Глава 18

Даже с большой натяжкой Стас не мог назвать себя святым, даже в шутку. Случалось в его жизни всё: загулы, искушённые и опытные любовницы… много чего было. Но сейчас, когда Мара так смотрела на него, ему показалось, что он вот прям на этом месте умер и попал, наконец, в рай. Только за какие заслуги?

Плавная мелодия разлеталась вокруг, хриплый голос солиста звучал печально и чувственно. Стас положил руки на подлокотники, несколько раз сжал и разжал кулаки, потряс кистями, сбрасывая напряжение. Мышцы расслабились, напряжение стекло вниз, сконцентрировалось в одной конкретной точке. Внизу живота стало горячо, тесно, и Стас расставил шире ноги, призывая на выручку остатки самообладания. Помоги ему бог, опозорится ведь, как юнец.

Мара улыбнулась и плавным движением подняла вверх руки. Будто взлететь готовилась, хрупкая райская птица. Закрыв глаза, она чуть запрокинула голову и, вливаясь в ритм, качнула бёдрами. Раз другой – Стас бы, может, и не заметил почти неуловимое движение, не следи он за девушкой так пристально.

Будто мучая его, Мара двигалась медленно и невыносимо красиво. Где научилась так танцевать? В каждом её движении сквозила красота и плавность, Мара сама музыкой стала, слилась с ней в одно целое.

Стас почти не дышал, жадно вылавливая в этом урагане эмоций здравые мысли. Бесполезно: в голове стоял гул, в ушах неистово ревела кровь. Новые чувства пьянили, красивая танцующая напротив женщина будоражила. Стас о себе забыл, всё забыл: кто он, где находится, куда собирается. Существовал лишь этот момент, а больше ничего не нужно.

Мара закружилась под финальный проигрыш, длинные волосы взметнулись в воздух, окутав её шелковистым облаком. Глаза горели счастьем и обещанием, а на губах играла та самая улыбка, от которой у Стаса напрочь сбивалось дыхание. Музыка стихла, аплодисменты взорвали зал, но ни Стас, ни Мара ничего не слышали.

Рванулся вперёд, в два шага сократил дистанцию. Мара, вся ещё во власти умопомрачительного танца не успела пискнуть, а Стас уже налетел на неё ураганом, обнял за талию и прижал к себе с такой силой, что на мгновение из лёгких вышел весь воздух. Или это от страсти, и дыхание уже никогда не вернётся, если этот мужчина ничего не сделает?

Стас почувствовал, всей кожей ощутил вибрацию исходящего от Мары желания. Её тело знало, чего оно хочет, оно звало Стаса, гибкое и податливое в его руках.

Впился в губы поцелуем со всей нерастраченной страстью, застонал от облегчения, когда Мара задрожала и приоткрыла губы, впуская его язык.

Казалось, его руки одновременно касались каждой частички её тела, и прикосновения эти будили такие острые эмоции, разжигали такую жгучую жажду, о существовании которой Мара ничего не знала. Даже не догадывалась, что может быть так! Стас не мог прочесть её мысли, но её тело звучало и пело в его руках, отзываясь на его прикосновения.

– Я так тебя хочу, – Стас лишь на мгновение оторвался от её губ, но целовать не прекращал, между слов касаясь лба, щёк, шеи. – Чёрт, не здесь же.

– Почему? – она будто бы забыла, в каком месте они находятся и как много может оказаться свидетелей у них.

– Всё это сегодня только для меня, – он провёл руками по её телу, уткнулся носом в шею, слегка оттянул зубами тонкую кожу. Мара пахла сладко и терпко, страстью и солнцем. – Поедешь со мной?

Он не мог не спросить, пусть и хотелось больше всего на свете закинуть её на плечо и унести подальше. Только знал точно: если она сейчас испугается и даст заднюю, он, конечно же, её отпустит, но после сразу же умрёт.

– Это жутко неприлично: спать с мужчиной после первого свидания.

– Спать – это, конечно, неприлично. Но если мы не уснём, то не считается.

Мара громко рассмеялась, а Стас кинул в рот виноградину, подмигнул и увёл прочь из ресторана.

Дорога до холостяцкой квартиры Стаса заняла не больше двадцати минут, но даже это малое время показалось мучительным. Водитель сосредоточенно следил за дорогой, делая вид, что совсем ничего на заднем сидении машины не происходит. Впрочем, Стас изо всех сил пытался себя сдерживать, терпел, хотя руки, словно сами по себе касались Мары сквозь одежду: бедер, живота, колен… Она тихонько охала, отворачивая пылающее лицо к окну, прислонялась горячим лбом к стеклу и дрожала от наглых, но нежных прикосновений.

Путь до квартиры прошёл, как во сне.

– Я хочу тебя видеть. Всю, – прошептал в шею Стас и зажёг свет в коридоре. Мара ойкнула, заморгала часто, обернулась и обвила руками сильную шею. Коснулась пальцами напрягшихся жил, запустила в волосы, царапнула ногтями, задыхаясь от жадных прикосновений и поцелуев.

Упали на пол пальто, в разные стороны разлетелась обувь. Нетерпеливые руки мяли юбку, с мясом вырывали пуговицы рубашки, оглаживали обнажившуюся тёплую кожу. В комнате слышалось лишь тяжёлое дыхание, сбивчивое и прерывистое.

– В коридоре это не дело, – прохрипел Стас и, подхватив на руки Мару, понёс куда-то.

Она положила ему голову на плечо, боясь словами испортить момент. Да и к чему слова, если всё и так понятно? Всё, чего хотелось обоим: почувствовать друг друга без ненужных преград из остатков одежды.

Вновь Стас зажёг свет, и просторная спальня, в которой из мебели были только шкаф и кровать, показалась пустой и огромной.

Стас поставил Мару на пол, провёл пальцами по пунцовым щекам, обвёл контур припухших губ. Снова поцеловал, не в силах удержаться, Мара тихо всхлипнула, и звук этот вибрацией прошёлся по его нервам.

Стас погладил спину Мары, нащупал застёжку платья, и больше всего на свете захотелось рвануть её, уничтожить тем самым последнюю преграду.

Мягко повернул Мару, она подчинилась, только в спине сильнее прогнулась, когда Стас начал расстёгивать платье. Его пальцы дрожали, пока возился и ругался себе под нос, не понимая, как устроена эта адская штука.

Мара осталась в одном белье, дрожащая от предвкушения. Обернулась через плечо, заглянула, будто бы под кожу и медленно провела языком по нижней губе.

«Она меня точно погубит. А, и чёрт с ним».

Стас наклонился, поцеловал в шею, лизнул выступающий позвонок и проложил дорожку лёгких поцелуев по хрупким плечам. Он не хотел торопиться, хотя и сдерживаться больше не мог. И Мара почувствовала его – обернулась, вернула ласки сполна, наградила новыми.

Вновь подхватив Мару на руки, Стас отнёс её к кровати. На нём ещё оставались до боли тесные брюки. Положил Мару на спину, на серое покрывало, и её молочно-белая кожа контрастировала с тёмной тканью. Навис сверху, а Мара, бормоча под нос, всё-таки избавила его от штанов.

– Чтобы всё честно, – хитро прищурившись, сообщила, а Стас захохотал.

– Ты невероятная, Мара. Ма-ра… не имя, а чистое удовольствие…

– Только имя? – осмелев, Мара не могла и не хотела скромничать.

– О, не только… – сверкнул улыбкой, сел на колени между её ног, не дал закрыться, удержал за колено. Провёл вверх по бедру, задержался на мгновение и провёл пальцами вниз, то ли лаская, то ли мучая. – Настоящее искушение. Вся ты – искушение.

Он навис сверху, широкой спиной закрыл от всего мира, целовал жадно, удерживаясь от большего лишь чудом. Нет, торопиться некуда, до утра ещё далеко.

«Он лучший любовник, чем ты», – вдруг прогремел в голове ехидный голос Насти.

«Пошла к чёрту», – мысленно ругнулся, и фантом вспыхнул и опал искрами, растворился.

Стас ласкал тело Мары, дарил ей удовольствие, и вскоре не осталось ни единого сантиметра тела, не обласканного им. Мара металась по подушке, что-то хриплое и неразборчивое выкрикивала в потолок, сминала в кулаках покрывало. Когда их тела окончательно соединились, всхлипнула и заплакала.

– Больно? – Стас остановился. На лбу пульсировала вена, в глазах сквозила тревога, а предплечья, на которые он упирался, дрожали.

– Нет-нет, – обвила поясницу ногами и поцеловала. – Это… это просто слишком хорошо.

Лучшего ответа Стас не ждал, большей награды не требовал. Мир закрутился вихрем, в урагане этом утонули все звуки, и ничего важнее этого момента не существовало.

Когда удовольствие пронзило обоих, лишило способности думать, говорить и даже дышать, Стас поймал за хвост одну-единственную мысль:

«Не отпущу».