Глава 41

– Может, хоть с дороги посидишь? – Варя хитро прищурилась, изучая Стаса любопытным взглядом.

– В самолёте насиделся, – Стас усмехнулся и взял Мару за руку. Чуть притянул к себе, и девушка вспыхнула до корней волос.

Стас действовал на неё, как дорогое вино, от которого кружилась голова. Хотелось весело смеяться и быть до глупого счастливой. Словно стоило ему к ней прикоснуться, и не оставалось места для горестей и обид.

Их пальцы переплелись, и Стас потянул Мару за собой к выходу. Как всегда, галантный и учтивый, помог одеться и, кивнув улыбающейся Варваре, увёл за собой.

– Я слишком соскучился, чтобы в гостях рассиживаться, – Стас упёрся руками по обе стороны от головы Мары, коснулся носом щеки. Втянул аромат любимой женщины и растянул губы в порочной улыбке. – Хочу тебя до сердечного приступа.

Его глаза блестели, потемнев от желания. Мара заглянула в них, утонула и напрочь забыла, о чём хотела поговорить со Стасом.

Потом, всё потом. Сейчас же потянулась к его губам, обвила шею руками и прильнула к широкой груди.

– Ты плохо на меня влияешь, – призналась интимным шёпотом, от которого у Стаса загорелась кровь.

– И что же это должно значить? – заломив бровь, Стас наклонился ниже, касаясь губами нежной щеки.

Лифт звякнул, останавливаясь на первом этаже, и вместо ответа Мара лишь поцеловала Стаса – коротко и жадно.

Машина ждала на парковке, но Мара остановилась у распахнутой дверцы и поймала кончиком языка большую снежинку. Следом ещё одну, и улыбка с каждой секундой становилась всё шире.

– Станислав Фёдорович, ну застудите же машину, – раздался сварливый голос водителя, но Стас просто захлопнул дверцу, давая Маре шанс насладиться снегопадом.

– Красиво как, да? – Мара развела руки в стороны и засмеялась. Стас подошёл к ней, покачал головой и поддел прохладными пальцами её подбородок.

– Ты самая удивительная женщина, – сообщил, словно стратегически важной тайной поделился. – Так как именно я на тебя влияю?

– Делаешь из меня озабоченную дурочку. Но мне это нравится.

– Ещё бы тебе не нравилось, – Стас стал к ней вплотную и, положив руку на поясницу, подтолкнул Марьяну к машине. – Видишь ли, я тоже озабоченный и жутко соскучился по тебе. А ещё у меня кое-что для тебя есть, но я не хочу делать подарки на улице, какой бы красивой ни была природа.

– Мне? Подарки?

– А почему нет? – удивился Стас. – Всё, Марьяна, давай-давай. В машину садись.

Всю дорогу до жилища Стаса Мара ёрзала и всё боялась, что Стас это заметит. Но ей не терпелось оказаться с ним в уюте квартиры. И не в подарках дело, хотя Маре и было любопытно, просто… она нуждалась в этом мужчине всё сильнее.

В салоне приятно пахло тёплой кожей, мужским парфюмом и чем-то ещё – Мара не могла угадать. Тихонько хмыкнув, Стас подался вправо и шепнул ей на ухо: «Ты сейчас лопнешь от нетерпения, смешная».

Мара фыркнула, повела плечами и снова покраснела.

Что ж такое? Прямо барышня на выданье, а не взрослая женщина, краснеет и краснеет.

Целоваться начали в лифте. Мысли о подарках вылетели у Мары из головы, осталась только жажда изголодавшегося тела. Они со Стасом пытались наверстать всё, что было прожито с другими, в иллюзиях и разочарованиях, в боли от предательства.

«Потом, всё потом», – не разберёшь, где, чей шёпот.

Мара погладила рукой шею, притянула голову Стаса и скользнула языком по нижней губе. Вкус пьянил – Мара упивалась им, лучшим вкусом из возможных. Возбуждалась от каждого движения, томилась.

Губы Стаса раскрылись под касаниями Мары – она не сдержалась и скользнула языком внутрь. Она доминировала – Стас позволил ей быть главной, но долго ли продлится это блаженство?

Стас не выдержал: крепче сжал хрупкую фигуру в объятиях, прижался всем телом, впечатал Мару в себя. И её охватило чувство бесконечной власти над этим замечательным сильным мужчиной. Хотелось кричать от ощущений, они разрывали на части, но Марьяна лишь сильнее прильнула к Стасу, главенствуя над ним, дрожащим от предвкушения.

Мара поняла: её сознание уплывает. Теряется в сладостном экстазе. Где-то там, со стороны и будто бы сверху она наблюдала за Стасом и своими руками на его шее, за кончиками пальцев, которые ерошили русые волосы. Под кожей билось сердце Стаса, вибрировало прерывистое дыхание, и это сводило с ума.

«Как же ты мне нужен. Необходим».

Стас взял Мару за руку, поцеловал запястье и кивнул на распахнувшиеся дверцы лифта.

– Мы приехали.

В его глазах бушевал шторм, взгляд стал невыносимо тёмным и до дрожи под коленями манящим.

Как добрались до квартиры? Как Стас дверь распахнул, как втащил Мару внутрь? Никто из них двоих не понимал. В каждой клетке ставшего общим тела пульсировало желание, хотелось всего и сразу. Прямо сейчас!

Ничего в жизни больше, чем Стаса, Мара не хотела. Только его одного: голого, распластанного под ней, нависшего над ней… всего и без остатка.

Подхватив Мару под ягодицами, Стас прижал её к себе и понёс куда-то. Мир сузился до его лица, взгляда, губ, и вся Марьяна казалась себе комком оголённых проводов. Дотронешься – убьёт.

Стас остановился в центре спальни, в нескольких шагах от кровати. Ему тяжело было сдерживаться, но он хотел продлить этот момент: момент предвкушения, иллюзии бесконечности времени.

Подтолкнув Мару к кровати, попросил хриплым шёпотом:

– Раздевайся.

Это не был приказ мужчины, который хочет от женщины покорности. Стас просто не мог терпеть дольше, и Мара послушалась его, дрожащими руками пытаясь сбросить с себя вещи.

Стас скинул пиджак, рванул вверх галстук, разорвал на рубашке пуговицы, обнажая крепкую грудь. В полумраке комнаты его кожа казалась молочной и будто бы светилась изнутри.

Когда одежды на них больше не осталось, Стас провёл рукой по щеке Мары, коснулся подбородка, очертил овал лица. Запутавшись пальцами в волосах, слегка потянул назад, запрокидывая голову Мары. Требовательные горячие губы впились в её, и Мара ахнула от полноты ощущение.

Этого всё ещё было мало, но даже этого хватило, чтобы по коже Мары пробежал ток.

Если бы Стас не держал её сейчас, Мара обязательно рухнула на пол. Но сильная рука обвила талию, притянула к мужскому горячему телу, и в который раз Мара удивилась, до чего же идеально они подходят друг другу. Каждая впадинка и выпуклость – всё сочеталось именно так, как нужно. Будто где-то там наверху их однажды создали, как единое целое, но после что-то развело в стороны.

– Почему так долго ты ко мне шёл? – спросила Мара, и вопрос этот вырвался из самого сердца.

Стас промолчал, только рыкнул ей в шею, и поцелуи его спускались все ниже, ниже…

Мара вскрикнула, когда губы Стаса нашли грудь, сомкнулись влажным поцелуем на соске. Изогнулась навстречу его ласкам, жаждала большего.

Он терзал её грудь, ласкал и мучил, и Мара хотела только одного: быть ближе. Стас будто почувствовав её немой призыв, второй рукой скользнул ниже, накрыл влажную плоть, запустил внутрь пальцы.

Его было много и мало одновременно.

– Ещё, пожалуйста, – взмолилась и приказала одновременно, выгнулась, принимая его пальцы.

Он скользил в ней, то выходя, то вновь врываясь. Замирал за мгновение до её оргазма, а на коже груди растекались алые пятна. Больно не было, только до острого приятно.

Страстными поцелуями она стремилась утолить жажду. Мара была готова рыдать от счастья. Она вцепилась в плечи Стаса, оставляя следы ногтей на светлой коже. Стас приглушённо зашипел, но не помешал Маре себя кромсать.

Этой ночью они были дикие, неистовые и свободные. И, господи ты, боже мой, какая разница, сколько алых полос останется на его спине, сколько крови из него выльется, если всё это с ним делала женщина, внезапно наполнившая собой целый мир, заслонившая собой всё, что было раньше?

Упав на спину, Мара увидела нависшего над ней Стаса. Сейчас, когда он заслонял от её взгляда весь мир, его плечи казались особенно огромными, невозможно широкими. Самой лучшей опорой во всей вселенной.

– Доверься мне, – попросил Стас и, слегка приподняв Мару за бёдра, скользнул во влажное тепло на несколько сантиметров.

Зашипел, упиваясь ощущениями горячей близости, замер на мгновение, зная: стоит рвануться вперёд, утонет в этой женщине.

Он не хотел торопиться, но тело его требовало движения и последующей разрядки. В районе поясницы пульсировал огонь на грани боли, растекаясь по всему организму, выжигая к чёрту всё.

Стас чуть отстранился, рассматривая обнажённую женщину, распластанную на его покрывале.

Такая красивая…

– Ты совершенство, – сказал, и восхищением в его взгляде можно было поджигать целые планеты.

– Стас, пожалуйста, – Мара чуть дёрнулась, хотя он и держал её крепко. Но до того сильным было её желание, что даже хватка Стаса не могла остановить. – Я сейчас умру.

– Почему умрёшь? – провоцировал Стас, а на искусанных губах мелькнула улыбка.

– Если ты меня не возьмёшь, я умру!

– Куда не возьму? В отпуск? – его пальцы оставляли следы на нежной коже, а взгляд сжигал до основания.

– Ты издеваешься! – вскрикнула Мара, и Стас глухо засмеялся.

– Если и издеваюсь, то в первую очередь над собой.

И больше не было слов. Только мерные движения, всё ускоряющиеся с каждой секундой. Стас вжимал в себя Мару, он входил в неё со всей страстью, со всей нерастраченной за жизнь любовью.

Только в этой женщине был весь его мир: вся его боль, красота и счастье. И в этот момент, когда страсть превратилась в безумие, Мара окончательно и бесповоротно становилась его.

Целиком и полностью.

Стас запутался пальцами в волосах, перебирал шелковистые пряди, второй рукой оглаживая бёдра. Её напряжённое тело отвечало на любую его ласку, взрывалось под пальцами – Мара отдавалась ему, Стасу, и никого больше в её глазах и жизни не было.

– Ты моя, – Стас прохрипел это в шею Мары, прикусив тонкую кожу. – Только моя. Слышишь?

В нём всё ещё бунтовал мальчик, обиженный и брошенный когда-то. И этот мальчик наконец нашёл покой, и никому этот покой не отдал бы, даже под дулом автомата.

Это только его счастье: пьяное и беззаботное, уютное и нежное, страстное и отчаянное.

Только его и ничьё больше.

Отныне и навсегда.