Глава 8

Эмоции одна за другой сменялись на прежде спокойном лице мужчины. Встретившись со мной взглядом, он помедлил пару мгновений, а затем произнес:

— В вертикальном стволе шахты произошел обвал.

Не выказывая ни единой эмоции и не произнося ни слова, я смотрела на Казакова. Рядом, не издавая ни звука, по — прежнему находился Василий. Глянув на его непроницаемое лицо, Игорь глубоко вздохнул. Медленно переведя взор куда — то за мое плечо, он начал тихо говорить:

— Шахта эксплуатировалась более десяти лет. Стандартная крепь из дерева из — за долгого срока службы уже не соответствовала правилам безопасности. Срочно требовался капитальный ремонт. Я неоднократно докладывал управляющему, но… — Казаков встретился со мной тяжелым взглядом и продолжил: — Затраты на поддержание крепи и так уже были существенными, а капитальный ремонт сильно бил по карману хозяина. Управляющий же боялся потерять свое место. Он не желал останавливать работы даже на несколько часов, что уж говорить о длительном ремонте, — мужчина грустно усмехнулся, затем внезапно осевшим голосом добавил: — Итог закономерен: произошел обвал. В тот момент в шахте находились люди. Трое рабочих погибли.

— Вы считаете, что не виновны в их гибели? — не повышая голоса, задала провокационный вопрос.

Помолчав всего лишь миг, Игорь глухо произнес:

— Виновен. Виновен даже больше, чем кто — либо еще, — в его голосе отчетливо слышалась боль, но тем не менее он не опускал взгляда. — Я видел состояние крепи. Знал, что произойдет обвал, но проявил малодушие. Гибель трех человек на моей совести. И с этим живу, боярыня.

Нахмурившись, несколько долгих мгновений изучающе смотрела в глаза Казакова, а после спокойно сказала:

— Игорь Ильич, предлагаю вам должность управляющего на моем руднике.

Изумление, а после неверие отчетливо читались в глазах мужчины.

— Софья Сергеевна, чем я заслужил такое доверие? — Казаков внимательно вглядывался в мое лицо.

— Совокупность разных факторов, — безэмоционально ответила, глядя нечитаемым взглядом на мужчину. Выдержав короткую паузу, ледяным тоном добавила: — В том числе, уверена, что вы больше никогда не допустите подобного, — видя, как его плечи расправляются, а взор наполняется решимостью, мысленно усмехнулась и деловым тоном добавила: — Все рабочие моменты будете решать с Василием Юрьевичем. Если что — то крайне важное и срочное, можете обращаться ко мне.

Повернувшись к Василию, медленно опустила задумчивый взор к земле. Не выказывая нетерпения, верный слуга спокойно ожидал распоряжений.

— Сейчас с Казаковым идете в администрацию, — негромко отдала приказ. — Опроси Твердохлебова лично. Окажете при необходимости помощь бухгалтеру, и пусть Игорь Ильич начинает принимать дела. Я подойду позже.

— Слушаюсь, госпожа, — отозвался Василий и привычно коротко поклонился. Бросив взгляд на собранного и очевидно готового прямо сейчас приступать к работе Казакова, едва заметно усмехнулся.

Посмотрев на меня, новый управляющий негромко, но твердо произнес:

— Я оправдаю ваше доверие, Софья Сергеевна.

Затем низко, но с достоинством мне поклонился и направился вместе с Василием в сторону администрации.

Проводив их фигуры пристальным взглядом, взяла под локоток задумчивую Катю. Подруга уже давно не любовалась тренировкой воинов, но внимательно слушала разговор. Не произнося ни слова, уверенно повела ее к родовому храму Изотовых. Основные распоряжения я отдала, и сейчас мне в администрации пока делать нечего: мужчины будут разговаривать по — мужски.

Идя знакомыми окольными путями, хозяйственно глянула на новое добротное двухэтажное кирпичное здание и удовлетворенно улыбнулась. Там, где прежде торчал обгорелый остов особняка, у меня будет производство артефактов: думаю, что лучшего места не сыскать.

Разрушенный практически до основания дом восстанавливать нет смысла. Жить в нем, однозначно, никто и никогда из рода Изотовых не будет. Выбирая место для производства, я желала отдать дань памяти давно ушедшим в другой мир боярыням, ведь те испокон веков слыли умелыми артефакторами. Ну и, конечно, немаловажно, что турин любого размера под рукой — выбирай только. Опять же, круглосуточная охрана.

Все необходимое оборудование уже завезли и установили. Я лично провела собеседования и буквально на днях приняла на работу шестерых довольно талантливых юношей. Сегодня они обустраиваются в жилой зоне рудника и уже завтра приступают к работе. В будущем штат планирую расширять, но пока… С этими бы справится. Как всегда, вопрос упирается в руководство: начальника у артефакторов еще нет.

Размышляя о всяком разном, осознавала, что мысли вновь и вновь возвращаются к Михаилу. Скрепя сердце, понимала: в чем — то он прав. Согласна, есть вопросы, которые мужчины могут и должны решать между собой. Но я — хозяйка и глава рода. А власть — штука очень хрупкая. Если хочешь ее удержать, необходимо владеть информацией. Я обязана сейчас лично контролировать то, что происходит. Как только ключевые фигуры в моем пока еще небольшом, но интенсивно развивающемся бизнесе будут поставлены на свои места, смогу получать информацию от них. А пока… Пока все останется так, как есть.

— Сонь, — негромко позвала Катенька.

— Что? — откликнулась, не замедляя шага.

— Что будет с управляющим?

Я взглянула на подругу и холодно произнесла:

— Если ворует только у рабочих, заставлю выплатить им все до копейки и уволю с «волчьим» билетом. Если еще и у меня… Без колебаний отдам под суд. Поедет срок отбывать на казенные рудники.

— Он старый, помрет же там. Не жалко? — подруга заглянула мне в глаза.

— Нет, — отозвалась безапелляционно.

Нахмурившись, девушка помолчала, а после задумчиво произнесла:

— Допустим, Твердохлебов воровал только у рабочих и в твой карман не лез. Но ты не даешь ему ни малейшего шанса исправится, увольняешь без возможности снова устроиться на работу управляющим. А Казакова, по вине которого погибли люди, спокойно назначаешь на высокую должность. Получается, вора жестко наказываешь, а на его место ставишь фактического убийцу. Не понимаю.

Усмехнувшись, долгим взглядом посмотрела на строгое лицо подруги, а затем негромко сказала:

— На самом деле все очень просто, — заметив недоумение в глазах Катеньки, улыбнулась. — Воровать я никому не позволю. Ни у рабочих, ни у себя. Твердохлебов поступил подло и понесет заслуженное наказание. Казаков же, — замолчала, подбирая слова, — профессионал и по натуре лидер. На производстве случается всякое, а он выводы сделал. Я же дала ему возможность не корить себя за прошлое, но реабилитироваться в своих же собственных глазах. Искренне заботясь о безопасности рабочих, Игорь будет из кожи лезть, чтобы оправдать мое доверие. Для меня это идеальный вариант управляющего.

— С Твердохлебовым — то понятно. Сама воров терпеть не могу, — кивнула девушка. — Но с Казаковым… Мне бы это и в голову не пришло, — честно призналась она и, вздохнув, добавила: — Глупость конечно, но мне все чаще кажется, что ты гораздо старше меня. Лет эдак на двадцать, — и смущенно покраснела.

Мысленно дав себе подзатыльник, внимательно посмотрела на прозорливую подругу. Сама того не ведая, Катенька в очередной раз напомнила мне о необходимости вести себя соответственно возрасту. Ведь и правда порой забываю, что мне не сорок, а всего — то восемнадцать.

Неожиданно вспомнив о версии боярыни Ирины Соболевой, почему я такая умница — разумница, улыбнулась и спокойно сказала:

— Мужчин в роду Изотовых давно нет. Меня, как старшую, с самого раннего детства готовили стать главой рода. Так что моя реакция и поведение — издержки воспитания.

Густо — густо покраснев, Катенька опустила взгляд. О чем — то глубоко задумавшись, она поднялась вместе со мной по широким ступеням древнего храма бояр Изотовых. Остановившись на крыльце, я обернулась.

Следуя, словно тень, за нами, но не желая мешать разговору, Ярослав всю дорогу предусмотрительно держался на почтительном расстоянии. Вот и сейчас, остановившись подле ступеней, он не торопился подниматься: опасности в родовом храме для меня нет никакой, мы оба это прекрасно знали.

Встретившись с воином взглядом, коротко обронила:

— Подожди нас здесь.

Заметив утвердительный кивок, привычно потянула на себя массивную деревянную дверь и первой вошла внутрь. Тихонько потрескивали пред ликами святых горящие свечи, и в уютном храме царил покой и тишина. Прохладный, напоенный благоуханиями воздух тотчас обнял меня, приветствуя.

Пройдя пару шагов, Катенька неожиданно остановилась. Повернувшись ко мне, твердо посмотрела в глаза и уверенно произнесла:

— В священном месте, где покоится прах ваших предков, скажу, не кривя душой: род Изотовых может гордиться своей главой, служить которой — великая честь. Я, полностью осознавая все последствия, хочу дать вам, боярыня Софья Сергеевна Изотова, вассальную клятву. Примите ли вы ее?

Привычно не выказывая эмоций, невозмутимо посмотрела на замершую в ожидании Екатерину. Откровенно говоря, я давно подумывала об этом. Катенька дворянка по рождению, и моей слугой она, естественно, быть не может. Только вассалом.

Подруге и своей правой руке я, конечно же, доверяла, но… Глупо полностью отрицать вероятность, что тот, кого считаешь близким, может неожиданно воткнуть нож в спину.

Связав себя вассальной клятвой, Катя абсолютно точно никогда и ни при каких обстоятельствах меня не предаст. А вот я смогу о ней заботиться официально, как о вассале, и взять под защиту. Нет, у меня не фобия или паранойя, просто стараюсь по мере возможности быть осторожной. Правда, не всегда получается.

— Потомственная дворянка Екатерина Федоровна Тимирязева, — произнесла торжественно, — я, боярыня Софья Сергеевна Изотова, как глава рода, готова принять у вас вассальную клятву.

Гордо выпрямившись и расправив плечи, рыжеволосая Катенька отчетливо произнесла те слова, что говорит в этом мире вассал, клянясь своему господину в верности:

— Я, Екатерина Федоровна Тимирязева, клянусь любой ценой исполнять ваши приказы, говорить вам только правду, не пощадить своей жизни за вас, чтить богов и защищать веру.

Искренняя клятва взлетела под своды древнего храма. Я же, глядя на часто краснеющую и стесняющуюся, но сейчас строгую и решительную Катеньку, понимала, что выбор юная дворянка сделала осознанный.

— Да будет так отныне и навеки! — произнесла завершающие ритуал слова.

В это же мгновение сиренево — золотистые потоки воздуха отлетели от меня и окутали моего первого вассала и самую близкую подругу. Клятва верности дана и принята.

Тепло улыбнувшись непривычно сосредоточенной Катеньке, ласково приобняла ее за худенькие плечи. Так, повернувшись к ликам святых, мы с ней плечом к плечу и стояли, потеряв счет времени. Каждая из нас, не произнося ни слова, просила высшие силы о самом сокровенном.

* * *

В кабинете управляющего рудником царила тишина. Лишь иногда она нарушалась шелестом листов и редкими словами присутствующих. Зарывшись с головой в документы, мой главный бухгалтер не первый час корпел над бумагами, а Василий и Игорь то и дело доставали со стеллажей затребованные им папки. Прежде энергично всем помогавшая Катенька сидела за свободным столом и устало смотрела в окно. На улице давным — давно стемнело.

Откинувшись на жесткую спинку стула, встревоженно посмотрела на задумчивую подругу. Минут тридцать назад ей позвонили. Молча выслушав, Катенька мгновенно изменилась в лице, однако мне ничего не сказала, лишь кривовато улыбнулась. Что же ее так расстроило? Но сейчас не место и не время, расспрошу позже.

Тоненький жалобный вздох неожиданно нарушил молчание.

Не скрывая презрения, взглянула на слегка помятого Твердохлебова. Притулившись возле краешка стола, тот сидел, не поднимая глаз. Впервые за все время пошевелившись, он осторожно коснулся до сих пор огненно — красного уха.

Почему Твердохлебов так выглядит, я Василия намеренно не спрашивала: все очевидно. Прочитав письменное объяснение теперь уже бывшего управляющего, и сама бы с удовольствием открутила ему второе.

Жулик утверждал, что у меня не взял ни копейки, однако не отрицал, что исправно воровал зарплату у рабочих. И не только у смены Казакова, а у всех. Парадокс в том, что украденное Твердохлебов не тратил: как самый последний скупердяй и идиот, вносил все до копеечки на личный счет. Правда, не смог и внятно объяснить, зачем ему были нужны чужие деньги.

Все сворованное у рабочих он уже вернул на счет фирмы. До завтра Калинин уточнит и перечислит каждому то, что причитается. Сейчас же бухгалтер проводил полную ревизию финансовых документов рудника.

— Госпожа, — негромко позвал Василий. Встретившись с моим вопросительным взглядом, произнес: — Время уже позднее. Очевидно, до утра мы не закончим. Как только будут результаты — сразу сообщу.

Прекрасно понимая, что слуга так ненавязчиво и деликатно заботится обо мне, глубоко вздохнула. Василий абсолютно прав. Мне тут и правда делать уже нечего. С Казаковым все рабочие и организационные моменты обсуждены, распоряжения отданы.

— Жду результатов, — кивнула и поднялась с так надоевшего жесткого стула. Мельком глянула на грустную Катеньку. — Поехали домой.

Подождав, пока подруга выберется из — за стола, первой вышла из душного помещения.

Устроившись на заднем сидении, я через лобовое стекло смотрела на ложащуюся под колеса автомобиля дорогу. Рядом тихонько, словно мышка, сидела Катя. Не выказывая ни тени усталости, Ярослав уверенно управлял машиной.

Взглянув на дисплей телефона, неодобрительно поморщилась: время близилось к полуночи. А дома ведь нас терпеливо ждали к ужину Надежда и девочки. Умная и все понимающая экономка час назад позвонила и попросила дозволения уложить юных боярынь спать. Конечно же, девочки и Надежда расстроились, но не обиделись: они у меня молодцы. А вот Михаил… Он не позвонил и не написал.

М — да. Отличный получился сегодня праздник.

Не желая сейчас опять думать о Мише, посмотрела на крайне молчаливую Катеньку.

— Что случилось? — поинтересовалась, не сводя с подруги пристального взгляда.

Насупившись, та какое — то время молчала, но в итоге тяжело вздохнула и глухо произнесла:

— Звонила секретарь директора. Меня завтра вызывают. Лемешев в ярости, он требует моего отчисления. Утром приедет в школу.

— Хм, — помедлив пару мгновений, спокойно произнесла: — К директору пойдем вместе. Отчислить тебя не позволю, — видя, как встрепенулась и, очевидно, желает возразить подруга, строгим тоном добавила: — Это не обсуждается.

Пождав губы, Катя с горечью прошептала:

— Я испортила тебе весь день рождения.

— Прекрати, а? — с укором посмотрела на подругу и, желая подбодрить, тепло улыбнулась: — Все будет хорошо.

Прикрыв глаза, сделала вид, что задремала, но меж тем напряженно обдумывала довольно затруднительную ситуацию. Простым диалогом с Лемешевым тут не обойтись: он влиятельный и очень сложный человек. Нужно что — то срочно придумать.

За размышлениями время в дороге прошло незаметно. Приехав домой, мы с Катей тихонечко поднялись на второй этаж. Пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам.

В мягком свете ночника я прошла по спальне. Положив мобильный на стол, повернулась и широко улыбнулась. Видимо, близняшки из последних сил пытались меня дождаться и вручить подарок, но сон оказался сильнее. Улегшись поверх одеяла, две юные особы в длинных ночных сорочках спали на моей кровати крепким сном.

Аккуратно вытянув из пальчиков Елизаветы бледно — розовый изрядно помятый конверт, прочитала надпись: «Любимой сестренке Сонечке. С днем рождения!». Покусывая губы в попытке сдержать нахлынувшие эмоции, осторожно открыла и с трудом подавила смех. Предо мной была тщательно нарисованная на сложенном вдвое листе карта к зарытому у нас в саду кладу.

Пряча довольную улыбку, быстро переоделась. Принять душ хотелось, но, боясь потревожить сон сестер, решила отложить все гигиенические процедуры на утро. Тихонько прошмыгнув в гардеробную, взяла большой нежно — голубой плед и вернулась в спальню.

Тихий гул поставленного в беззвучный режим телефона привлек внимание. Нахмурившись, подошла и, глянув на дисплей, удивленно хмыкнула. Только что звонил Михаил. Пока смотрела на телефон, тот мигнул, уведомляя о поступившем сообщении. Тяжело вздохнув, прочла:

«Соня, очень хочу тебя сейчас увидеть».

— А я хочу спать, — тихонечко пробормотала, страстно желая только одного — лечь в постель.

Отложив мобильный, на цыпочках подошла к кровати. Очень осторожно улегшись меж девочек, укрыла нас всех мягким пледом. Тотчас придвинувшись, близняшки прижались ко мне с двух сторон.

Вот оно — счастье!

Устало улыбнувшись, закрыла глаза. Не обращая внимания на жужжание телефона, сама не заметила, как уснула.