Глава 28 Княжеский суд

В большом зале Дома правосудия было на редкость многолюдно. В громадном помещении, рассчитанном на тысячу человек, все места оказались заняты. Зрелище действительно предстояло уникальное: светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский за время своего правления лишь пару раз лично рассматривал сложные дела.

Первое закончилось оправдательным, а второе обвинительным приговором — подсудимый отправился на пожизненную каторгу. И хотя оба вердикта признавались справедливыми, к княжескому суду обвиняемые и их защитники старались не прибегать.

Светлейшего князя уважали и вполне обоснованно боялись. В отличие от обычного суда, решение Разумовского не подлежало обжалованию. Осуществляя правосудие, он имел право как помиловать, так и лично покарать смертью.

А еще на княжеском суде использовался редкий артефакт правды. Его обмануть нереально, однако опытные судебные юристы знали уловки, чтобы древняя реликвия не отреагировала. Они умели строить фразы так, что вроде и правды не говоришь, однако и не врешь. Но Игорь принял меры: его виртуозно задаваемые вопросы подразумевали лишь однозначный ответ. И артефакт мгновенно сообщал, лжет человек или нет. Так что никто не желал зазря рисковать. Каторга все ж таки получше смерти: городские суды крайне редко выносили смертные приговоры.

Пришедший сегодня на заседание народ был взбудоражен не на шутку. Судит сам — сам! — князь, еще и слушается дело редчайшего мага разума, об этом вот уже целые сутки вещали в сети, газетах и по телевизору. Репортеры добыли информацию о давно позабытых нелюдях и поспешили поделиться с народом. И теперь сам факт существования Потемкина заставлял жителей Южного княжества жутко нервничать. Однако, невзирая на страх, они толпой пришли на процесс.

Щелкали фотоаппараты, черные блестящие объективы видеокамер бесстрастно следили за зрителями, тихонько переругивались меж собой журналисты, воюя за наиболее удачные места. В воздухе разливалось напряжение. С минуты на минуту приведут обвиняемого, займут свои места члены суда, и процесс начнется.

Бледная до белизны Катерина недвижимо замерла на жестком стульчике в первом, пустующем, ряду, предназначающемся для свидетелей. Рядом с вассалом рода Изотовых сидел всего лишь один человек — Ярослав. Воин, как и всегда, сохранял внешнюю невозмутимость.

Наклонившись к Катерине, он едва слышно шепнул жутко нервничающей девушке:

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо.

Покрываясь липким потом под прицелом видеокамер, юная дворянка тоскливо глянула на телохранителя и отвернулась. В каких-то десяти метрах прямо перед ней возвышался массивный стол — места судей. Тот пустовал, но девушка настолько накрутила себя и перенервничала за последние сутки, что боялась лишний раз вздохнуть.

Нервно покусывая губы, Катя перевела взор на «виновницу» сегодняшнего процесса. Переполненная чувством собственной значимости начальница отдела опеки не выказывала тревоги. Гордо выпрямившись, она вместе со своим защитником удобно устроилась неподалеку за небольшим столиком.

Тамара Прокофьевна то и дело поверх очков надменно оглядывала репортеров, поджимая губы, презрительно смотрела на видеокамеры и еще не занятую обвиняемым здоровенную клетку. Затем наклонялась к седому представительному мужчине в элегантном костюме и о чем-то тому сердитым шепотом толковала. Защитник же в ответ лишь скупо улыбался и внимательно слушал клиентку.

Люди в зале все чаще и громче переговаривались. Слышались нервные смешки и предположения, чем закончится суд. А в душе Катеньки с каждой минутой нарастал страх, грозя вылиться в безотчетную панику.

Закусив до крови губу, она положила руки на коленки и крепко сцепила пальцы.

«Как хорошо, что нам сказали девочек с собой не брать», — подумала тоскливо, страстно мечтая оказаться прямо сейчас где-нибудь подальше.

Впрочем, Катерина, даже если бы не являлась свидетелем, все равно бы пришла. Юная вассал рода считала себя обязанной хоть как-то помочь восторжествовать справедливости. Теперь она была уверена — в смерти Софьи повинен Потемкин. И пусть по другому поводу, но он должен понести наказание!

Ярослав же прибыл по собственной инициативе, на присутствии телохранителя никто не настаивал. Но воин, так же, как и Катерина, просто не мог остаться в стороне.

Гулко хлопнувшая металлическая дверь заставила девушку вздрогнуть. Испуганно округлив глаза, она, не мигая, смотрела на входящих в зал один за другим рослых воинов. Бесшумно ступая, суровые мужчины в черной униформе княжеского рода встали вдоль стены за столом суда.

Едва они застыли грозными статуями, воцарилась тишина. В гробовом молчании в зал ввели Потемкина.

Не обращая внимания на десятки камер, устремленных в его сторону, маг разума шел горделиво задрав подбородок. На шее и запястьях одетого в строгий костюм мужчины поблескивали металлом блокираторы, однако на его лице Катенька видела все то же надменно-презрительное выражение.

Юная дворянка изумленно хлопнула ресницами. Она не понимала, чем вызвано спокойствие нелюдя. Неужто надеется на оправдательный приговор?

Наблюдая за тем, как Потемкина завели внутрь клетки, девушка обратила внимание на подошедшего к нему стройного моложавого мужчину. Приблизившись к толстым прутьям, маг разума слушал его тихую речь и кивал.

Наплевав на приличия, Катя старательно прислушалась, но, увы, не разобрала ни слова. С досадой поморщившись, она внезапно сделала для себя открытие, что мужчина, общающийся с Потемкиным, вполне может быть его защитником.

Надо же, и этого защищают!

Сердито поджав губы, неискушенная девушка тихонько вздохнула. О подобном она даже не подумала.

«А если князь его оправдает? И девочек отдадут ему под опеку?» — промелькнула заполошная мысль, и липкий страх щупальцами крепко сжал душу. Сердце молниеносно переместилось куда-то в горло и быстро-быстро застучало.

Катя судорожно сглотнула. Она боялась неимоверно, не осознавая, что пугает больше. Точнее, девушку страшило все и сразу.

— Встать! Суд идет! — внезапно прогремел мужской голос.

Шелест одежды, скрип сидений и взволнованный шепот коснулись слуха Кати. Медленно встав, она испуганно посмотрела на вошедших в зал. Отчего-то ей казалось, что князь будет один, но нет, ошиблась.

Игорь Владимирович зашел в сопровождении двух мужчин, судя по белоснежным мантиям с элегантными воротничками — городских судей. Следом за ними чинно вышагивал юноша в темно-синей форме работника суда. В руках он с гордостью нес небольшой прозрачный шар, видимо, тот самый артефакт правды.

Усевшийся за столом меж своих спутников Разумовский в черном, отделанном золотом княжеском кителе казался неприступной крепостью. За спиной Кати моментально пронесся восхищенный шепот: женщины восторгались внешностью князя. Приглядевшись, девушка внезапно осознала, что Игорь Владимирович действительно безумно привлекательный мужчина. А красавчик Михаил внешне на отца, конечно, сильно похож. И как только раньше в школе не замечали?

Девушка с досадой поджала губы, продолжая изучать князя. И отчетливо поняла, чем отец и сын различаются. У старшего Разумовского было то, чем княжич гордиться пока не мог: взрослый, невозмутимый мужчина обладал той редкой внутренней силой, которая моментально вызывала желание склонить перед ним голову и делать что прикажет. Он — бесспорный лидер, владыка.

Мурашки страха пробежали по коже Кати. Боясь пошевелиться, она вместе с остальными присутствующими продолжала стоять, ожидая дальнейших распоряжений.

Меж тем светлейший князь обвел зал пронзительными ярко-васильковыми глазами. Дождавшись, когда юноша установит шар на специальной подставке рядом со столом суда и отойдет, Разумовский сухо обронил:

— Прошу садится. Княжеский суд объявляю открытым.

Под аккомпанемент шуршания одежды и скрипа стульев Катенька села. Выпрямив спину, вновь сильно переплела пальцы. Переместившейся вниз страх больше не стоял комом в горле, но сводил живот.

Тем временем, пошелестев документами в папке, судья, сидящий справа от Разумовского, деловито произнес:

— На рассмотрение княжеского суда поступило дело в отношении дворянина Егора Николаевича Потемкина, обвиняемого в применении магии разума с целью получения собственной выгоды, — не отрывая глаз от текста, он быстро зачитал: — В служебном кабинете начальника отдела опеки городской администрации Тамары Прокофьевны Власовой состоялось заседание комиссии по вопросу об опеке над несовершеннолетними боярынями Изотовыми, Елизаветой и Александрой. На опеку претендовали двое — вассал рода Изотовых Екатерина Федоровна Тимирязева и супруг скоропостижно скончавшейся боярыни Изотовой Егор Николаевич Потемкин. Изучив анкеты кандидатов и выслушав мнение несовершеннолетних боярынь, Власова приняла решение отдать опеку вассалу рода Тимирязевой. Тогда Потемкин с возгласом «Не бывать этому!» бросился к столу потерпевшей и, используя силу магии разума, попытался оказать на ту воздействие. Его преступные действия были пресечены прибывшими сотрудниками спецотряда. Потемкин на месте арестован и помещен в изолятор временного содержания, — судья сделал паузу и сухо обронил: — Потерпевшая Тамара Прокофьевна Власова, вам слово.

Тотчас поднявшись, защитник начальницы отдела опеки подбадривающе улыбнулся своей клиентке. Затем, обведя внимательным взглядом зал, спокойно заговорил:

— Я являюсь доверенным лицом Тамары Прокофьевны и представляю ее интересы. Меня зовут Андрей Дмитриевич Рязанов.

Слушая пролетевший по залу одобрительный гул и перешептывание за спиной, Катерина не отводила взора от юриста. Его имя ей ни о чем не говорило, но из долетающих обрывочных фраз стало понятно — он настоящий профессионал.

— Уважаемый суд, без сомнений, вы ознакомились с материалами дела. Буду краток, — все так же спокойно продолжил юрист. — Как вам известно, глава рода Изотовых, восемнадцатилетняя боярыня Софья Сергеевна Изотова, после двух месяцев брака с Егором Николаевичем Потемкиным скоропостижно скончалась. Законными наследницами и фактически единственными представителями древнего рода остались две несовершеннолетние девочки, сестры-близнецы, — примолкнув, Рязанов дождался сокрушенных вздохов и перешептываний. — Обвиняемый претендовал на опеку над несовершеннолетними, очень обеспеченными наследницами. Однако, узнав об отказе, решил, что имеет право применить мерзкую, запретную силу мага разума, и кинулся на беззащитную женщину, — юрист многозначительно замолчал, нахмурился и внимательно осмотрел зрителей. Неодобрительный ропот пролетел по залу. Выждав нужный момент, Андрей Дмитриевич с искренним негодованием произнес: — Движимый корыстью, Потемкин желал подчинить несчастную женщину. А ведь та не могла оказать ему ни малейшего сопротивления! Он действовал точно так же, как всегда поступали маги разума, те, кого за их жуткие злодеяния мы до сих пор называем, — на миг примолкнув, с гневом отчеканил: — Нелюди, ибо другого слова они не заслуживают, — услышав это, толпа заволновалась, гул в зале усилился, раздались гневные выкрики в адрес треклятого мага разума и пожелания смерти. Дождавшись, когда шум стихнет, Рязанов хорошо поставленным голосом торжественно заявил: — Но заслуженная кара всегда настигает преступивших закон, — обведя строгим взглядом притихших зрителей, юрист повернулся к членам суда. — Прошу светлейшего князя применить к Потемкину Егору Николаевичу исключительную меру наказания и вынести смертный приговор.

Громкие аплодисменты и одобрительный рев взорвали воздух, демонстрируя настрой народа. Тихонько выдохнув, Катенька осмелилась вновь взглянуть на суд.

Откинувшись на высокую спинку кресла, Разумовский бесстрастно рассматривал людей в зале. Судья, сидящий от него слева, перебирал какие-то бумаги и задумчиво жевал губами.

«Интересно, о чем князь думает? Почему прямо сейчас не примет решение? Ведь все понятно уже!» — заметались мысли в голове девушки. Плотно прижавшись к спинке стула и желая хоть немного унять тревогу, она с силой скрестила ноги в лодыжках.

Судья, что говорил ранее, предупреждающе поднял ладонь, прося тишины. Через несколько мгновений шум стих.

— Предоставляется слово обвиняемому Потемкину Егору Николаевичу, — деловито сообщил он.

Встав из-за стола, находящегося поблизости от клетки с обвиняемым, темноволосый молодой мужчина в гнетущей тишине бодро произнес:

— Добрый день, уважаемый суд. Меня зовут Константин Леонидович Александров. Я доверенное лицо Егора Николаевича Потемкина и представляю его интересы, — не реагируя на неодобрительный гул в зале, юрист невозмутимо продолжил: — Андрей Дмитриевич напомнил нам о тех, кого ненавидят до сих пор — нелюдях. Без сомнений, за свои жуткие преступления они заслуживают смерти, — замолчав, мужчина спокойно посмотрел на присутствующих. Шепот удивленных людей пролетел по залу.

Повернув голову, Катя с изумлением разглядывала Александрова, искренне не понимая его действий. Он же вроде должен защищать клиента? Что вообще происходит?!

— Да вот только представитель потерпевшей, видимо, позабыл, что суд выносит решение на основании фактов и доказательств, а никак не по голословным обвинениям, — нарочито озабоченным тоном сообщил молодой юрист. — Суду не предоставлено ни единого подтверждения того, что Егор Николаевич Потемкин вообще владеет магией разума, — ошарашил зрителей Константин Леонидович. — Моим коллегой очень красочно описаны действия моего клиента в администрации. Для подтверждения даже приглашен в суд свидетель — вассал рода Изотовых Екатерина Федоровна Тимирязева.

Встретившись с защитником Потемкина взглядом, Катенька до боли стиснула побелевшие пальчики. Стараясь сохранить самообладание под прицелом многочисленных видеокамер, девушка держалась из последних сил. Ей казалось — еще чуть-чуть, и она просто упадет в обморок от напряжения.

Тяжко вздохнув, юрист понизил тон и уверенно заявил:

— Екатерина Федоровна потомственная дворянка. Лгать ей не по чести. Но девушка может рассказать суду только то, что видела. И это будет, конечно же, правдой. А видела она, как мой доверитель после сообщения об отказе в опеке устремился к столу потерпевшей со словами «Не бывать тому!», — Константин сокрушенно пожал плечами. Неторопливо пройдясь возле своего стола, остановился и проникновенно сказал: — Вина Егора Николаевича, безусловно, есть, — в напряженной тишине его голос слышался во всех уголках зала, — но лишь в том, что не сдержался, как подобает дворянину, сделал пару шагов к столу начальника опеки. Вина Егора Николаевича в том, — Александров выдержал долгую паузу, привлекая внимание и суда, и зрителей, — что выкрикнул, видимо, по мнению обвинения, жуткую фразу: «Не бывать этому!», — с удовлетворением отметив озадаченность на лицах людей, он с непритворным негодованием поинтересовался: — И за нее карать смертью?!

— Как же так? Потемкин, что, невиновен? — внезапно раздался сердитый голос начальницы отдела опеки. — Меня же уверили, что вдовец — маг разума, тот самый нелюдь! И собирался на меня воздействовать! Как это понимать?! — женщина грозно пробуравила взглядом своего невозмутимого защитника.

— Вот и я о том. Ни единого доказательства, — глубокомысленно заявил молодой юрист. Неодобрительно покачав головой, защитник обвиняемого решительно повернулся к суду и громко закончил: — Прошу светлейшего князя оправдать Егора Николаевича Потемкина.

Люди принялись перешептываться, с явной злостью поглядывая на Рязанова. То и дело звучали возгласы, что Потемкин вовсе не жуткий нелюдь, и его обвинили огульно. Склонившись к Разумовскому, судьи по очереди о чем-то князю тихонько говорили.

Меж тем лучший судебный юрист Южного княжества Андрей Дмитриевич Рязанов, не реагируя на злобный шепот Тамары Прокофьевны, поразительно хладнокровно ждал реакции судей. Абсолютно все происходящее он спланировал, а его амбициозный молодой коллега с радостью проглотил наживку.

Конечно же, у стороны обвинения не имелось ни единого доказательства вины Потемкина в покушении на преступление. Да вот только оно и не требовалось. Весь судебный процесс был создан с одной-единственной целью и исключительно в интересах боярыни Изотовой. Произошедшее в администрации послужило лишь отличным поводом для привлечения внимания прессы и жителей княжества. С минуты на минуту наступит кульминационный момент, ради которого все затевалось.

— Тихо! — прогремел грозный голос судьи, ведущего процесс. В зале постепенно стихло. Внезапно прежде неактивный артефакт засветился приятным желтым светом. — Напоминаю сторонам: согласно регламенту княжеского суда сейчас должны быть заданы вопросы потерпевшей, обвиняемому и свидетелям. Представитель потерпевшей, вы уверены, что суду стоит терять время, опрашивать вашего свидетеля и клиентку? — сухо поинтересовался судья.

Неторопливо встав, Андрей Дмитриевич сдержанно произнес:

— Уважаемый суд, сторона защиты, хочу обратить ваше внимание на обвинение, предъявленное Потемкину, — взяв лист бумаги со своего стола, юрист громко прочитал: — На рассмотрение княжеского суда поступило дело в отношении дворянина Егора Николаевича Потемкина, обвиняемого в применении магии разума с целью получения собственной выгоды.

— Мы это прекрасно помним. К чему вы клоните? — с долей раздражения пробурчал один из судей. Неодобрительно поморщившись, второй судья быстро глянул на светлейшего князя, но тот по-прежнему бесстрастно смотрел на опытного юриста.

— Я говорю о том, что заявленное обвинение не утверждает, будто потерпевший по делу один, — мгновенно раздался слаженный гул удивленных и ничего не понимающих людей, а Андрей Дмитриевич продолжил зубодробительным, малопонятным юридическим языком: — Согласно действующим нормам права Российской империи, в ходе рассмотрения княжеским судом дела по обвинению в тяжком преступлении сторона обвинения имеет право делать заявления о рассмотрении требований иных лиц, пострадавших от таких же деяний. В связи с этим прошу суд выслушать показания еще одного лица, пострадавшего от преступных действий Потемкина. Ну а дальше уважаемый суд сам решит, стоит или нет опрашивать присутствующих сейчас в зале Власову и Тимирязеву.

— Возражаю! — громко заявил молодой юрист, поднимаясь с места. — Сторона обвинения, очевидно, пытается затянуть процесс, — он пренебрежительно хмыкнул. После, широко улыбнувшись зрителям в зале, перевел взгляд на суд. — Боюсь, скоро Андрей Дмитриевич в поисках доказательств предложит выслушать духов предков.

Рязанов не дрогнул ни единым мускулом на лице, ожидая ответа на свою просьбу.

— С юридической точки зрения просьба к суду правомерна, — задумчиво произнес прежде молчащий судья, вопросительно посмотрев на князя.

— Вызывайте вашего второго потерпевшего, — сухо обронил Разумовский и, явно демонстрируя неодобрение, поморщился. Затем, глянув на наручные часы, ледяным тоном добавил: — У вас три минуты. Время пошло.

— Благодарю, — кивнул Андрей Дмитриевич. Быстро достав из кармана телефон, набрал номер и произнес лишь два слова: — Суд ждет.