Глава 34

Документы на ресепшене так долго сканируют, что Алекс начинает раздражаться. Смотрит на администратора в упор, не моргая. Я медленно глажу его по плечу.

Демьян сладко спит на руках отца, будто давно привыкший к приключениям. Мы втроем — как скитальцы без приюта и крова. На мне еще платье это дурацкое, вызывающее, будто Алекс снял меня по пути в гостиницу. В спешке не успела переодеться.

Переглядываемся.

— Как тысячи раз раньше, — усмехается Алекс.

И правда. Одно время гостиницы были домом. Сколько раз мы вот так встречались где-то и, вымотанные дорогой, голодные друг до друга, ждали, пока на ресепшене оформят номер?

Алекс точно так же торопил взглядом, не ссорясь и не повышая голоса. А я прижималась и покорно ждала.

Сейчас мне кажется, что он совсем не изменился. Что точно такой же, каким раньше был.

Наконец, номер. Я быстро расстилаю постель, Алекс укладывает Дёму, и мы вместе страхуем его подушками.

— Вроде не разбудили, — шепчет. — Фух. Как по минному полю.

Дёма от души потягивается и удобно раскидывает ноги. Я поправляю ему одеяло больше для самой себя, чтобы что-то делать.

Алекс обнимает со спины:

— Я в душ быстро.

— Алекс…

— Отдыхай, всё нормально. Сегодня был сложный день.

Он моется первым, после чего без намеков уходит в смежную комнату и готовится ко сну. Освежившись и переодевшись в пижаму, я некоторое время сижу на нашей с Демьяном кровати. Думаю о поцелуях. О поцелуях Алекса в шею, о его руках на моей талии.

Он лежит очень тихо, значит, не спит. Эта мысль взрывается фейерверками внутри, сжигает дотла предвкушением. Способны ли мы находиться в одном пространстве долго и не прикасаться друг к другу?

Осторожно встаю и иду к нему.

Едва переступаю порог, Алекс садится в постели и включает ночник.

Я прикрываю дверь. Пальцы дрожат отчего-то. Внутри все вибрирует. Я поднимаю глаза, и мы смотрим друг на друга. Он раздет, конечно же. И выглядит прекрасно. Сказать по чести, развод пошел ему на пользу — он поправился, подтянулся. Жизнь без нервотрепки любому пойдет на пользу. В определенном возрасте это все понимают.

И все же Алекс здесь. Протягивает ладонь:

— Иди ко мне, малышка. Заждался тебя.

Кусаю губу, нервничаю. Подхожу плавно, на цыпочках. Он садится ровнее, опускает ноги на пол, смотрит снизу вверх. Рот чуть приоткрыт, взгляд будто пьяный. Такой, что голова кружится.

Алекс еще не видел меня после родов. Тот секс не считается, там мы друг друга не разглядывали. Он брал и торопился. Поэтому сейчас я немного волнуюсь.

С Русланом все было иначе. Хорошо, но как-то по-простому, что ли. Без магии. Без эмоций. Я рада, что у меня есть тот опыт, он, наверное, помогает не захлебнуться сейчас.

— Я немного изменилась, — говорю тихо. — Везде.

— Хочу узнать как. — Алекс переплетает наши пальцы и тянет на себя.

Медленно присаживаюсь рядом. Одеяло сбилось, и я вижу, что он уже хочет. Полностью готов, без какой-либо прелюдии или стимуляции. Вообще ничего не нужно. Ему достаточно предвкушения. Я думала раньше, что так со всеми мужчинами. Хватает одного моего присутствия.

Стягиваю майку, оголяя грудь.

— Будь осторожен, ладно? — шепчу. — Роды были сложные. Наш сын шел как супермен, ручкой вперед. Сначала долго понять не могли, почему не рождается, ведь все так складно началось. А потом, когда поняли, меня порезали. Там. Всю. Торопились, чтобы у Дёмы не было гипоксии. Я…

— Я не знал.

— Я так устала в ту ночь. Так сильно устала… Мне было очень страшно. Я даже боли не помню, только адскую усталость. Лишь спустя месяц решилась посмотреть, что у меня там… Взяла зеркало. Уже зажило, конечно. Но… было по-другому.

Алекс притягивает меня к себе на колени, обнимает нежно. Сердце так быстро колотится, что я дышу через раз. Он так вкусно пахнет, такой приятный на ощупь. Теплый, большой. Он становится все лучше.

— Прости, — шепчет. Целует в плечо.

— За что?

— Что не был рядом.

Я обнимаю его. Наши губы встречаются. Поцелуй нежный и сладкий.

— Тебя очень часто не было рядом.

Он целует увереннее. Глубже. Я чувствую касание языка, я чувствую его вкус и закрываю глаза.

Так тихо здесь, в этой одинокой гостинице на трассе. Так хорошо. Весь мир сужается до поцелуев Алекса. До осторожных объятий.

— Ты мне все расскажешь, — шепчет он. — Вообще все. Я хочу знать о каждом твоем дне без меня.

Волоски поднимаются. Я киваю, он вновь целует. Потом переворачивает на спину и накрывает собой, огораживая от всех проблем. Я запрокидываю голову, позволяя ласкать шею. Я глажу его лопатки без остановки, ощупываю мышцы. Я позволяю себе поверить, что Алекс будет всегда.

Он зацеловывает грудь, ведет губами ниже. Стягивает шорты вместе с бельем. И касается пальцами моих складок. Очень нежно. Я сглатываю и на секунду зажмуриваюсь. Удовольствие прокатывается по телу, просачивается внутрь и согревает каждую клетку. Разгорается от каждого касания, наполняя предвкушением. И мне хочется, так сильно хочется только одного — чтобы Алекс не останавливался.

Его дыхание частит. Кожей своей чувствую. Самой нежной своей кожей.

Поцелуи тягучие и горячие. Я прекрасно его понимаю, будто и не было этих лет разлуки. Знаю, что Алексу хочется перейти к главному. И в то же время ему безумно нравится это болезненное ожидание, которым он себя изводит, разгоняя меня.

Я сгибаю ноги в коленях и развожу их шире, когда поцелуи становятся чувственнее. Алекс касается языком клитора, обводит и втягивает в рот. Я дергаюсь от разряда тока, что простреливает тело, сдвигаю ноги, он раздвигает вновь.

— Моя, — успокаивает резко.

И целует меня там. Лижет, бьет языком по оголенным точкам. Тихо стонет каждый раз, когда вздрагиваю. Когда предпосылки спазмов взрывают дикостью.

Наслаждение нарастает, и в какой-то момент я просто расслабляюсь, доверяя Алексу. А он помнит. Все помнит, как мне нравится. И стонет, лаская меня.

Зарываюсь пальцами в его волосы, стягиваю их сильнее. Его руки держат крепко. Его поцелуи жадные и неутомимые. Я задыхаюсь снова и снова. Выгибаюсь, когда он входит пальцами. Я… так остро его чувствую, срываюсь с пика и кончаю. Тысячи стрел врезаются в тело, пронзают, шокируют. Я тону в кайфе. Долго, ярко, пока Алекс лижет и трахает.

А едва перестаю двигаться навстречу — он падает сверху. Прижимается губами к шее. И медленно входит, растягивая меня, разгоряченную. Толкается в конце. Вцепляюсь в лопатки, сжимаю их.

— Больно? — шепчет Алекс на ухо прерывисто.

Останавливается, замирает. Меня окутывает запах его пота, напряжения, похоти. Самый лучший запах. Качаю головой:

— Много. Очень много ощущений.

Он облизывает свои губы и целует.

— У меня тоже. Пиздец как душу рвет. Моя опять.

Я замираю. Робко отвечаю на поцелуй, и Алекс начинает двигаться.

Твердый. Боже, какой он твердый внутри меня. Движения сильные, мощные. Он делает это всем телом — любит меня. Любит и с ума сходит. Он двигается, а я обнимаю и чувствую. Просто его чувствую, его всего, привыкая к тому, что я снова женщина, которую хотят и обожают.

Алекс двигается быстрее, а когда наши губы вновь встречаются, меня перекидывает за грань. Обмякаю и дрожу, а он отпускает себя. Лишь сейчас переходит на любимый темп и вдалбливается в мое тело. Прямо во время оргазма. Он трахает меня с такой скоростью и жадностью, что я рассудок теряю, пока лечу вниз. Мои спазмы — сжимают его снова и снова. Нам обоим очень влажно. Он обожает эти ощущения.

Обнимает обеими руками и врезается. Снова. И снова. И едва меня отпускает оргазм — взрывает новым удовольствием. Я льну к Алексу, едва стоны сдерживая. Ему на ухо. Горловые, безумные, какие только он слышал.

Он трахает меня под определенным углом и целует. Целует грубо, жадно. Между нами совсем мокро. Мой сквирт его морально доводит, Алекс теряет берега и прикусывает кожу. Облизывает мои губы, язык. Шею голодно.

— Блядь, — шепчет. — Блядь, Ива.

Я открываю глаза, и мы друг на друга смотрим.

— Я как желе, Алекс, — шепчу.

— Ты прекрасна.

Он вновь набрасывается. Мы зубами ударяемся звонко, но по фигу. Алекс глубоко меня целует, а я дрожу. Обнимаю его ногами, медленно под ним двигаю тазом.

— Ты долго сегодня, — шепчу, когда оба замедляемся передохнуть.

— Я кончил как вошел.

— Боже, — прыскаю.

— Ты всегда обо мне лучшего мнения, чем я есть.

— Я тебя обожаю.

Он улыбается:

— Хочу тебя еще.

— Чувствую. Но в душ бы.

— Потом. Я сильно хочу. Не могу ждать.

Откровенность зашкаливает. Поцелуи становятся особенно сладкими. Эмоции обрушиваются водопадом — сносят, топят, уничтожают.

Мы переворачиваемся, и я оказываюсь сверху. Вытираю простыней грудь, для которой секс не прошел без последствий.

Расправляю плечи, приподнимаюсь и вновь насаживаюсь на Алекса. Закрываю глаза от этого сладкого растяжения, от запахов.

Наши пальцы переплетаются, и я двигаюсь активнее. Алекс целует меня в губы и откидывается на подушки. Смотрит на то, как много удовольствия я получаю. Его глаза совсем темные, его страсть пропитывает и лишает стыда. Как всегда было. Как всегда у нас было.

Я двигаюсь быстрее и быстрее, будто танцую на нем. Забыла, что так умею. А потом он закрывает глаза и запрокидывает голову. Я чувствую его спазмы внутри. Долгожданные. Горячо мною обожаемые.

Мощное тело Алекса сотрясает дрожь. Я кладу руки на его грудь и продолжаю доводить. Саму трясет от того, что испытываю. От его удовольствия. От того, что мы это делаем.

Алекс стискивает пальцами мои ягодицы и вжимает меня в себя. Громко выдыхает и распахивает свои дикие глаза.

Я медленно опускаюсь на него. Он машинально укрывает одеялом, чтобы не мерзла. И обнимает.

— Всё хорошо, малыш? Больно не было?

Качаю головой:

— Было очень хорошо.

Он улыбается, смотрит на меня и шепчет:

— Я люблю тебя, кажется, всю свою жизнь.

Бедное сердце вновь срывается и пускается вскачь.

— Мне страшно, Алекс. Мы будто спятили. И что будет впереди — непонятно. Столько дров наломано.

— Я всё решу.

— Ты не можешь решить всё на свете. Ты крутой, но не боженька.

Он хмыкает.

— Если придется уехать из страны, поедешь со мной?

— Куда?

— Куда-нибудь. Похер. Больше никаких разлук. Никогда.

Сглатываю и ежусь. Алекс, видимо подумав, что мне холодно, проверяет, хорошо ли укрыл. Обнимает крепче.

— Я хочу о вас заботиться каждый день.

— Мне страшно, что ты передумаешь.

Он качает головой.

Зажмуриваюсь и устраиваюсь у него на груди. Безумие. Ладно Алекс во всем гипер — со мной-то что? Не могу от него отлепиться. Не могу перестать целовать. Не могу даже думать, что это закончится. И похрен на остальное. У них у всех свои жизни, успешные, счастливые. А мне нужен он. Всегда был нужен только он один.

Быстро киваю:

— Мы уедем с тобой, если понадобится.

Алекс выдыхает громко. Ведет по моей спине вдоль позвоночника.

— Только при одном условии, — продолжаю я.

— М?

— В душ я иду первой! — улыбаюсь широко.

Он смеется, расслабляясь.

— Я, кажется, весь в твоем молоке. И пахнет оно чем-то сладким.

— Ужас. — Я прыскаю и прячу лицо у него на плече. — Никому об этом сексе не рассказывай. Я куплю вкладыши в лифчик. Не знала, что так будет.

Его смех просто обожаю, слушаю и радуюсь.

— Я не знал даже, что такое бывает.

Тоже смеюсь. Шепчу:

— Жесть. Антисекс.

— Нормально, — говорит. — Я бы повторил.

Мы снова хохочем.

— Вот такой у нас секрет на двоих теперь, — заключаю я.

— Мы теперь родители, — отвечает Алекс. — С тобой я нарушаю все свои внутренние установки.

— И как тебе с этим живется?

— Я хочу видеть тебя счастливой. Это маяк. Но… — Он отстраняет меня и поднимается. — В душ я все же первый.

— Ну уж нет!

Наперегонки бежим в ванную, я стараюсь не смеяться очень громко, чтобы не разбудить сына. Мы ведь правда… хоть и дурные, но родители. И от этой мысли на душе еще теплее.