Глава 22

Сцепив пальцы в замок, я смотрела на мелькающие мимо машины. Первый шок прошел, руки больше не тряслись и плакать не хотелось. Конечно, я не думала, что Михаил жил монахом. Очевидно, в его жизни были женщины. Но… Сейчас я чувствовала себя отвратно. Стараясь не бередить душу, упрямо поджала губы и принялась размышлять о предстоящей встрече. Что натворили близняшки с Тихоном, Малахов, увы, не сказал: он и сам не знал.

Привычно подъехав к школе, Василий остановился. Взглянув на меня, он впервые за всю дорогу произнес:

— Все будет хорошо, госпожа.

Грустно усмехнувшись тревожащемуся обо мне мужчине, я вышла из автомобиля. Хотелось бы в это верить.

Гордо выпрямив спину, миновала двор и зашла в здание начальной школы. Аккуратно огибая бегающую детвору, уверенной походкой прошла по коридору. Заметив знакомую табличку на двери, негромко хмыкнула: что — то зачастила я к заместителю по воспитательной работе.

Стукнув пару раз костяшками пальцев по дверному полотну, распахнула дверь и вошла в кабинет. Спокойно посмотрев на восседающую за рабочим столом Тепликову, улыбнулась сидящему на стуле для посетителей Малахову.

— Добрый вечер, Софья Сергеевна, — тотчас встав, дружелюбно произнес тот. — Прекрасно выглядите.

Видя в глазах мужчины неприкрытый интерес, я едва заметно усмехнулась и доброжелательно ответила:

— Добрый вечер, Валентин Степанович, — а потом, неспешно переведя взор на хозяйку кабинета, добавила: — Здравствуйте, Валентина Степановна.

Тяжко вздохнув, та негромко поздоровалась. Грациозно опустившись на стул рядом с мужчиной, я вопросительно на него посмотрела. Малахов, пряча улыбку, пожал плечами.

— Господа, — строго произнесла Тепликова. — Благодарю, что так быстро откликнулись на мое приглашение, — на мгновение примолкнув, она нахмурилась, а затем, не сводя с нас тяжелого взгляда, сказала: — Не буду ходить вокруг да около. Тихон и сестры Изотовы подпилили ножки у стула педагога по русскому языку и литературе.

Пряча смех за кашлем, Малахов быстро перевел взор с лица женщины куда — то в сторону. Я же, коротко улыбнувшись, невозмутимо посмотрела на Валентину Степановну.

— Чем они это сделали и когда успели, выяснить не удалось. Признались сразу, но на все вопросы удивительно слаженно отказываются отвечать, — меж тем продолжила заместитель директора. — Физически Вера Павловна не сильно пострадала, но морально… — женщина неодобрительно покачала головой. — Стул под учителем сломался в самом начале урока.

— Где сейчас наши дети и педагог? — поинтересовалась я.

— В классе, — лаконично сообщила Тепликова.

Поймав мой взгляд, Малахов кивнул. Затем посмотрел на хозяйку кабинета и сказал:

— Будем вам признательны Валентина Степановна, если вы нас проводите. Хотелось бы сейчас поговорить с этими шутниками.

— Хорошо, — отозвалась та и встала из — за стола.

Идя следом за женщиной по коридорам и лестницам, мы с Малаховым разговаривали не о нашкодивших детях, а о дальнейшем сотрудничестве. Рассуждая о серьезных бизнес — вопросах, мужчина смотрел на меня с явным интересом, но, увы, не так, как на партнера.

«Еще один тестостероновый самец, — вздохнула я мысленно. — Вот почему мужики такие?»

Остановившись, твердо посмотрела в улыбчивые глаза Малахова и сказала:

— Валентин Степанович, я очень рада сотрудничеству наших родов. Сегодня познакомлю вас с директором моей фирмы. В дальнейшем с вами будет работать он, — сделав вид, что не заметила мелькнувшего на лице мужчины разочарования, добавила: — Василий Юрьевич — дворянин и слуга рода Изотовых, я ему полностью доверяю. Уверена, вы с ним сработаетесь.

Помолчав несколько мгновений, Михайлов огорченно вздохнул и произнес:

— Отлично. Когда и где встреча?

— Если вы не торопитесь, то после школы. Василий ожидает меня в машине.

Я вопросительно взглянула на мужчину.

— Договорились, — кивнул тот и добавил: — Для такой юной девушки у вас великолепная деловая хватка, Софья Сергеевна. Вы настоящая глава рода, — он почтительно склонил голову.

Я ответила легкой улыбкой. Не знаю, как с остальными, но опыт подсказывал, что с ним мы сработаемся: на редкость понятливый мужчина.

— Господа! — окликнула Тепликова.

Остановившись возле одной из дверей, она с укоризной посмотрела на нас. Переглянувшись, мы с Малаховым усмехнулись. Дела делами, но предстоял еще разговор с проказниками.

Пройдя в учебный класс, я тотчас заметила грустную троицу. Тяжело вздыхая и понуро опустив головы, Тихон с близняшками плечом к плечу стояли подле доски. Возле них прохаживалась тучная темноволосая женщина.

— …вы меня разочаровали! — долетел до нас расстроенный голос учительницы.

— Добрый вечер, Вера Павловна, — подойдя ближе, произнесла я.

Чувствуя, как в кармане пальто завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон, мысленно поморщилась. Вот совсем не время.

Резко повернувшись, учительница мгновенно сжала узкие губы в тонкую полоску. Быстро скользнув по нам взглядом, тяжело вздохнула и ответила:

— Здравствуйте, господа.

— Вера Павловна, мы уже знаем о том, что произошло, — сообщил Малахов, а после, встретившись с обиженной женщиной взглядом, бархатистым голосом добавил: — И сожалеем о случившемся.

Ярко — алые пятна, прежде покрывающие лицо учительницы, начали медленно светлеть.

«Молодец! Нашел нужный тон и слова», — одобрительно подумала я.

Мобильный вновь начал вибрировать. Вот кому так неймется?

— Тихон, я жду объяснений, — меж тем строго произнес глава рода Малаховых, грозно нахмурившись. Тоненько вздохнув, мальчик еще ниже опустил голову.

Телефон продолжал настойчиво вибрировать. Не обращая на него внимания, я шагнула вперед и спокойно спросила у близняшек:

— Что вы хотели в итоге получить?

Медленно подняв головы, те с удивлением посмотрели на меня, а затем переглянулись. На их лицах явно читалось недоумение. Приятно поразив, первой заговорила не Александра, а Елизавета. Глубоко вздохнув, девочка посмотрела на меня и сказала:

— Мы хотели, чтобы было весело…

— И как? Получилось? — спросила заинтересованно, наклонив голову набок.

Вновь переглянувшись, проказники слаженно протяжно вздохнули.

— Вначале да, — бесхитростно призналась Александра.

— А сейчас? — продолжила спрашивать я, не выказывая ни тени раздражения.

— Совсем невесело, — пробормотал Тихон.

— Любое действие имеет последствия, — хладнокровно произнесла и аккуратно засунула руку в карман: мобильный все никак не желал успокаиваться. — Есть невинные шалости, но есть и злые. Отличному педагогу, славному человеку вы ради развлечения причинили боль, — проговорила я тихо, но отчетливо. — Уверена, что вы не желали вреда, — выдерживая паузу, скользнула взглядом с одного угрюмого личика на другое. — Но не подумали о том, что будет дальше; не подумали о чувствах Веры Павловны. Вы — умные ребята, надеюсь, сделаете правильные выводы.

В классе воцарилась звенящая тишина. Задумчиво хмурясь, одноклассники поглядывали друг на друга. Взрослые же молча и напряженно ожидали реакции детей на мои слова. Посмотрев на Тепликову, я заметила одобрение в ее глазах.

— Вера Павловна, — внезапно прозвучал срывающийся от напряжения голос Елизаветы, — примите, пожалуйста, наши искренние извинения. Сестрица права: мы не желали вам вреда и не подумали, что обидим. Нам очень жаль. Мы все поняли. Больше никогда такого не повторится.

— Простите нас, — синхронно выдохнули Тихон с Александрой. Не отрывая взглядов, они смотрели на учительницу… с надеждой.

— Я больше не сержусь, — как — то удивительно по — доброму улыбнулась Вера Павловна. — Я вас всех очень люблю.

Сделав пару робких шажков, близняшки быстро рванули к педагогу и, неожиданно для нас, обняли. Немного помедлив, к ним присоединился Тихон.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — прошептал Малахов и улыбнулся.

Быстро достав из кармана вибрирующий телефон, взглянула на дисплей. Звонил Михаил. Помедлив всего пару секунд, приняла вызов и хладнокровно произнесла:

— Слушаю вас.

— Софья, мне надо с тобой поговорить, — раздался в трубке встревоженный голос Потапова.

— Я сейчас занята, — с поразительной для самой себя невозмутимостью ответила я. — Как только появится время, я с вами свяжусь.

Медленно нажав на отбой, вернула мобильный обратно в карман.

Между педагогом и учениками воцарился мир. Видя, как проказники льнут к Вере Павловне, я скупо улыбнулась. Никогда прежде детей не воспитывала, да, по правде говоря, и сейчас не собиралась. Просто попыталась их понять, поделиться своими знаниями, опытом. Права оказалась или нет — время покажет.

Попрощавшись с детьми и учителями, я в сопровождении Малахова покинула здание школы. Едва заметив нас, Василий тотчас подошел. В разговор мужчин я не встревала, просто внимательно слушала.

«Как же мне с тобой повезло», — подумала, отмечая, как слуга сноровисто выстраивает диалог, и едва заметно улыбнулась.

Ну что ж, сегодня у меня все получилось. Да вот только радости — то и нет. Мысли то и дело возвращались к Михаилу. Поговорить с ним надо, но я пока не готова.

Дома приняла душ, переоделась. Не желая ужинать в столовой, уселась на кухне. Под встревоженным взглядом Надежды вяло поковыряла вилкой в тарелке с ароматно пахнущим тушеным мясом, но есть не хотелось. Не желая еще больше расстраивать и так не на шутку обеспокоенную женщину, с неохотой выпила чаю.

— Госпожа, вы совсем ничего сегодня не ели, — взволнованно сказала экономка.

— Аппетита нет, — со вздохом ответила я и, измученно улыбнувшись, отодвинула от себя чайную чашку. Бросив взгляд на тарелочку с нетронутыми пирожными, добавила: — Устала сильно.

Сокрушенно вздохнув, Надежда убрала со стола. А потом, остановившись подле меня, заботливо предложила:

— Может, молочка вам погреть?

— Не беспокойся. Высплюсь, и все пройдет, — улыбнулась грустно.

Встав из — за стола, пожелала доброй ночи и ушла к себе в спальню. Говоря Надежде, что устала, я не солгала. Да вот только… Не из — за усталости мне не хотелось есть.

Взяв в гардеробной плед, закуталась в теплую клетчатую ткань. Забравшись на подоконник, подтянула к себе ноги. Обняв колени руками, я долго — долго смотрела в окно. С неба крупными хлопьями падал первый снег. Зима полностью вступила в свои права.

На улице давно стемнело. Бездумно следя за кружащимися в свете фонаря снежинками, я размышляла о своей жизни: о прошлом и о настоящем. Так странно. Вроде все кардинально поменялось, но… ничего не изменилось. На душе все так же холодно.

«Пора ложиться спать», — решила наконец.

Печально улыбнувшись, слезла с подоконника. Продолжая кутаться в плед, подошла к столу. Взглянув на сиротливо лежащий телефон, грустно вздохнула. Несколько раз я слышала тихое жужжание, но с облюбованного подоконника не спускалась: говорить ни с кем не хотелось. Признаться, и сейчас желания беседовать не появилось, но последний сигнал был не так уж давно. Может, что — то опять стряслось?

Взяв мобильный, присела на краешек кровати. Посмотрев на дисплей, горько хмыкнула. Два раза мне звонил Михаил, а тридцать минут назад от него пришло сообщение:

«Я возле твоего дома. Выйди, пожалуйста. Буду ждать».

Глаза вновь и вновь скользили по электронным буквам. Почему бы и нет? Не девочка, чтобы обиженно прятаться.

Отложив телефон, аккуратно свернула плед и неторопливо оделась. Застегнув теплую черную куртку наглухо, накинула на голову капюшон и спустилась на первый этаж. Выйдя из дома, глубоко вдохнула морозный воздух и поежилась от прохлады.

Дежавю… Да вот только вчерашняя ночь была совсем иной.

Слушая хруст снега под подошвами ботинок, вышла за калитку. На том же месте, что и вчера, тихонько урча двигателем стоял красный спортивный автомобиль. Неспешно подойдя, я встала возле капота.

— Привет, — выйдя из машины, негромко сказал Михаил.

— Привет, — откликнулась я.

Не сходя с места, внимательно посмотрела на юношу. Хлопья снега мягко падали на его непокрытую голову, на длинные ресницы. Минуты шли за минутами, а мы, как и прежде, стояли, смотрели в глаза друг другу и молчали. Не выдержав, он первым нарушил тишину:

— Соня, — сделав короткий шаг ко мне, замер в нерешительности. Встревоженно скользя взглядом по моему лицу, Михаил, казалось, не знал, что сказать.

— Что? — невозмутимо поинтересовалась я.

— Я мужчина, — тихо выдохнул он.

На мгновение отведя взгляд, вновь посмотрела в его глаза и усмехнулась. Не двигаясь, не произнося ни слова, я просто смотрела.

— Не смотри на меня так, — резко тряхнув головой, Михаил скинул с волос снег. — Я чувствую себя последней сволочью.

— У меня был очень тяжелый день, — произнесла безэмоционально. — В том, что ты мужчина, абсолютно не сомневаюсь, — вновь усмехнувшись, немного помолчала, а после добавила: — Я, пожалуй, пойду. Действительно очень устала.

— Я не хочу тебя терять, — выдохнул он.

Прищурившись, я шагнула к парню, демонстративно облизнула кончиком языка губы и возбуждающе прошептала:

— Сейчас ты меня поцелуешь, и сегодняшняя ночь будет прекрасной, такой же, как прошедшая, — заметив, как его глаза засияли, мило улыбнулась и отчетливо произнесла: — А до этого и после меня будет ласкать другой. — Видя, как его кулаки мгновенно сжались, пару секунд помолчала и спокойно добавила: — Тебе не нравится? Вот и мне не нужен мужчина, у которого я не единственная.

— Очень наглядный пример, — он с силой потер лоб. Немного помолчав, искренне сказал: — Я с Натальей сегодня расстался. Для этого и встречался. Мне жаль, что ты нас увидела вместе.

Он сделал малюсенький шажок, неотрывно глядя мне в глаза. Я чувствовала, что он не лжет, и душа тянулась навстречу. Так хотелось прижаться, вдохнуть его запах, поцеловать нервно бьющуюся венку на шее. Но…

Шагнув назад, тихо произнесла:

— Я, правда, очень устала. Доброй ночи, Михаил.

Плавно развернулась и пошла вдоль забора.

— Софья, подожди! Я люблю тебя!.. — долетел до меня его тихий голос.

Остановившись у калитки, обернулась.

Михаил, не отводя глаз, стоял возле своей машины. Пушистый снег по — прежнему падал на его темные волосы. С трудом удержавшись, чтобы прямо сейчас не вернуться, я коротко улыбнулась и сказала:

— Не скучай.

Аккуратно закрыв за собой входную дверь, медленно поднялась на второй этаж, зашла к себе в комнату и, усевшись на пол, разревелась белугой.

Да, я взрослая и умная. Но… все ж таки женщина.