Глава 16

Кроссовые мотоциклы не регистрируются в госорганах, на них запрещено ездить по городу. Если уж на то пошло, это вообще не транспортное средство, а всего лишь спортивный инвентарь. Такой, например, как обруч или булавы. Чтобы управлять кроссовым мотоциклом, не нужны права — только лицензия, которую не так-то сложно получить.

Опасный спорт, рисковый. Я вглядываюсь в номера на куртках проезжающих. Пыль столбом. Скорости огромные! Кто-то летит вперед, кто-то уже возвращается с трассы пешком, верно оценив силы. Мужчины грязные, усталые. Не выдержали напряжения.

Рев стоит жуткий! Среди перешедших на новый круг нет ни Ромы, ни Алекса.

Да где же они? До этого проезжали, я точно видела. Сошли с трассы? По какой причине?

Врачи суетятся у финиша. Руслан что-то говорит, сжимает мои плечи. Нервы — в труху. После беременности я перестала плакать по поводу и без. Научилась держать чувства в себе. Не показывать всему миру, особенно вот так, запросто. Мало кто ценит открытость.

Теперь все важное — внутри, в глубине самой. Руслану улыбаюсь, делаю вид, что совершенно по фигу. Проверяю телефон — вдруг мама что-то напишет?

Сама думаю: «Алекс, твою мать! Только попробуй погибнуть из-за тупой гонки на празднике Андреевой! Только попробуй свернуть шею ради шоу и пары постов в социальных сетях. Ты мне, конечно, здорово облегчишь жизнь своими похоронами, но знай: я тебя тогда возненавижу по-настоящему!»

— Равский слетел с трассы, — говорит кто-то. — Мотоциклу хана.

Поворачиваю голову:

— А Алексу? Он как?

Никто не знает.

— Сейчас уточню, — говорит Руслан и отходит.

— Довыебывался! — шутят позади.

Бросаю раздраженный взгляд.

Несмотря на гиперактивность и множество легких травм, Алекс никогда по-настоящему не попадал в действительно опасные ситуации по своей вине. Водил сдержанно и осторожно, не шел на провокации. Максимально себя контролировал. Он бы точно не стал рисковать жизнью ради победы, которая ему и не нужна вовсе. В нем есть азарт, но совсем другого уровня.

Невольно вспоминаю аварию. Как я боялась за Алекса в больнице, как обнимала потом. Дежавю сводит с ума. Тогда у нас не было сына, не было двух прекрасных лет брака за плечами. И тяжелейшего разрыва после. Тогда все было иначе, а эмоции по-прежнему ошеломляющие.

Я замечаю его первой. Через несколько секунд народ взрывается, вопит взбудораженно, когда уже получается рассмотреть содранное число на куртке.

Но я вижу раньше. Когда два силуэта только появляются вдали у холма. Узнаю, но облегчения не чувствую. Что-то не то происходит.

Он бы сам не вылетел. Не ошибся так сильно. Просто не могу в это поверить.

Рома катит мотоцикл чуть впереди, Алекс идет последним. Сам по себе.

Походка узнаваемая, но при этом не такая легкая, как обычно. Алекс прихрамывает на одну ногу и держится рукой за плечо.

Скорая подъезжает к финишу. Равский поднимает вверх оттопыренный большой палец, дескать, всё в норме, машет — слышатся свист и аплодисменты. Я стою на балконе, смотрю на него и пораженно качаю головой.

Когда до финиша остается метров двадцать, позади парней вновь появляются мотоциклы. Теперь они уже летят к финишу, готовые поделить призовые места. Рома по-прежнему идет вдоль обочины первым, Алекс останавливается и, обернувшись, снимает шлем. Я вижу кровь на его лице.

Равский смотрит на проезжающих. Первым пересекает черту сын Андреевой. Следом — еще четверо. Алекс провожает их глазами. Когда из-за холма вылетает номер семь, Алекс будто напрягается. И в тот момент, когда мотоцикл равняется с ним… размахивается и запускает шлемом в гонщика.

Это настолько неожиданно и жутко, что все замолкают и ахают.

Мотоциклист падает! Музыка выключается. А я поверить не могу в то, что вижу.

Алекс, что с тобой стало после нашего развода?! Ты захлебываешься в злости и агрессии!

Равский подбегает к мотоциклу и пинает его. Гонщик кое-как встает, снимает шлем, и я мгновенно узнаю Никиту.

Боже.

Дурно становится, кружится голова. Никита что-то кричит, Алекс ему отвечает. Замахивается.

Охрана срывается с места и несется разнимать драку. Но и охрана Равского тоже не отстает — четверо крепких мужчин уже рядом с ним, окружают и защищают.

Я качаю головой и торопливо спускаюсь вниз.

У Алекса с Никитой в прошлом был конфликт из-за меня. Конфликт, ставший последней каплей в наших с Алексом ссорах, конфликт, приведший к разрыву отношений и, чуть позже, к разводу.

Но с тех пор прошло два года! Я не могу поверить, что Алекс выбыл из соревнования и от досады пошел мстить Корневу просто за то, что тот достиг финиша.

Если это так, бывший муж изменился до неузнаваемости. Я выходила за другого мужчину.

Буквально слетаю с лестницы и оглядываюсь по сторонам. Андрееву не вижу, только ее мужа, который отчитывает кого-то из приближенных.

Жду, пока он освободится.

В шуме и кипише теряются восторги перед победителями. Все говорят только о моем бывшем. Его выходка — единственное, что всех волнует.

Большой монитор над головами вдруг становится черным. Следом появляется видео с камеры одного из участников. И судя по тому, что Роман жестикулирует рядом с будкой судей, вероятно, с его. Запись четкая, хоть камера и тряслась.

Несмотря на пыль, прекрасно видно, что мотоциклист под номером семь на опасном участке специально толкает Алекса. Тот выравнивает мотоцикл, но получается плохо. В итоге его пинает следующий, под номером два. Мотоцикл заваливается набок на всей скорости. Алекс с него слетает и прокатывается по грунтовке. После чего встает на четвереньки. Качает головой. Утыкается шлемом в землю, замирает… И медленно, пошатываясь, поднимается на ноги.

— Номера семь и два ко мне! Живо! — рявкает Андреев.

Я вжимаю голову в плечи и отхожу в сторону, ошеломленная увиденным.

С моего ракурса не видно, что происходит на трассе.

Мужчин разнимают, наверное. Я оглядываюсь в поисках Руслана, но его нигде нет. Да что ж такое! Мне так нужна поддержка!

Подбегает Лена и обнимает за шею.

— Ты видела, что случилось? Какой ужас.

— Конечно, — шепчу. — Конечно, видела. Он бы не стал просто так… Я знаю, что просто так не стал бы.

Алекс появляется из толпы через пару минут. Раздраженно отмахивается от кого-то незнакомого. По пятам следует его охрана. Равский, хромая, подходит к карете скорой помощи.

Охранники встают вокруг по периметру. Медики принимаются осматривать Алекса.

Он стягивает куртку, майку. Мне снова дурно — весь бок содранный. Места живого нет. Врачи ощупывают на предмет переломов. Проверяют зрачки, давление.

Я подхожу настолько близко, насколько позволяет служба безопасности. Таращусь во все глаза. Алекс морщит лоб от боли. Отвечает на вопросы, благодарит, быстро сжав ладони и кивнув. Потом вдруг оборачивается и смотрит на меня.

Точно так же, как смотрел в больнице, когда я приперлась без разрешения. Когда соцсети трещали от сочувственных RIP. Когда двоюродный брат Николай чуть не прикончил его.

Мы смотрим друг на друга. Алекса усаживают на стул, обкалывают рану на лбу.

Проходит минута. Мы натуральным образом пялимся.

Развод. Запись о том, что брак больше не действителен, что отныне этих людей не связывают обещания.

Развод — неприятное, болезненное слово, означающее новую реальность, которую нужно как-то принять, прожить. Но прежде — отпустить прошлое. Наверное. Как выяснилось, сделать это не так легко, пусть даже разрыв был единственным выходом.

У нас с Алексом так и не случилось последнего разговора. Лишь сухая переписка. Общение через адвокатов. У нас не было последней ссоры, не было шанса на примирение. Не было ничего, что помогло бы пережить расставание.

И сейчас вдруг кажется, что и разрыва не было. В глазах Алекса нет опротивевшей за эти дни холодности, нет заготовленного льда. Я вижу, что ему больно, и понимаю, как сильно он сам испугался. Испугался, что мог разбиться, мог умереть. А потом очухался и пришел в ярость. Да в такую, что полетел в драку, не задумываясь об имидже. Потому что хотел жить. Очень хотел.

Все это я кожей чувствую, ведь знаю эти глаза прекрасно, помню все их выражения. Равский был мне мужем. Не фиктивным, а самым настоящим. Близким, родным человеком. Я видела эти глаза каждый день своей жизни. Я видела в них смех, гордость, злость и… слезы. Я видела в них совершенно разные эмоции.

И сейчас мне хочется подойти и крикнуть: «Как хорошо, что всё в порядке! Я так волновалась!»

Его родной город превратился в поле боя. Чувствуется исходящая от Алекса агрессия. Открытая, темная, обоснованная. То, как он сорвался и накинулся — показательно. С виду спокойный, а внутри — пламя.

Нить между нами почти ощутимая.

Ему больно, а мне словно вновь двадцать один. И я будто не косвенная виновница произошедшего. Я чистая, наивная Ива. И все, что у меня есть — это сломанная нога и подозрительный, но такой притягательный Раф.

Дежавю столь мощное, что я застываю на месте. Врачи обрабатывают рану на голове, Равский морщится. Но взгляда не сводит. Мир вокруг кружится.

Алекс протягивает руку в мою сторону, разрешая подойти. Я делаю шаг вперед. В этот момент мимо проходят парни из его команды. Борис ведет с собой Джемму.

Она в шикарном длинном платье, с какой-то безумной прической. И макияж как для обложки журнала. Огроменные стрелки, блестки… Ее не узнать даже. Видимо, торопилась прямо со съемок, не заезжала домой

Джемма не по-модельному шустро подбегает к Алексу, виснет на его шее. Плачет, что-то бормочет.

Врачи ругаются. Равский слегка ошарашен. Объясняет, что произошло. Кивает ей. Успокаивает. Она целует его в щеку. Потом в губы. Он как-то вяло отвечает. Раз, другой. Потом целует ее сам. А как иначе? Не оттолкнешь же. Она ведь… так сильно за него переживает. Она… его девушка.

Алекс обнимает ее, прижимает к себе. Поднимает глаза.

Мы оба возвращаемся в реальность, где у нас не осталось ничего хорошего общего, кроме сына.

Быстро себя одергиваю.

Возможно, мне показалось, что Алекс нуждался в моей поддержке. Вероятно, после того, что мы сделали друг другу, я не способна ее ему дать. Не захочу. Не в состоянии.

Это был какой-то глупый порыв из прошлого, который ничего не значит в настоящем.

Я улыбаюсь и киваю, дескать, рада, что он в порядке. Алекс делает знак рукой подойти. Не злится. Правда зовет.

На его шее мешает врачам работать плачущая австралийка. Ей плевать на макияж.

Господи.

Алекс пострадал из-за Никиты Корнева, парня из моего прошлого. Его команда меня ненавидит. И нет ни одного способа доказать им, что я никому не желала плохого.

Слишком поздно.

Я качаю головой и отправляюсь на поиски Руслана.