Глава 13

— Я никому не делаю гадости. Напротив, стараюсь поддержать. Но… — Вдох-выдох. Тяжело! — Сложно об этом рассказывать. Даже тренеру и маме. С мамы вообще хватит, она и так слишком много для меня сделала. Но исповедоваться хочется.

— Валяй.

Зажмуриваюсь и произношу:

— Кажется, я завидую подругам.

Вопреки опасениям ничего страшного не происходит. Небо не падает, земля не трескается. На лице Алекса — ни паники, ни брезгливости. Лишь ожидание. Поэтому продолжаю эмоционально нагнетать:

— Очень сильно. От этого еще хуже, потому что я не хочу завидовать! Я люблю своих девочек. Безумно желаю им успеха! Они как никто достойны. Но искренне радоваться будто не получается. Меня тошнит от самой себя. Я отвратительна.

Рассказываю про «Линкс», Лизу, Лену. Про горечь от понимания, как быстро и легко меня заменили. Всегда знала, что десятки, нет, даже сотни талантливых девчонок стоят за спиной и дышат в затылок. В любой момент готовые занять мое место. Но, когда это произошло в действительности, сердце отказалось мириться.

Алекс сосредоточенно слушает, после чего дает совет:

— Попробуй на некоторое время ограничить общение. Максимально.

— Но они мои близкие люди.

— Как триггеры притупятся, продолжишь. А пока вычеркни подруг из жизни. Ива, тебе не обязательно заставлять себя сталкиваться с болью снова и снова. За это никто не похвалит.

Алекс смотрит крайне внимательно. Его глаза — темные, а тепло, что разливается в моей груди, — уютное. Оно от благодарности просто за то, что не осуждает. Принимает неидеальной. С хрупкими костями. Ревностью.

Касаюсь его разгоряченной груди, шеи. Нежно поглаживаю и тяну к себе. Алекс наклоняется, и я увереннее обнимаю, откидываясь на подушку.

— Когда эти триггеры притупятся? — спрашиваю. — Как ты думаешь, когда эта боль пройдет? Когда мне перестанут сниться выступления?

— Когда найдешь новую цель.

— У меня ее нет.

— Могу предложить пока свою. Спасение мира — как тебе? Звучит достаточно внушительно?

Улыбаюсь.

Наши губы соединяются в сухом, но приятном поцелуе. Я продолжаю гладить твердые плечи, отмечая скрытое напряжение.

— Ива, мы еще не говорили о деньгах, — произносит Алекс спокойно. Смотрит на мой подбородок, не в глаза. — Не обсуждали суммы. Я держу в голове, что у тебя ипотека. Но есть еще расходы на еду, одежду.

Прижимаю руку к его рту.

— Давай потом? Не хочу о деньгах.

Он слегка прищуривается, словно ища подвох. Стреляет в глаза, затем возвращается к подбородку. Наверное, решил, что я приехала просить комиссионные.

Ладонью чувствую поцелуй. Еще один. Отчего-то дрожу. Убираю руку, чтобы увидеть губы.

— Мне нужно настоять? — Алекс слегка улыбается. — Не очень понимаю, как быть.

— Может, лучше продолжим целоваться?

— Тогда в кровати.

Он вновь подхватывает меня на руки и несет в спальню. Как в прошлый раз, но сегодня во мне намного меньше робости. Мы хорошо поговорили, и он стал чуточку ближе.

Постель аккуратно заправлена.

Алекс ставит меня на пол, стягивает покрывало, отгибает одеяло и плюхается на матрас. Подтянутый мужчина, ловкий, несмотря на высокий рост. Бесконечно в себе уверенный.

Роза эта, конечно… треш. Буду думать, что ее нет.

— Ну иди сюда, смелее. Я хочу тебя.

Он гостеприимно разводит руки и улыбается. А я вдруг улыбаюсь в ответ. Забираюсь на кровать и аккуратно, — с этим гипсом же дурацким, — на четвереньках подползаю к нему.

— Какая кошечка, — издевается Алекс.

Но не зло, а как-то… душевно. Смотрит ведь, пялится. Не то чтобы я была дико хороша в его майке, но ему будто нравится.

— Пошел ты! — смеюсь. Присаживаюсь рядом. — Послезавтра гипс снимут уже. Вылечу ногу, стану конфеткой.

— И так конфета. Иди, блядь, сюда.

Не успеваю пискнуть от возмущения, как Алекс хватает меня за талию и тянет к себе на колени. Сразу впивается в губы. Язык у него сумасшедший — такие фигуры выписывает, что сама рассудок теряю. Сжимаю плечи его, впиваюсь ногтями.

Он обнимает до хруста косточек. С жаром проводит по спине — сильно, требовательно. По-взрослому. По коже опять разряды электричества. От его пальцев. Туда, в самый низ.

Закусываю губу, когда он шею зацеловывает, без остановки лапает.

В этот раз тело уже знает, как может быть. Реагирует моментально. Окатывает горячим предвкушением.

Я перекидываю через Алекса ногу, оседлав. Не планировала так делать, само получилось. Он ведь… постоянно меня целует. Задирает майку, я послушно помогаю стянуть ее через голову. Алекс ласкает грудь, спину. Остается дышать рвано, двигаться, жаться, будто замерзла.

Он накручивает на пальцы ткань стрингов, чуть тянет вверх, затем снимает с меня белье. Сердце колотится, словно вот-вот выпрыгнет. Алекс быстро стягивает джинсы вместе с боксерами. Стоит у него каменно, и от вида мужского напряжения во мне кипит смесь трепета и ужаса как отголосков неопытности. А еще вновь чувствую молнии. Они жалят, жалят чувствительную кожу. Теперь-то я знаю, что служит освобождением.

Доверчиво льну, но Алекс отстраняет:

— Секунду, Ив. Прости, защита. Надо.

Киваю. Правильно. Он всё правильно делает, хотя момент был страстный и особенный. А ожидание порождает сомнения.

Алекс достает из тумбочки презерватив, вскрывает. Раскатывает по члену. И тянется ко мне.

Я опускаюсь на него постепенно. Принимая сантиметр за сантиметром. Стараясь расслабиться. Трудно же! Дышу быстро, до пересохших губ, до гипервентиляции, от которой голова кружится. Опускаюсь до упора и закрываю глаза. Запрокидываю голову.

Безумные ощущения. И хочется больше, теснее. Мне неловко. Сдерживаюсь. Но так приятно, что… Господи.

Алекс целует в лоб. Кладет руки на бедра и медленно, но с силой вжимает в себя. Да так, что срываются стоны. Он отвечает:

— Кайф.

Киваю. Он целует щеки, губы. Я делаю робкое движение бедрами. Алекс расправляет мои волосы по плечам.

— Настоящая красавица.

Улыбаюсь.

— Посмотри на себя. Ну же.

Распахиваю ресницы, он слегка поворачивает мой подбородок, и я замечаю зеркало. Во весь, мать его, шкаф! В прошлый раз были в полумраке, я в потолок пялилась да зажмуривалась. А тут…

В отражении мы. Обнаженные, сплетенные воедино. Пульс взрывается, в ушах шумит. Алекс сидит с ровной спиной, я на нем. Он обнимает. Серьезный такой, крайне возбужденный. Обнимает и целует. Чмокает в щеки, нос, подбородок. При этом будто становясь еще больше внутри.

— Прекрасная девушка. — Целует меня. Целует, целует. — Какие губы. Плечи. Грудь. Бёдра… — Проводит руками, собственнически сжимая. Это нахальство уместно сейчас. — Моя. Ты очень красивая, Ива. Расслабься. — Целует еще. — Сильно меня сжимаешь там. Будет хорошо.

Щеки рдеют.

Алекс упирается рукой в матрас и начинает двигаться. Поза будто неудобная, но у него получается плавно. Толчок за толчком. Да так, что дыхание рвется, а между ног — пожарище. Каждый новый толчок ошеломляет ощущениями. Каждое прикосновение — необходимое.

Мы занимаемся любовью перед зеркалом. В глазах Алекса — искры, он то и дело мажет по моему отражению. Алчно, ненасытно. Словно меня в реальности ему недостаточно. Хочет еще больше. Голоден.

А я… наверное, и правда красива, но смотрю сейчас не на себя вовсе. На него. Только на него.

На то, как обнимает крепкими руками. Жадно, в сладкой агонии.

Как перекатываются мышцы пресса и каменеют бедра при каждом движении. Как темнеет взгляд от похоти и удовольствия. Каждый толчок отзывается вспышкой жара внутри.

Мы всё больше тонем в собственных вздохах, я начинаю стонать, и Алекс, поймав мой взгляд в отражении, одобрительно кивает. «Продолжай. Нравится».

Ох.

Внизу живота еще жарче от этого простого разрешения. Я закрываю глаза и отдаюсь нашей близости.

Алекс доводит меня до исступления в этой позе, затем переворачивает на спину и продолжает двигаться сверху. Быстрее. Еще быстрее. А я… горю. Внутри молнии, разряды сверкают, точки оголенные. При каждом толчке сильнее его чувствую. Еще сильнее.

Раф — звучит как кофе. Сладкий, со сливками. Слишком калорийный для спортсменки.

Алекс делает еще толчок и напрягается, замирает, а затем ускоряется. Стонет низко — так же естественно и сексуально, как двигался. Делится удовольствием, отчего я просто в панике. Настолько это по-взрослому. Безумно нравится.

Таю, прижимаясь к нему. Дрожу в такт его спазмам. Он выходит из меня, целует в губы и накрывает промежность рукой. Ласкает. Намного быстрее, чем до этого. Пока разряды не дают реакцию и я вновь не захлебываюсь в освобождающих волнах тепла.

— Раф, — шепчу через пару минут. — Рав. Рафа.

— М? — выдыхает он. Откликается.

— Ничего. Просто слушаю, как звучит твое имя. Алекс — слишком официально… — Хихикаю. — Для нашей постели.

Он хмыкает.

— Называй как нравится. С именем по паспорту у меня дружба не сложилась. — Спрашивает, чуть помолчав: — Тебе было не больно в этот раз?

— Н-нет. Немного нога ноет, я все же опиралась на нее. А так нормально. Хорошо.

— Может быть, тогда еще раз? — Раф обнимает. — Мне хочется.