Глава 35

Шикарный автомобиль представительского класса медленно двигался в плотном потоке машин. Вольготно развалившись на заднем сиденье, одетый с иголочки князь Северный поглядывал в окно и неодобрительно морщился. Петр Петрович Коршунов терпеть не мог шумную, многолюдную столицу. Да и, в принципе, не любил куда-либо ездить.

Ни для кого не было секретом — хозяин Северного княжества сильнейший универсал Коршунов покидает свой гигантский особняк лишь в исключительных случаях. И редко кого приглашает в гости.

Баснословно богатый мужчина, окружив себя гаремом из красавиц-наложниц, наслаждался жизнью в пафосном родовом гнезде, при этом держал в ежовых рукавицах и супругу, и малолетнего сына. А бизнес-процессы хладнокровный универсал отлично контролировал и удаленно. Словно ядовитый паук, плел паутины интриг, добиваясь цели невзирая ни на что.

Глава влиятельнейшего княжеского рода Коршуновых ничего не делал просто так — только с выгодой лично для себя и своего рода. Не брезговал он играть и по-грязному. Каждое появление Петра на светских мероприятиях вызывало волнение средь дворянства: его вполне обоснованно опасались, а многие всерьез боялись.

Сегодня — тот редкий случай, когда князь Северный прилетел в Москву. Приглашение самого императора на званый обед в память ушедшей к предкам супруги игнорировать нельзя. Расценят как неуважение.

Вспомнив о причине визита в столицу, Коршунов скрипнул зубами. Покойную императрицу даже после смерти он люто ненавидел.

Красавец князь нравился женщинам и с легкостью находил к ним подход. Но вот с Елизаветой Павловной, как ни старался, общение не задалось. Фактически руководя страной вместо венценосного супруга, она испытывала к Северному необъяснимую неприязнь, хоть и старательно не показывала вида.

Перед самой смертью Елизаветы Павловны князь направил императору прошение о передаче роду Коршуновых давным-давно заброшенной полуразрушенной деревеньки близ одного из притоков Амура. Империи та ни зачем не сдалась, а вот князю Коршунову — требовалась позарез.

На территории Северного княжества велась добыча алмазов, гранатов, аметистов, шпатов и ставролитов, но все было не то. Петр Петрович страстно желал иметь собственное месторождение турина и для осуществления мечты денег не жалел.

По его приказу в княжестве исследовали буквально каждый клочок земли. И в один прекрасный день наконец сообщили долгожданную новость — в тайге, под покосившимися, сгнившими домами обнаружены залежи уникального минерала. Да вот только имелась загвоздка. Оказывается, эта земля не принадлежит роду Коршуновых, а находится в собственности империи.

Направляя прошение, Петр не сомневался — деревню передадут. Обычная, устоявшаяся практика. Ан нет, отказ. Выясняя причину, Коршунов получил от приближенных к императорской семье предельно прозрачный намек — Александр Борисович прислушивается к мнению супруги, а та против.

Естественно, Северный пытался выяснить причину, почему находится в такой немилости у государыни, но без толку. Похоже, зловредная старуха его чисто по-женски невзлюбила. Стерва!

Петр добела сжал кулаки.

Конечно, после ее смерти князь вновь подал прошение, но пока ответа не получил. И сегодня на званом обеде Коршунов планировал пообщаться на данную тему с императором, подтолкнуть того к нужному решению.

Мысли мужчины внезапно свернули на князя Разумовского. Петр тотчас скривился, словно лимон откусил. Вот этот везунчик был прямо-таки обласкан обоими правителями. Коршунову же приходилось из кожи вон лезть, чтобы оставаться в милости у императора.

Северный не питал ненависти к хозяину Южного княжества, скорее, его глодала… лютая зависть. Отлично владея собой, Петр Петрович демонстрировал исключительно дружелюбие и лояльность, но при любом удобном случае вредил и оттого испытывал удовольствие. Ну а когда появилась перспектива физически устранить Южного, он не колебался ни мгновения. Скорое получение долгожданного месторождения турина, смерть Разумовского… Душа мужчины млела от предвкушения.

Увы. Снова неудача.

А сегодня князьям впервые за долгое время предстояло встретиться лично, и Петр Петрович тревожился. В то, что Южный не знает о заказчике теракта, Северный не верил. Да вот только вполне ожидаемой войны ему до сих пор не объявили! Даже больше — Разумовский вел себя так, словно ничего не произошло.

В тот самый миг, когда элитные воины не вышли на связь, Петр понял — что-то пошло не по плану. Но все же надеялся.

Выслушав доклад о землетрясении в Степном, взрывах в шахте и визите Южного на рудник, Коршунов лично смотрел репортажи журналистов и ждал новостей о скоропостижной кончине недруга. Полезший спасать людей Игорь, вне сомнений, надышался охровой пыли и должен вот-вот умереть.

Но нет, на следующий же день после теракта живой и здоровый Южный, как ни в чем не бывало, вершил княжеский суд. Причем над его, Петра, личным магом разума! А уж появление на процессе воскресшей боярыни Изотовой и вовсе поразило.

Ситуация выходила из-под контроля. И Северному оставалось просто ждать ответных действий Разумовского. Однако тот изумлял… бездействием.

Вполне предсказуемо взяв под официальное покровительство род Изотовых, Игорь не стал предъявлять права на перспективную невесту-боярыню. Напротив, сразу же уехал в столицу. А Софья, судя по донесениям соглядатаев, принялась рассматривать кандидатуры потенциальных женихов.

Прошла любовь, завяли помидоры? По всему выходило именно так.

Впрочем, как доносили лазутчики, Южный взял под контроль бизнес рода Изотовых, так что в заключении брака с боярыней необходимость отпала. Софья Изотова невеста, конечно, перспективная, но, видимо, у Игоря теперь иные планы.

Только вот какие?! Естественно, Северного не интересовали амурные дела Разумовского. Он напряженно ждал мести и не выпускал недруга из поля зрения ни на миг.

Желая изощренно отомстить, Игорь, по логике Коршунова, должен был искать аудиенции императора. Но и здесь Разумовский продолжал удивлять. За те три недели, что находился в Москве, он не появился во дворце ни разу!

Игорь Владимирович просто-напросто вводил в светское общество признанного бастарда. И, по слухам, занимался поисками невест и для сына, и для себя любимого. В последнее Северный не особо верил. Скорее всего, Южный прощупывал возможных союзников.

Но вот готовится ли он к войне? Никаких действий по укреплению своего войска или его переброске к границам Южный не предпринимал, наоборот, фактически вел привычную жизнь. Однако в то, что светлейший князь Игорь Владимирович Разумовский спустит дело на тормозах и не отомстит, поверить было крайне сложно.

Коршунов не мог сейчас просчитать действий оппонента, оттого испытывал раздражение и постепенно терял привычное хладнокровие. Даже итог сегодняшней встречи спрогнозировать не получалось. Контролировать развитие событий с Разумовским выходило крайне плохо.

Князь Петр Петрович Коршунов неодобрительно поморщился. Проигрывать он не любил.

* * *

В поистине громадном, именуемым Большим зале резиденции императора играла тихая музыка, меж накрытых столов тенями мелькали вышколенные официанты. Совсем скоро появится самодержец всероссийский Александр Борисович, и начнется званый обед.

Ожидая государя, преисполненные собственной значимости разряженные по последней моде мужчины и женщины то и дело кидали взгляды на стоящий обособленно стол, накрытый на одну персону: он предназначался императору.

Важно дефилируя по натертому до блеска мраморному полу, дворяне — сегодня без малого здесь присутствовало девятьсот человек — выискивали знакомые лица, собирались в небольшие группки, привычно общались. Красавицы улыбались, позируя фотографам, а главы родов весьма охотно отвечали на вопросы журналистов.

Меж тем государь вовсе не торопился к гостям. В одной из маленьких, наглухо закрытых защитой комнат дворца он общался со светлейшим князем Южным. Мужчины и прежде разговаривали по закрытому каналу связи, но сегодня возникла необходимость в личной встрече: император планировал отречься от власти.

— Игорь, максимум послезавтра вечером, — безапелляционно произнес самодержец. — Я устал.

Сильно сдавший после смерти супруги мужчина откинулся на спинку массивного кресла, тяжко вздохнул.

— Как скажете, ваше императорское величество, — довольно спокойно промолвил Разумовский. — Не смею противиться.

Замолчав, князь едва заметно нахмурился. Император сегодня огорошил. Игорь надеялся, что тот продержится хотя бы полгода, но измотанный, стремительно постаревший мужчина жаждал покоя. Впрочем, Разумовский догадывался об истинной причине нежелания оставаться у власти: без мудрых советов супруги Александр Борисович просто не привык управлять огромным государством и боялся совершить фатальную ошибку.

Но что можно успеть сделать за два дня?

Безусловно, из-за решения государя многие планы хозяина Южного княжества менялись. Но уж точно не сегодняшний. В случае положительного исхода авторитет Разумовского у дворянства сильно укрепится. О простых людях и говорить нечего: будут возносить до небес.

Однако имелась проблема — Игорь обязан действовать максимально аккуратно. Теперь на кон поставлены не только его собственное здоровье и, возможно, жизнь, но и дальнейшая судьба Российской империи.

Отложить задуманное даже на время, оставив таким образом могущественного врага за спиной, Игорь позволить себе не имел права. После вступления на престол и так придется несладко. Эти три недели в Москве Разумовский тесно общался с главами родов и был абсолютно уверен — непременно найдутся те, кому не по вкусу новый император. Дополнительные и, вне сомнений, серьезные проблемы с влиятельным, сильным княжеским родом Коршуновых совсем ни к чему.

Помолчав, Александр Борисович остро глянул на своего преемника и поинтересовался:

— Знаешь ведь, что Коршунов буквально жаждет ту деревню получить? — видя безмятежное спокойствие на лице Разумовского, понимающе усмехнулся. Затем со значением предложил: — Может, пока не следует сообщать?

— Сегодня день памяти Елизаветы Павловны. Бокал вина из ваших рук смягчит отказ, а тост в честь ушедшей к предкам матушки императрицы предельно ясно укажет на причину, — хладнокровно ответил Игорь.

— Бокал вина, говоришь? — задумчиво протянул Александр Борисович, сплел меж собой сильно задрожавшие пальцы. Затем выдержал длительную паузу, а после тихо сказал: — Тебе дальше править империей. Уверен, ты знаешь, что делаешь, — примолкнув на миг, глубоко вздохнул. — Мне не нравится твоя затея, но помогу. Устал я от интриг, Игорь, — признался внезапно. — Ступай. Тебе дадут знак, когда подойти.

— Благодарю за аудиенцию, государь.

Встав, князь уважительно поклонился и направился к выходу. Положив ладонь на ручку двери, дождался, пока та засветится нежно-зеленым, извещая о снятии защиты, затем вышел из комнаты.

Прикрыв за собой дверь, Игорь нашел взглядом личного слугу императора. Стоя чуть поодаль, у стены, рыжеволосый, гладко причесанный мужчина смотрел вопросительно. Не промолвив ни слова, Разумовский коротко кивнул. Слуга государя поклонился, давая понять — о договоренности помнит, все будет исполнено.

Соглашаясь выполнить просьбу князя, находящегося в особой милости у господина, верный слуга не шел против клятвы, данной императору. Даже больше — многоопытный мужчина подозревал, кто вскорости заменит Александра Борисовича на троне. А значит, задуманное светлейшим князем Разумовским пойдет во благо. И ему самому, и империи.

Тем временем Игорь резко развернулся и уверенно пошел по известному лишь избранным узкому коридору, ведущему в Большой зал резиденции. Начинался финальный этап устранения врага.

Государь сам, без уговоров, согласился помочь. Хотя, конечно же, он не знал, а Игорь, разумеется, не стал рассказывать, что сегодняшний званый обед — составная часть княжеского плана. Пара слов, словно невзначай брошенных нужному человеку в нужное время, и результат получен: самодержец собрал многочисленных знатных гостей на день памяти почившей матушки императрицы.

Ловушка для Северного расставлена, осталось лишь захлопнуть.

Незаметно смешавшись с гостями, Игорь без особого труда отыскал Михаила и его спутницу. Стоя в обусловленном месте средь щебечущих девушек на выданье, княжич блистал красноречием, купаясь во внимании красавиц, благо, за три недели практически со всеми успел перезнакомиться.

Спутница сына — почтенного возраста элегантно одетая женщина в изящной шляпке с легкой сеточкой вуали, закрывающей пол-лица, — предпочитала молчать. На незнакомку дворянки поглядывали, но, не замечая у той особого интереса, не донимали расспросами.

В плане Южного ей сегодня отводилась своя, особая роль. Впрочем, настоятельница женского монастыря Ангелина Васильевна Соловьева об этом даже не подозревала. Искренне уважая покойную императрицу, она была безгранично, буквально до слез счастлива, получив приглашение Игоря Владимировича съездить в Москву, составить им с сыном компанию на званом обеде. И, конечно же, просьбу хозяина Южного княжества согласилась выполнить без лишних вопросов. Ровно так же, как не задавал их и княжич, беспрекословно подчиняясь воле родителя.

Заметив направляющего к ним Разумовского, Ангелина Васильевна скромно улыбнулась. Миша же лишь бросил мимолетный, но острый взгляд на отца.

Артистически ловко изобразив, будто он тут давно, Игорь Владимирович завел разговор с влиятельным мужчиной из московской аристократии. Здороваясь со знакомыми, вместе с ним подошел к Михаилу и спокойно произнес:

— Моего сына вы уже знаете, Савелий Аркадьевич. — Княжич и московский аристократ обменялись приветствиями. — Разрешите представить нашу спутницу. Настоятельница женского монастыря Ангелина Васильевна Соловьева, верная последовательница идей матушки императрицы Елизаветы Павловны. Ее помощь в работе с женщинами, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, бесценна.

— Мое почтение, Ангелина Васильевна, — уважительно проговорил мужчина, прикладываясь к маленькой ручке в узорчатой белоснежной перчатке. Как и многие дворяне, Савелий Аркадьевич знал — Разумовский поддерживал начинания императрицы. И не удивился тому, что в Южном княжестве даже в монастырях продолжают следовать ее указаниям.

— Взаимно, — тихо откликнулась настоятельница.

Неожиданно в зале появились пять церемониймейстеров с элегантными тоненькими тросточками и начали постукивать ими о паркет. С каждый мгновеньем этот ритмичный звук становился все громче.

Приглашенные затихли, заняли свои места. Подошло время выхода императора.

Через пару мгновений по залу разлетелось торжественное:

— Император, самодержец всероссийский Александр!

Памятный обед начался.

Выслушав проникновенную речь о супруге Александра Борисовича, гости принялись за великолепно приготовленную еду. Звучала тихая музыка, безмолвными тенями мелькали официанты, раздавался едва слышный звон столовых приборов, кое-где за столиками вспыхивал смех. Все как всегда.

Сидя вместе с сыном, настоятельницей и парочкой высокородных дворян за отведенным столиком, Игорь невозмутимо поддерживал беседу. Внешне привычно спокойный, он не искал глазами своего врага. Князя давно проинформировали — в обеденном зале Коршунова нет.

Однако Разумовский по этому поводу не тревожился, поскольку был прекрасно осведомлен обо всех передвижениях Северного. Впрочем, знал и то, что соглядатаи недруга также не дремлют.

Обычно на редкость пунктуальный Коршунов, прилетев за пару часов до обеда, слегка не рассчитал время в пути: его автомобиль по дороге в резиденцию попал в банальную многокилометровую пробку.

«Подарок небес, не иначе, — Игорь мысленно потер ладони. — Будет раздражен».

Вскорости большая часть гостей плавно перетекла в бальный зал.

Заметив, как поднялся, а после ушел к танцующим император, Игорь неторопливо встал. Михаил, вежливо протянув руку Ангелине Васильевне, неспешно последовал вместе с ней за отцом.

Остановившись неподалеку от беседующего с очередным гостем императора, Разумовский с сыном тотчас попали в лапки красавиц-дворянок. Мужчины завели неспешный разговор, при этом не забывая уделять внимание своей спутнице. По-прежнему не поднимая вуали, та явно нервничала.

Подбадривающе ей улыбнувшись, Игорь краем глаза зацепил рыжеволосого слугу государя. Едва заметно кивнув, тот растворился средь танцующих пар. Таким вот нехитрым способом Игорю сообщили о прибытии во дворец Коршунова.

— Я отойду, — галантно поклонившись красавицам, Разумовский мельком глянул на сына и направился к Александру Борисовичу.

Первым делом Петр, несомненно, подойдет к государю — приносить извинения за невольное опоздание. Лучшего момента и не придумать.

Едва светлейший князь Южный подошел к императору и склонился в приветственном поклоне, тот небрежным жестом дал знать стоящим рядом, что желает пообщаться без свидетелей. Дворяне моментально отошли, но не настолько, чтобы не слышать диалога.

— Разрешите выразить мое почтение, ваше императорское величество. Я искренне польщен получить приглашение на такое знаменательное мероприятие, — с уважением произнес Разумовский.

— Рад, очень рад вас видеть, Игорь Владимирович, — добродушно ответил император. Шоу двух отличных актеров началось.

Неспешно говоря на нейтральные темы, мужчины прекрасно понимали — каждое их слово жадно ловят десятки ушей.

Наконец Игорь заметил уверенно лавирующего меж танцующих пар Коршунова, направляющегося в их сторону.

Склонившись в глубоком поклоне перед государем, князь Северный выпрямился, затем с достоинством заговорил:

— Светлого дня, ваше императорское величество, — сохраняя привычную доброжелательность, кивнул невозмутимому Южному, а после с досадой добавил: — Искренне сожалею об опоздании. Пробки, — мужчина едва заметно поджал губы.

— Вам следует чаще бывать в столице, Петр Петрович, — холодно промолвил Александр Борисович. Дворяне моментально навострили уши. Князю Северному только что предельно ясно показали — он рассердил императора. Выдержав многозначительную паузу, государь небрежно сообщил: — Я рассмотрел ваше повторное прошение. Земли уже переданы во владение светлейшему князю Разумовскому.

Заметив, как у Северного нервно дернулась губа, Игорь обаятельно тому улыбнулся.

— Очень жаль, — металлическим голосом ответил Коршунов, прекрасно понимая, что Южный его переиграл. — Видимо, мое прошение вам передали слишком поздно.

— Не расстраивайтесь, князь, — нарочито миролюбиво промолвил самодержец. — День сегодня действительно знаменательный. Предлагаю поднять бокалы в честь светлой памяти императрицы Елизаветы Павловны.

Государь сделал едва заметный жест. Буквально через мгновение словно из ниоткуда возник рыжеволосый слуга императора с серебряным подносом, на котором стояли три бокала белого вина. Первым слуга предложил взять напиток государю, затем князю Южному, а уже после — Северному.

Для жадно наблюдающих и прислушивающихся к диалогу дворян это послужило демонстрацией того, кто из князей в милости самодержца, а кто, похоже, попал в опалу. Ведь относись государь к собеседникам одинаково, личный слуга просто подождал бы, пока император, а после и князья возьмут напиток. Дворцовый этикет весьма красноречив.

Видя заминку Северного, Александр Борисович нахмурился.

— Петр Петрович, вы желаете, чтобы я лично вам подал вино?

— Прошу прощения, государь. Задумался, — Коршунов быстро взял с подноса злосчастный напиток. — Светлая память матушке Елизавете Павловне, — подняв бокал, дождался, когда император пригубит напиток, а после залпом выпил до дна.

Сделав маленький глоток, Разумовский начал отсчет времени. Только он и личный слуга Александра знали, что именно находилось в вине Северного. Не яд, вовсе нет. И даже не сыворотка правды — ею универсала не возьмешь. Петр Петрович Коршунов выпил стимулятор агрессии.

Остался последний штрих.

Поворот головы, быстрый, едва заметный кивок внимательно наблюдающему сыну. Через миг к императору и князьям приблизились Михаил и Ангелина Васильевна.

— Разрешите вам представить мою спутницу, — невозмутимо произнес Разумовский. — Большая поклонница покойной матушки императрицы, настоятельница женского монастыря Южного княжества потомственная дворянка Ангелина Васильевна Соловьева.

Низко поклонившись государю, женщина неспешно подняла вуаль. В глазах императора мелькнуло удивление, а после поселилась грусть. Тем временем, мило улыбаясь, настоятельница пристально посмотрела на застывшего соляным столбом Северного.

Эти взгляд и улыбка стали последней каплей. Прежде всегда отлично контролирующий себя Коршунов сорвался.

— Сволочь! — прошипел князь Северный, словно змея. — Даже старуху, похожую на коронованную шлюху, приволок!

Поймав спокойный взор ярко-васильковых глаз Игоря, Петр внезапно побелел, на лбу выступили бисеринки пота.

Резкий взмах руки разгневанного императора прекратил музыку. По залу прокатился тревожный шепот, а после громко прозвучал наполненный металлом голос князя Разумовского:

— Ваши слова не что иное как намеренное оскорбление лично меня, а также попрание светлой памяти императрицы Елизаветы Павловны. Я вызываю вас на поединок, князь Коршунов.

— Я принимаю вызов, — сухо отозвался Северный и коротко поклонился Разумовскому. — Время и место? — поинтересовался хрипло, из последних сил сдерживая ярость.

Внезапно по залу разлетелся леденящий душу голос императора:

— Разнести вам Москву я не позволю. Поединок пройдет на мечах и состоится через сорок минут на дворцовой площади, — глянув на князя Северного, сухо обронил: — Все необходимое вам предоставят. А сейчас подите прочь.

Не промолвив ни слова, Коршунов низко поклонился не на шутку разгневанному самодержцу. Резко развернувшись, он расправил широкие плечи и уверенно пошел через расступающуюся перед ним толпу.

Проводив подтянутую фигуру Коршунова внимательным взглядом, император пристально посмотрел на поразительно хладнокровного Южного.

— Князь, вы не имеете права проиграть, — в звенящей тишине напутствовал самодержец.

— Знаю, мой государь, — Игорь уважительно склонил голову.

Выдержав долгую паузу, Александр Борисович повернулся к замершим в напряженном ожидании подданным.

— Праздник окончен, — его голос звучал твердо. — Желающим дозволяется присутствовать на поединке, — услышав одобрительные перешептывания, вновь посмотрел на Игоря. — Пойдемте со мной, князь. Вам пора готовиться.

Через миг государь в сопровождении невозмутимого Разумовского удалился из гудящего, словно улей, зала.

Стоило за ними закрыться дверям, журналисты принялись срочно выходить в прямой эфир, а дворяне — наперебой обсуждать сногсшибательное происшествие и спутницу князя.

Ангелина Васильевна действительно походила на покойную императрицу. Но о том, что настоятельница монастыря является родственницей Елизаветы Павловны, никто и не думал, ибо предков императрицы дворяне знали до седьмого колена.

Взяв под ручку ошарашенную внезапным конфликтом женщину, предельно собранный Михаил незаметно, но быстро повел ту на выход. Ей пора уезжать.

А вот сам княжич, безусловно, планировал остаться понаблюдать за поединком. Теперь стало понятно, чего именно добивался отец. Однако, увы, тот не сообщил о настоящей причине конфликта. Впрочем, бывший бастард и не собирался спрашивать. Он не сомневался: князь делает все исключительно на благо рода Разумовских.