так же относились к нам и к нашей маме? – осведомился мальчик.

Стоило прозвучать этому вопросу, как напряжение в комнате стало почти осязаемо.

– Да, как бы вы к нам относились? – повторили Эллис и Джимми.

– Я с самого начала знал, что у вашей мамы есть дети, – поразмыслив немного, честно ответил я и обвел взглядом тройняшек. – Но я злился на нее, потому что считал, что они не от меня. Признаюсь, я вышел из себя и натворил дел, за которые теперь мне стыдно. Однако… я никогда не хотел причинить вам вреда, я не ненавидел вас и не собирался бросать вашу маму только из-за того, что у нее есть вы. В общем, даже если бы вашим отцом был другой, я бы все равно любил Розалинду и вас точно так же.

– Славу богу, – выдохнула миссис Мейн и на ее глазах выступили слезы. – Разумеется, дети ваши. Я знаю мисс очень хорошо. Она все эти годы вела себя порядочно и никогда не была ни с кем другим.

– Я знаю! – улыбнулся я.

– Спасибо! – поблагодарил меня Робби, сделал глубокий вдох и продолжил: – Следующий вопрос: Вы женитесь на маме?

– Разумеется, – без всяких колебаний ответил я. – Как только дедушка поправится, я сразу начну приготовления.

– Ура! – радостно воскликнула Эллис и замахала руками в воздухе. – Хочу нести букет!

– И я! – подхватил Джимми. – Можно, я приглашу на свадьбу друзей из садика?

– Как здорово! – воодушевилась миссис Мейн. – А я бы хотела разослать приглашения нашим соседям…

– Без проблем, – стукнул кулаком себя в грудь Робби. – Я всё устрою.

– И я, – добавила сестра. – Я тоже хочу пригласить кое-кого из друзей.

Дети трещали без умолку, обсуждая грядущую свадьбу во всех деталях, миссис Мейн вдруг тоже включилась в дискуссию, совершенно позабыв о самом главном.

– Так вы будете звать меня отцом? – растерянно спросил я.

Я очень хотел, чтобы тройняшки наконец признали меня своим папой. Никогда еще я не шел на столько подвигов, чтобы кому-то угодить.

В последние дня в моем кабинете лежали книги по воспитанию детей, и я тратил каждую свободную минуту на то, чтобы научиться общаться с малышами. И все усилия только ради того, чтобы эти негодники все-таки назвали меня свои папой.

– Не хочу, – надула губки Эллис.

Мальчики, заметив настрой сестры, тоже пошли на попятную, хоть и, казалось, были не против.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался я.

– Мне не нравиться слово «отец»! – с детской непосредственностью произнесла Эллис и посмотрела на меня. – Лучше «папа».

– Да, точно, – согласился Джимми. – Мы же зовем маму мамой, значит, тебя должны звать папой.

– Пусть будет папа, – торжественно провозгласил Робби.

– Ага, – согласно кивнули брат с сестрой.

Тройняшки переглянулись и уставились на нас с Розалиндой.

Я обхватил голову руками. Я отчаянно желал, чтобы дети называли меня папой, но добиться этого оказалось гораздо трудней, чем я ожидал.

– Ну же, – поторопила их миссис Мейн.

– На счет три, – сказала Эллис и взмахнула рукой, точно дирижировала оркестром. – Раз, два, три!

– Папочка! – хором закричали тройняшки.

Их звонкие голоса что-то тронули в моей душе, я чуть не прослезился и сгреб малышей в охапку. Мне очень хотелось их расцеловать, как обычно это делала Розалинда, но я смущался.

– Папа, папа, папочка! – визжали малыши, окружив меня. Они кинулись ко мне в объятия и даже стали покрывать мои щеки поцелуями.