Глава 27

Заложив руки за спину, светлейший князь Южный стоял подле большого окна. И задумчиво хмурился, глядя на фонари, освещающие изысканный внутренний двор летней резиденции императорской семьи.

Четвертый день томительного ожидания шел к исходу, но государь так и не назначил время аудиенции. Впрочем, император и прежде, срочно вызывая к себе, мог заставлять ждать по двое-трое суток. В таких ситуациях Игорь не роптал и всегда старался распоряжаться временем с пользой.

Во-первых, конечно же, работал удаленно. А во-вторых, собирал информацию о дворцовой жизни. Лакеи знали практически все и даже чуть больше. За долгие годы у князя Разумовского среди придворной обслуги появились верные глаза и уши.

Донесения в этот раз были весьма и весьма тревожные.

И дело не в том, что в кулуарах обсуждали крайне неприятную историю, произошедшую с Михаилом и архитектором императора. Тут-то Игорь особой опасности для репутации своего рода не видел. Пошепчутся и перестанут.

Он, как глава рода, уже все для этого сделал: сотрудники его спецслужб постоянно следили за информацией в сети, и фото и видео больше не мелькали; родственникам погибших охранников выплатили значительные суммы, а также по приказу князя назначили внушительные пенсии.

Раненные воины выздоравливали. Им тоже выплатили щедрые компенсации «за верную службу». Даже архитектор вчера к вечеру уже вышел из комы и удивительно бодро поправлялся. С ним еще предстояло серьезно пообщаться. Все же вина в произошедшем не только Михаила, но и «государева человека».

Игорь обоснованно сомневался, что император так уж сильно беспокоится об этом происшествии. У его величества сейчас совсем иные горькие думы. И они гораздо важнее тревоги о самочувствии одного из временных любимчиков. Самая главная женщина в жизни императора — супруга Елизавета Павловна — чувствовала себя крайне плохо. Ходили упорные слухи, что восьмидесятичетырехлетней государыне осталось совсем немного — буквально считанные дни.

Ни для кого из приближенных к императорской чете уже давно не было секретом, кто именно разрешает все по-настоящему важные вопросы. Не Александр Борисович, но Елизавета Павловна фактически руководила страной. Стальной ручкой в бархатной перчатке она умело направляла венценосного супруга, и без ее поистине мудрых решений тому придется крайне сложно.

С тех пор как слегла императрица, батюшка император сильно сдал: по слухам, жутко похудел, осунулся. А главное — вот уже без малого неделю сидел в личных покоях, запершись там с юристами. Готовились какие-то документы. Но вот над чем именно они так усердно работали, никто доподлинно не знал. Такая скрытность, определенно, говорила о чрезвычайной государственной важности.

Игорь предполагал, что это может быть, но не торопился делать окончательные выводы. По мнению опытного дипломата, чем меньше ожидаешь, тем меньше разочаровываешься. Однако всегда нужно делать все необходимое для достижения поставленной цели.

— Светлейший князь, его императорское величество готов вас принять, — раздался от двери мужской голос.

Быстро повернув голову, Разумовский увидел, как, низко-низко поклонившись, придворный лакей заученно вытянулся в струнку.

«Наконец-то», — мысленно вздохнул владыка Южного княжества.

Коротко кивнув, он уверенной поступью направился следом за слугой. В сопровождении не было необходимости — дорогу к личным апартаментам императора Игорь знал превосходно, — но все же дворцовый этикет и правила приходилось соблюдать неукоснительно.

Пойдя знакомым маршрутом, дождался, пока лакей доложит о его прибытии, а после вошел в довольно небольшую по местным меркам комнату. Интерьер здесь не менялся уже долгие годы: светлые стены, три больших окна, мягко задрапированных сливочно-молочного цвета шторами, множество картин с изображением лошадей и всадников, замысловатые лампы на низких столиках, пуфики, парочка пузатых комодов, на них — старинные часы, изящные статуэтки, резные шкатулки. Придворные полагали, что подобная обстановка больше подошла бы женщине, но со вкусом главы огромного государства не поспоришь.

Возле бездействующего по летнему времени белоснежного камина уютно разместились друг напротив друга два больших кресла с мягкими подушками. В одном из них сидел император и пристально смотрел на остановившегося перед ним Разумовского.

Как только лакей плотно закрыл за собой дверь, правитель тоном безмерно уставшего человека произнес:

— Присаживайтесь, князь.

Сев в свободное кресло, Игорь украдкой осмотрел владыку России. Александр Борисович действительно выглядел неважно. А ведь всего месяц назад на протокольном чаепитии девяностолетний мужчина, в отличие от супруги, был довольно бодр. Теперь же словно одномоментно превратился в дряхлого старика.

Император, поймав взгляд Игоря, грустно усмехнулся.

— Плохо выгляжу?

Князь не ответил, лишь внимательно посмотрел в прозрачно-голубые слезящиеся старческие глаза.

— Уверен, о состоянии матушки императрицы вы уже знаете. У нас тут мало что утаишь, — глубоко вздохнув, государь неожиданно сильно закашлялся. Затем взял с низенького столика высокий стакан с водой, немного отпил. Подержав в руках, нарочито медленно вернул обратно, и князь заметил два темно-коричневых конверта. Они лежали друг на друге всего в паре сантиметров от стакана, практически сливаясь цветом со столешницей.

Странный, однако, император выбрал способ привлечь внимание к конвертам. Неужели так сильно боится чужих ушей? Но сквозь защиту личных апартаментов даже комар не пролетит!

Присмотревшись к ближайшей стене, князь отметил легкое колебание воздуха: наимощнейший защитный полог предусмотрительно активирован. Тогда почему? Не иначе как у государя на почве болезни супруги все же развивается паранойя. Хотя не стоит забывать о вездесущих слугах, которые могут совершенно случайно узнать то, что никому из непосвященных знать не следует.

Разумовский вопросительно взглянул на Александра Борисовича, но не промолвил ни слова.

— Прочти, — едва слышно произнес владыка Российской империи, а потом чуть громче спокойным тоном продолжил: — С вами не я, а Елизавета Павловна хотела поговорить. Но матушка, увы, сейчас без сознания. Придется отложить встречу, — горестно вздохнул император и замолчал.

— Искренне сожалею о болезни государыни. Готов ожидать ее аудиенции столько, сколько потребуется, — отозвался князь и взял со столешницы оба конверта.

В первом оказался указ о престолонаследии. Император наделил себя правом назначить преемника. При отсутствии сыновей — очень правильное решение. И вполне очевидно, что о будущем государства побеспокоилась именно императрица. Мудрая женщина не хотела распрей и кровопролитных войн за престол.

Быстро ознакомившись с предельно лаконично составленным текстом, князь нахмурился. Почему из этого документа император сейчас делал тайну? Ведь после подписания важный для империи юридический акт обязаны обнародовать. Возможно, все объяснит содержимое второго конверта?

Открыв его, Игорь увидел официально заверенное и подписанное распорядительное завещание.

После смерти действующего владыки на трон Российской империи должен взойти первый на сегодняшний день претендент в очереди — светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский. А если он скончается ранее императора, на трон сядет княжич Михаил Игоревич Разумовский.

Было еще и прелюбопытное дополнение: если до того как уйти к предкам князь Южный вступит в законный брак и в этом браке родится сын, то он станет императором в обход признанного бастарда, а его мать — регентом*.

Наличие такого дополнения не вызывало удивления. Михаил — признанный наследник, но все же рожден от наложницы-простолюдинки, а чистота императорской крови не пустой звук.

Теперь понятно, зачем такие беспрецедентные меры предосторожности. Императорская чета не просто знакомила Игоря с текстом завещания, но еще и не желала раньше времени рисковать жизнью претендента на трон, его будущей жены и еще даже не запланированного «уникального» наследника. Ну и, конечно, Михаила.

Хотя княжичу-то опасность угрожала гораздо меньше. Бастарда не имеет смысла устранять физически. Парень достиг совершеннолетия, обладает задатками лидера, однако неопытен и просто не готов руководить огромной страной. А вот им самим управлять довольно легко.

Ход мыслей матушки-императрицы прослеживался предельно четко.

После обнародования указа о престолонаследии представители родов зашевелятся. Пока не оглашено завещание, доподлинно узнать, кто станет следующим императором, невозможно. Мало ли что взбредет в голову государю? Вдруг «забудет» об очередности и просто выберет того, кого пожелает? У многих появится надежда, сразу же начнется подковерная возня. В борьбе за власть представители родов ничем не брезгуют. Сплетни, интриги, «внезапная» смерть конкурентов — обычные явления.

И если информация о тексте завещания просочится уже сейчас, князя Южного, скорее всего, попытаются убить. Игорь — опытный и сильный игрок, и многим, естественно, не нравится. Поэтому он вполне может до коронации умереть «при странных обстоятельствах».

За последние шесть лет при таких «обстоятельствах» уже погибли четверо мужчин, стоящих ближе всего к трону. Да и на жизнь светлейшего князя пару раз покушались, но как-то вяло. Глава рода Разумовских — сильный воин и осторожный человек, устранить его крайне сложно. Но не невозможно. Как и все люди, Игорь смертен. Это касается и его жены, и сына, которых еще нет и в помине, но, вероятно, появятся.

Безопасность Софьи — еще одна причина, почему князь не предпринимал в отношении нее активных действий. Длительные открытые ухаживания в данном случае могли грозить юной главе рода серьезной опасностью.

Быстро взглянув на правый верхний угол завещания, Игорь увидел цифру два. То есть у него в руках второй экземпляр. Первый наверняка надежно спрятан в личном сейфе императора, а свидетели, подписавшие документ, как и нотариус, дали клятву о неразглашении под страхом смерти.

Почему два экземпляра, а не один, как чаще всего бывает, тоже понятно. Вероятно, императрица пожелала, чтобы Разумовский на всякий случай хранил его у себя. Ну и не обошлось без своеобразного тонкого юмора государыни: если что-то куда-то просочится раньше времени, то сам виноват.

— Забери себе, — словно вторя мыслям Игоря, на грани слышимости шепнул император.

Внимательно проследив за тем, как князь вернул первый конверт на столик, а второй спрятал во внутренний потайной карман летнего пиджака, Александр Борисович удовлетворенно улыбнулся. Медленно взяв стакан с водой, задумчиво подержал, а после, не сделав ни глотка, поставил обратно.

Посмотрев на столешницу, Игорь удивленно хмыкнул. Стакан уже стоял в гордом одиночестве. Конверт с указом чудесным образом пропал.

«Прелюбопытные у его величества есть артефакты. Понятно, почему я сразу конверты не увидел», — отметил для себя Разумовский.

Помолчав, государь задумчиво пожевал губами. А затем привычным движением деактивировал защитный купол, давая понять, что сейчас начнется обычный диалог.

— Игорь Владимирович, я хорошо к вам отношусь. Но все же вы меня несколько разочаровали, — произнес император холодным тоном. — О той отвратительной истории, произошедшей между вашим сыном и моим архитектором, уже не только придворные шушукаются, но даже газеты трубят.

Разумовский удивленно посмотрел на поразительно спокойного владыку. А тот, немного повысив голос, с невозмутимым выражением на лице отдал приказ:

— Принесите эту гадость.

Буквально через мгновение появился придворный лакей с пухлым журналом «Громкие новости» в руках и церемонно вручил его… князю.

Плотная бумага еще пахла типографской краской. На яркой обложке красовались очень качественные фотографии с места побоища.

Быстро открыв журнал, Игорь на первой странице увидел вновь фотографии и огромную статью. Пробежав ее по диагонали, сердито нахмурился. Михаила обвиняли в умышленном нападении на «государева человека» и его охрану, а также разглагольствовали о вседозволенности и безнаказанности отпрысков древних родов. Дескать, желая порисоваться перед юной красавицей боярыней Изотовой, княжич таким варварским способом демонстрировал ей свою силу.

Полный бред. Не зря император назвал журнал гадостью. Откуда журналюги только прознали? Впрочем, это уже не имеет значения. Информация стала достоянием гласности, и необходимо срочно принимать меры.

— Не буду спрашивать, что там случилось, — брезгливо поморщился император, жестом отпуская лакея. — Мне уже разные варианты озвучили. Но неплохо знаю своего архитектора, — мужчина хмыкнул и добавил: — Талантливый шельмец давно напрашивался, да все трусили связываться. Впрочем, разберетесь сами, без моего вмешательства. Но рекомендую на время сына куда-нибудь отправить. А архитектору не помешало бы рассказать газетчикам, что произошло на самом деле, — глубокомысленно предложил государь. Прекрасно понимая, что это приказ, Игорь коротко кивнул. — Ступайте. Вам сообщат, когда государыня изволит вас принять.

Встав, Разумовский поклонился и неторопливо вышел из апартаментов. В коридоре его встретил придворный лакей. Игорь привычно последовал за ним, размышляя о насущных и будущих проблемах.

Поручить Савелию убедить архитектора дать опровержение в газету, так же, как и отправить сына за границу, не проблема. Жаль только, застрял князь в Москве, похоже, всерьез и надолго. А так хотелось встретиться с Соней. Увы, опять придется разговаривать всего лишь по телефону.

Парадокс, но даже ненадолго покинуть пределы резиденции Игорь не имел права: государыня может в любой момент прийти в себя. Он был уверен — решение о назначении его правопреемником приняла императрица. Что же Елизавета Павловна хочет ему сказать?

Разумовский незаметно проверил в кармане завещание, которое в будущем делало его самым могущественным человеком в империи. Кто знает, сколько проживет Александр Борисович и как он будет править один после смерти супруги? А вдруг есть то, о чем император не пожелал рассказать?

Сплошные вопросы без ответов.

Вернувшись в свои покои, Игорь плотно закрыл дверь и, предусмотрительно активировав один из защитных артефактов, позвонил Савелию. Отдал распоряжения, выслушал краткие новости. Среди прочего, слуга доложил о визите к Михаилу юной особы и неожиданном прибытии боярыни Изотовой. В конце осторожно высказал предположение, что после такой весьма неоднозначной ситуации дальнейшее общение княжича и боярыни маловероятно.

— Кто бы сомневался, — пробормотал князь, нажимая на отбой. Опытный мужчина предполагал подобное развитие событий.

Деактивировав артефакт, Разумовский тяжело вздохнул. В наглухо закрытом помещении стало невыносимо душно. Решив немного прогуляться, он вышел из комнаты и, игнорируя придворного лакея, уверенно направился к выходу во двор.

Глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, Игорь неторопливо пошел по чудесной аллее вглубь парка. Аромат цветущих лип пробуждал мечты и желания. О Соне князь последнее время думал каждую свободную минуту. Испытывая глубокие, искренние чувства, он уже давно хотел видеть своей супругой только Софью.

«Может, позвонить ей сейчас?» — мелькнула соблазнительная мысль.

Быстро взглянув на наручные часы, мужчина поморщился от досады. Половина одиннадцатого. Для делового звонка время слишком позднее.

Тем не менее, помедлив всего пару мгновений, он набрал номер боярыни и продолжил прогулку.

— Добрый вечер, Игорь Владимирович, — прозвучал в динамике ее мелодичный, как всегда спокойный голос.

— Приношу извинения за столь поздний звонок, — неожиданно растерявшись, произнес Разумовский первую пришедшую на ум фразу.

— Ничего страшного, — ровно ответила девушка. — Я сама хотела вам позвонить, — сделав небольшую паузу, Софья уверенно продолжила: — Благодарю вас, светлейший князь, за содействие в поисках врага. А также за перечисленные на разработку рудника средства. Работа идет полным ходом.

— Пустяки, — машинально отозвался Игорь, все так же неторопливо идя по ухоженной аллее. Помедлив, произнес решительно: — Софья, произошло непредвиденное: история стала известна журналистам. Теперь они будут настаивать на интервью. Может, тебе пока вновь не ходить в школу? — предложил с неподдельной заботой и добавил, надеясь, что девушка поймет все правильно: — Аудиенция у императора прошла в штатном режиме.

— Не вижу необходимости, — спустя миг возразила боярыня. — Вы наверняка позаботитесь о том, чтобы архитектор дал опровержение. Я же, со своей стороны, немного помогу. Расскажу, что княжич спас мне жизнь.

В который раз восхитившись проницательностью Софьи, мужчина остановился, глядя на медленно покачивающиеся под ветерком крупные листья липы. Неравномерно рассеченные и замысловато скрученные, они казались ажурными. Но Игорь их не видел. Он думал о том, что может сейчас сказать бесконечно дорогой женщине.

— Сегодня ночью Михаил улетает из России. Хочу, чтобы ты услышала это от меня.

— Отличное решение, — безэмоционально откликнулась боярыня.

Разумовский не видел девушку, но чувствовал — что-то в ней сильно изменилось. Тревожное ощущение неумолимо надвигающейся беды железными тисками сжало сердце. Говорить о своих чувствах не время, но а если потом станет критично поздно? Просто необходимо хоть что-то сделать именно сейчас!

Отбросив сомнения, Игорь пошел ва-банк.

— Мне сообщили о сегодняшнем инциденте, — тихо произнес и громче добавил: — Знай: я тебя искренне люблю и по окончании школы сделаю официальное предложение. Просто подумай и не спеши с ответом.

— Спасибо за все, Игорь Владимирович. Доброй ночи, — произнесла в ответ Софья, будто и не слышала признания. В каждом ее слове сквозил ледяной холод.

— Доброй ночи, — прошептал мужчина, слушая короткие гудки.

Неподалеку мелькнула человеческая тень. К сожалению, непрошенного слушателя погруженный в свои тяжелые мысли князь не заметил.