Глава 26

Это неправда! Я никакое не проклятье!

Хочу закричать вслед это и еще что-нибудь, но вместо истерики плюхаюсь за стол.

Слава богу, остался суп. Хватаю ложку и начинаю есть, не чувствуя вкуса. Руки дрожат. Мысли взрываются, от них голова по швам трещит. Кричать хочется, ногами топать!

Ничего не изменилось за эти пять месяцев. Ничего абсолютно! Я по-прежнему в аду горю и умираю от желания быть там, среди них.

Они не понимают, что ли? Хватаю телефон и пишу в наш чат:

«Я не перетягивала внимание на себя! Я бы в любой момент променяла Алекса на здоровые ноги!!!»

Ответа нет, даже не прочитано. Они что, закинули чат «Чемпионки» в архив?

Сжимаю кулаки, стараясь взять себя в руки.

Спокойно, Ива. Ты летишь в Австралию. Ты не сойдешь с ума. Не двинешься рассудком.

Мы и раньше с девочками ссорились, годами ведь жили вместе. По-разному было, не без споров. Но, пожалуй, впервые я чувствую себя настолько одинокой.

Вновь подходят за фотографией. Полагаю, меня отметили на карте, и те, кто поблизости, заруливают. Соглашаюсь, а затем поспешно покидаю этот ресторан.

Долго гуляю по пляжу. Так получается, что случайно встречаю компанию из родителей наших девочек, которые приехали поддержать дочерей. Как тесен мир. Я рассказываю, что одна здесь, мама не поехала. Терплю сочувствующие взгляды.

Сижу под навесом, смотрю на море. Тяну время. Настроение испорчено окончательно. Я не хочу расстраивать Алекса своей кислой миной, не заслужил он этого. Не хочу звонить маме, иначе точно разноюсь, а она только расслабилась немного насчет меня и спорта.

Но сделать ничего не могу. Проваливаюсь в какую-то щемящую безнадегу.

Я — пустое место. До того как мы с Равским объявили об отношениях, репортеры в Москве не ловили мой взгляд. Всем было плевать на вылетевшую спортсменку.

Всем. Было. Плевать.

Если бы не жгучий интерес узнать, с кем спит Алекс, обо мне бы давно забыли.

Зависть, злость, обида — разрушающие эмоции. Нельзя жить только с ними в сердце. Но как же этих тараканов вытравить? Что сделать для этого, если всей душой, всем своим существом я хочу туда? В сборную.

Приходит сообщение. Алекс.

«Ива, мы отмечаем толпой у Бориса в номере, приезжай, как освободишься».

Он знает, как для меня было важно побыть со своими, поэтому не торопит. Сердце наполняется нежностью.

Прорыдавшись от души, я кое-как беру себя в руки и вызываю такси. Время к вечеру, почти восемь. Что я делала все это время? Сама не знаю. Когда рядом Алекс, он занимает все пространство, все внимание. Спустя десять дней жизни вместе мне просто хотелось немного побыть одной.

Борис остановился в той же гостинице, что и мы, но на четыре этажа ниже. В последний раз я видела его в больнице, когда он кинулся в драку и чуть не избил непутевого водителя Николая. Которого, кстати, лишили прав и назначили часы общественных работ. Ремонт арендованной машины Алекс взял на себя.

В тот день Борис мне понравился, хотя обычно от его взглядов было как-то неуютно.

Первым делом поднимаюсь в номер, принимаю душ, переодеваюсь и привожу себя в порядок. Хочется завалиться спать, но, наверное, я не имею права так поступить. Алекс написал, что ждет.

Побуду немного и при первой возможности улизну.

Спускаюсь на нужный этаж, замираю на пару секунд у двери. Расправляю плечи и натягиваю улыбку. Стучусь.

Открывает незнакомая девушка. Красивая высокая блондинка. Некрасивых в этой компании будто и нет. Улыбается весело, словно пьяно.

— Привет! Вы к нам?

— К Алексу.

— Ива, заходи! — маячит позади Олеся. — Наконец-то!

— Мы уж думали, не почтишь нас своим чемпионским присутствием, — закатывает глаза Борис.

Его тон вроде шутливый, но в то же время нет. И смешки остальных воспринимаются остро.

Когда Борис считал, что Алекс может погибнуть вместе с бизнесом, он нравился мне больше.

— А я взяла и почтила, — говорю, широко улыбнувшись. — Всем привет!

Оглядываю просторную гостиную. Народу человек десять. Все они или работают с Алексом, или партнеры тех, кто работает. Я знаю Артура, его жену, Бориса, Олесю. Остальных — заочно. Олеся быстро называет имена, представляет меня.

Алекс сидит на диване и эмоционально спорит с инженером Василием. По телику идет фильм, звук довольно громкий. В комнате слегка накурено.

— Не знала, что в этой гостинице есть номера для курящих, — подмечаю я, бросая взгляд на Бориса, который как раз подносит сигарету ко рту.

— Здесь всё есть, — говорит Олеся, вновь утыкаясь в мобильный. — Только деньги доставай.

Алекс поворачивается и делает взмах рукой, подзывая.

— Сейчас, воды попью. — Подхожу к кулеру, набираю в стаканчик.

Какая-то здесь странная атмосфера. Еще и запах табака непривычный… Не то чтобы я разбиралась, но… Борис обнимает ту самую девушку, что мне открыла. Оба неестественно громко смеются. Она сгибается пополам. Вспыхиваю, решив, что это надо мной, но в следующий момент вдруг доходит: да они же все обкуренные.

Пораженно оглядываю комнату. Пью воду. Диана, подруга Бориса, словно в подтверждение догадок протягивает косяк.

— Расслабься, малышка

— Нет, спасибо, — отказываюсь я вежливо, но твердо.

— Попробуй. Клевая штука, реально. Лично привез. — Борис смотрит на меня в упор. На губах блуждает странная улыбка, глаза неадекватные.

— Можно не спрашивать, в каком месте? — бурчу под нос.

— Можешь спросить, — словно специально дезориентирует он меня.

— Боря привез из Австралии, — поясняет Диана с гордостью. — Охрененная вещь.

— Здесь за наркоту можно сесть, причем надолго, — сообщаю полушепотом.

— Трава не наркотик, — спорит, не отрываясь от мобильного, Олеся.

— Скажи это местным властям.

Борис вдруг выхватывает телефон из кармана и тычет мне:

— Звони. Вызывай полицию.

Эм… Теряюсь от такого выпада. Диана смеется. Олеся прижимает мобильник к уху и со словами: «Да, Вова!» — отходит, оставляя меня одну.

Раф что-то лечит Василию с энтузиазмом.

— Я не собиралась никому звонить, — тушуюсь. — Но случиться может все что угодно. Кто-то заболеет, приедет скорая, возьмут анализы…

— Никто не приедет, Ива, расслабься, это ж даже не алкашка. С травой еда вкуснее, разговор интереснее. На, попробуй. — Диана вновь протягивает косяк. — Все свои.

— Видимо, не все, — замечает Борис. Окидывает внимательным и каким-то неудобным взглядом. — Ива, ты с нами? Или собираешься вызвать доблестных копов, — посмеивается, — и засадить нас всех надолго? — Он стреляет глазами в сторону Рафа. Протягивает косяк.

Краска зажигает щеки. Я считываю явную манипуляцию, на которую не ведусь из принципа.

— Так и нужно сделать, наверное, — усмехаюсь. — Предприниматели еще, блин. Травокуры обычные! Не ожидала.

— Тебя здесь никто силой не держит. Дверь там, — указывает Борис кивком.

Раф тут же оборачивается, перетягивая внимание на себя. И тем самым спасая от накатившей паники. Неясно, косые ли у него глаза, но улыбки на губах больше нет.

— Эй, — окликает он. — Борь! Ты нахуя это сказал? — Сверлит его взглядом.

Я делаю шаг к двери. Алекс же с места не двигается, чтобы догнать меня, удержать меня или что-то в этом роде. Так и сидит. Смотрит на друга в упор.

Разговоры моментально стихают. Если бы не телик, мы бы погрязли в убийственной тишине. Олеся хватает пульт и зачем-то жмет на паузу.

— Эй, ребят… — Она выходит в центр. — Пожалуйста. Давайте мизинчики пожмем и будем дальше смотреть киношку?

Алекс поднимает руку, призывая ее заткнуться. Они с Борисом не сводят друг с друга глаз.

— Борис, зачем ты это сказал? — повторяет он вопрос.

Обычный. Сказанный спокойным тоном в этой ситуации и заставляющий задержать дыхание.

— Ну а ты слышал, что она несет? Угрожает…

— Тебя слышал, — перебивает Алекс.

— Раф, я летел пятнадцать часов, и не домой, а, блядь, сюда. Не имею права покурить и расслабиться, не отчитавшись перед твоей… дамой сердца?

Алекс не двигается, просто смотрит. Наконец, произносит:

— Мне неприятно.

— Мне тоже многое неприятно. Например, какого хера мы просрали здесь столько бабла?

— Боже, ну пожалуйста! — Олеся складывает ладони перед собой. — Ну хорошо ведь отдыхаем! Что за пиздец?

— Я, пожалуй, пойду. — Направляюсь к двери. — Извините, если всё испортила. Не хотела, правда.

Только сейчас Алекс встает с дивана, и все кидаются… ко мне. Уговаривать.

— Останься, Ив! Ну ты чего! На ровном месте поругались! — просят ребята.

Все, кроме Бориса и Рафа. Особенно громко — Олеся. В ее голосе проскальзывают умоляющие нотки, которые отчего-то трогают. Я оборачиваюсь.

Пульс ускоряется. Многовато сегодня внимания для меня одной. При этом осознаю, что начинается конфликт. Народ успокаивает Бориса, Рафа будто не рискуют даже. Нестерпимо хочется развернуться и уйти.

— Ива, останься. — Олеся берет меня за руку. — Они немного покурили, фигня. Честно. Не стоит того. Здесь ни кокса, ни соли нет.

Уйти бы и оставить их всех разбираться дальше без меня. Происходящее не интересно, оно попросту гадко! Но… Алекс.

Конфликта двух соучредителей еще не хватало. Если хлопну дверью, сцена так и останется несглаженной. Атмосфера испортилась с моим появлением. Как бы там ни было, мальчики и девочки взрослые, не мне читать нотации. Бросаю в Бориса презрительный взгляд и произношу громко, по возможности весело:

— А я думала, под травой все добрые! Врут? Или это сорт такой, а? — Нервно улыбаюсь.

Быстро подхожу к Алексу, дрожащими руками обнимаю его за шею, перетягивая внимание на себя и ожидая, что оттолкнет в любой момент.

Не отталкивает.

— Прости, я пошутила неудачно, — бормочу на ухо. — Прости-прости. Я соскучилась по тебе.

Он, чуть помедлив, обнимает одной рукой, смотреть продолжает на Бориса. По-прежнему серьезно. С вызовом. Тот натянуто улыбается, что-то объясняет Диане с Олесей. Оба мужчины напряжены. Оба ждут провокацию. Малейшую. Боже!

Продолжаю шептать Рафу на ухо:

— Был трудный день. Пожалуйста, не обращай внимания. Я… сама не своя. Я просто… нам Андреева в прошлый раз строго наказывала, что если найдут в крови, то это не просто вылет из команды. Еще и сесть можно.

— Я тоже пошутил неудачно, — произносит Борис. — Прости, Иванна, будь так великодушна.

— Всё в порядке, — улыбаюсь. — Просто переживаю за вас. — Поворачиваюсь к Алексу: — Давай побудем немного?

— За языком следи, — говорит он Борису. — Или я перестану.

Тот кивает и отворачивается. Алекс падает обратно на диван и притягивает меня к себе на колени. Молчит, губы сжаты.

Примерно через минуту кто-то гасит большой свет и включает фильм. Мы смотрим в полумраке. Какая-то комедия, все ржут, заедают снеком. Я, будучи трезвой, тоже жую печенье и стараюсь вникнуть, но мысли скачут галопом. Алекс обнимает меня, гладит.

Все на нервах. Не только мы с девочками. Вообще все.

А затем мы целуемся. Первое касание губ происходит случайно, я даже не понимаю, кто потянулся первым. Вокруг люди, и мы так никогда не делали. Но, едва почувствовав вкус друг друга, остановиться уже не можем. Его язык ласкает мой, я закрываю глаза от удовольствия. Машинально царапаю ногтями его предплечья.

Меняем положение, чтобы стало еще удобнее. И трогаем друг друга медленно, по возможности незаметно.

Он целует мою шею. Потом я касаюсь языком его горла. Трепет внутри, и даже неважно, что кругом чужие люди. Их будто не существует, есть только Алекс. Мой Алекс.

Вновь меняем положение. Я дышу ему в висок, он прижимает ближе. Ощущаю под ягодицами знакомую твердость, от предвкушения свожу ноги. Губы пересыхают. Алекс в сотый раз меняет положение, я теперь на диване, но и в его руках одновременно. Он нависает сверху, как бы пряча меня от всех, целует. В губы, щеку. Шею.

— Пойдем в номер?

Его шепот касается влажной мочки и по коже прокатывается к низу живота. Смысл сказанного — добивает.

Киваю. Отличная идея. Потрясающая.

— Мы уходим, — объявляет Алекс громче. — Хочу отдохнуть.

— Уже? Еще и десяти нет. Ребят, вы че так рано? — сокрушается Олеся. — Раф, а как же праздник? Если ты уйдешь, мне Вовка весь мозг вынесет!

— Скажи, что я не ушел.

— Ну вы придете еще? Мы же потом в клуб по плану, — говорит Артур. — Раф, я тебя сто лет не видел. И через три дня ты снова уматываешь.

— Пожалуйста-а-а! — тянет Олеся.

— Да, придем. К полуночи, наверное.

Мы встаем, поправляем одежду.

На прощание нам протягивают косяк, который я испепеляю взглядом. Ну нет! Алекс берет его, привычно сжимает между пальцами, подносит ко рту. Я перехватываю его запястье! Заглядываю в глаза.

— Пожалуйста. Я терпеть не могу.

Он будто мешкает мгновение. Потом усмехается:

— Всё нормально. Идем уже.

Делает движение, освобождаясь. Глубоко затягивается, выдыхает дым изо рта и носа. Обнимает меня за талию и торопит к выходу.