Глава 16

Дженна Пассарт гостила в доме Леандры в течение трёх недель, когда Дейран пришёл к выводу, что он всего лишь обои. Дейрану не нравилась дева-рыцарь. У неё была резкая, прямолинейная манера говорить, и она без колебаний выражала своё неодобрение действиями Леандры. В отличие от обычных людей, с которыми общалась Леандра – элиты Эстера. Среди высшего класса планы всегда были скрыты, а мотивы прикрыты маской вежливости. По крайней мере до тех пор, пока кто-то не начинал выражать своё неодобрение магии крови или кровавых жертвоприношений. Дейран присутствовал при разговоре на следующее утро после её прибытия. За завтраком Джена попыталась переубедить Леандру относительно условий её союза с Орденом Ярого Пламени. Магистр был занятым человеком. Дорога в Эстер из Ганд-Ахара была долгой и опасной. Леандра вела себя по-детски, затаив обиду. И чего именно она надеялась достичь, протащив Люциуса Эстагара через половину Элорна, кроме того чтобы просто причинить ему неудобства? Леандра с терпеливой снисходительностью выслушала аргументы Дженны. Она не потрудилась ни объяснить свои доводы, ни опровергнуть их. Однако её было не переубедить. Если магистру была нужна помощь Леандры – «для разнообразия» сухо добавила она, – тогда этому человеку придётся прийти в Эстер по собственной воле и попросить помощи Леандры собственными устами. Конец спора. «Ещё кофе, Дженна?» Дженна отмахнулась от кофе. Поджала губы, наблюдая, как Леандра водит вилкой по тарелке, пока не заметила мрачное выражение её лица и не была вынуждена спросить: «Что ещё у тебя на уме, моя дорогая леди рыцарь?» Дженна хмыкнула. «На самом деле есть кое-что. О тебе и командоре». Дейран собрался с духом. Он знал, что он был не единственным мужчиной, с которым Леандра спала после смерти Тигра. Но другие романы Леандры всегда были краткими и незаметными, и она никогда не приводила к себе домой другого мужчину, что означало, что для Дейрана другие любовники Леандры существовали в основном абстрактно. Вид Леандры, обнимающей этого блондина, убедил его в том, что эти люди были чем-то большим, чем абстракция. Что у них были настоящие тела из плоти и крови, и что Леандре доставляло удовольствие использовать их или быть использованной ими. С одной стороны, Дейран хотел бы, чтобы он на самом деле не видел их, чтобы он мог продолжать притворяться, что других любовников Леандры не существует. С другой стороны, у него было болезненное желание узнать все подробности свиданий Леандры – в частности, то, что это было просто физическое свидание, и как мало оно значило и как мало имело значения. Как и следовало ожидать, поведение Леандры оставалось отчуждённым. «Ты спрашиваешь меня о деталях, Дженна? Потому что, по крайней мере, в Эстере считается невежливым трахаться и рассказывать об этом подругам». Губы Дженны сжались от отвращения и вульгарности магистрессы. «Тогда ваши отношения с Коллином… носят физический характер…» – оценила она. «Учитывая нанесённый ему ущерб… Ты действительно думаешь, что это разумно?» Рука Леандры, которая щедро намазывала масло на тост, на короткое мгновение замерла. «Ты знаешь, что делает Пыль, – наконец сказала она. – Просто думай обо мне как о целителе. Я просто забочусь о его нуждах». В тот момент Дженна оставила эту тему и больше не поднимала её, по крайней мере, в присутствии Дейрана. Однако она согласилась остаться в качестве гостьи Леандры, пока не поступит весточка от магистра. В конце концов – возможно, движимая скукой – она стала присоединяться к бывшему генералу на небольшом открытом пространстве за домом, где они с Коллином топтали траву, упражняясь в фехтовании. Что касается Леандры, то она была занята своими обычными делами, поэтому Дейран по-прежнему служил ей в качестве секретаря каждый день. Однако Леандра больше не приглашала его присоединиться к ней в её спальне ночью. И когда Дейран, наконец, решил взять дело в свои руки, предложив себя, соблазнительный эльфийский кремовый торт на золотом блюде, реакция Леандры была положительно флегматичной. Пренебрежение. Дейран не шпионил за своей хозяйкой. Однако рабы были надёжным источником информации обо всех ночных действиях Леандры. И чаще всего эти развлечения включали в себя секс со светловолосым красавцем. Хуже того – по прошествии времени Дейран заметил, как глаза Леандры начинали загораться всякий раз, когда Коллин входил в комнату. Во взглядах, которыми они одаривали друг друга, было настоящее чувство. Когда пришло осознание, оно ударило по эльфу сильно, как молот титана. «Меня заменили». Сердце Дейрана было сливой в чёрством кулаке гиганта, которую легко раздавили. Выросший в Эстере, он знал, что никогда никому не сможет рассказать о своих чувствах к свободной магессе, человеку и аристократке. Получать удовольствие друг от друга – это было приемлемо, и он знал, что никогда не мог надеяться на большее. Тем не менее, это не означало, что он не влюбился по уши в Леандру Лаветан с того самого момента, как вошёл в двери этого дома и увидел её впервые. Он никогда не испытывал подобной боли. Она смешивалась с гневом, постоянным ощущением, похожим на змей, извивающихся в его животе всякий раз, когда он находился в присутствии своего работодателя. И когда Леандра отклонила его предложение о сексе, ему показалось, что в грудь злобно воткнули тысячу колючек. То же самое ощущение он испытывал каждый раз, когда глаза Леандры загорались при виде другого мужчины. В Эстере было много распространённых вариантов судьбы для брошенного любовника. Убийство соперника было среди самых популярных. Противостояние любимому человеку было более сложным. Но Дейран не выбрал ни один из этих вариантов. Последнее, что он хотел сделать, это заставить Леандру чувствовать себя плохо, передать ей его собственную боль. Вместо этого он собрал всю свою тоску и разочарование и запихнул их так глубоко в себя, как только мог. Тем не менее, он хандрил. Он огрызался на всех. Он совершал ошибки по рассеянности. Но Леандра едва ли заметила внезапную смену его настроения. На самом деле, насколько Дейран мог судить, Леандра, полностью поглощённая своим романом с бывшим Стражем, совершенно не обращала внимания на страдания своего секретаря. Он был просто неотъемлемой частью её окружения. Незаметный. Просто деталь интерьера. Некоторое время он плыл в неуверенности. Он не знал, что делать – знал только, что так дальше продолжаться не может. О, он не собирался совершать ничего столь драматичного, бросаться в море или что-то в этом роде. Тем не менее, он чувствовал себя так, как будто Леандра наложила на него заклятие, заморозив его и остановив вокруг него время, оставив исполненным этих спутанных мыслей с сердцем, потерпевшим кораблекрушение на зазубренных скалах. Однажды днём это случилось. Последний толчок, который освободил его от нерешительности и отправил по спирали с края пропасти. Возвращаясь с поручения, Дейран направился прямо в кабинет Леандры. Дверь была закрыта. Он держал одну руку на ручке двери, а другую приготовил постучать, когда услышал характерные звуки, доносившиеся изнутри. Дейран прислушался на мгновение. Тихий, задыхающийся шёпот северянина: – Ты уверена?.. Дейран напрягся, чтобы расслышать ответ Леандры, который прозвучал на удар сердца позже. – Проклятье, Коллин… Я хочу тебя. Внутри меня. Сейчас. Едва слышный скрип дивана вызванный движением тел на нём. Дейран медленно опустил руку. Отпустил защёлку. На мгновение замер, поскольку его разбитое сердце продолжало необъяснимым образом разбиваться на тысячу осколков. Странно – он не думал, что его боль могла быть ещё сильнее. Он направился в свою комнату. Там он методично и быстро упаковал свои вещи в сумку. У него было немного вещей. Собрав их, Дейран перекинул сумку через плечо и взял свой посох. Стоя перед своей маленькой конторкой, он на мгновение задумался, не оставить ли записку. Решив отказаться от этого, он снял амулет, который подарила ему Леандра – полированная сфера из обсидиана, окружённая серебряными змеями – и положил его на стол. Дейран незамеченным проскользнул через дом и вышел за дверь. На людной улице он остановился, бросив последний взгляд на дом Лаветан. Натянув капюшон своего плаща, он повернулся и пошёл прочь, пока его не поглотила толпа. Так ни разу и не оглянувшись.