Глава 11 · Начинаем… сеанс

Ключ щёлкнул в замке, дверь захлопнулась за моей спиной, отдаваясь гулким эхом в пустой квартире. Я прислонилась к прохладному дереву, сбросила убийственно неудобные туфли с ощущением, будто освободилась от оков.

Каждый мускул в ногах устало ныл.

«Администратор» — звучало солидно, но на деле означало только бесконечную челночную пробежку между столиками, кухней и кабинетом, улыбку сквозь раздражение и лавину капризов.

Сумка тяжело шлёпнулась на диван, и я прошла в кухню, налила воды. Влага освежающе ощущалась на пересохших, потрескавшихся за рабочую смену губах.

Вчерашний вечер вертелся в голове навязчивым калейдоскопом: кафе, где его пальцы под столом находили мои нервные точки с врачебной точностью, парк, где его дыхание на шее заставляло сердце бешено колотиться, машина… О, Боже, машина!

Я поставила стакан с резким стуком, упёрлась ладонями в холодный камень столешницы, уставившись в невидимую точку на стене. Во что я ввязалась?

Эта «программа реабилитации либидо» пахла чем угодно, только не медициной. Врачи не называют пациенток «малышкой», не обещают «контроль по видео», не заставляют тело вспыхивать по мановению взгляда. Хотя… кто я такая, чтобы судить?

Мой опыт такого рода общения с мужским полом ограничивался Артёмом, а это было больше похоже на исполнение супружеского долга под пытками. Может, так и должно быть?

Я мотнула головой, пытаясь сбросить сомнения, и потянулась в спальню, скидывая с себя одежду на ходу. Платье — в корзину с шелестом, чулки — бесформенным клубком на стул. Охладиться. Срочно.

Холодный душ — единственное мое спасение.

Струи хлестали по коже, смывая липкий пот смены, но не справляясь с внутренним жаром. Мысли кружились вихрем. У меня было плохо с либидо, но такого возбуждения я не испытывала никогда. Разве что… в далеком прошлом, еще до Артёма, в те неловкие подростковые заигрывания с Дэном, где напряжение витало в воздухе, но все еще оставалось целомудренным, невинным. А сейчас?

Друзья так не смотрят.

Они так не говорят.

Так не… касаются.

Я прижалась лбом к холодной кафельной плитке, вода лилась на спину, вызывая озноб, контрастирующий с внутренним пламенем. Но если откажусь от этих сеансов… сохраним ли мы шаткий мост дружбы? Потерять его снова? Страх сжал горло ледяными пальцами.

Проблема была еще и в том, что я не хотела останавливаться. Его взгляд, темный, гипнотизирующий, его голос, способный одним словом развести костер под моей кожей — они пробуждали во мне дикарку, незнакомую, алчную до его внимания. Что-то первобытное, заставляющее трепетать от одного воспоминания о его прикосновениях в машине.

Я выключила воду, резко, будто отдернув руку от огня. Грубое полотенце не сняло покалывания с кожи, дрожь же шла явно не от холода.

Время неумолимо приближалось к 22:00.

Я распахнула дверцу шкафа, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Во что одеться? Взгляд упал на черную атласную рубашку — струящуюся до середины бедер. Длинные рукава, но ткань тонкая, облегающая. Под нее надела только крошечные шортики. Без белья.

Зачем? Рационального ответа не было. ⁠Повернулась к зеркалу. Атлас огибал и подчеркивал талию, округлость бедер. Соски вырисовывались четкими вершинами сквозь тонкую ткань. Я покраснела до корней волос от собственного вида.

Где устроиться? Гостиная, диван — слишком неудобно. Спальня… Спальня чересчур интимно. Но там комфортнее. Я металась по квартире, как загнанный зверь: поправила подушки на диване в гостиной, затем резко развернулась и пошла в спальню.

— Серьезно? — фыркнула вслух. — После того, что ты собираешься делать по видео, тебя волнует интерьер?

Я включила торшер — теплый, мягкий ореол света, погрузивший комнату в полутона. Выключила верхнее освещение — темнота сгустилась за пределами светлого островка. Я упала на кровать с ноутбуком. Нервы звенели, натянутые до предела.

Может, написать и отменить все к черту?

«Дэн, прости, я не готова. Давай не сегодня».

Пальцы зависли над клавишами. Что я испытываю: облегчение или разочарование? Стерла.

Еще попытка, тон надо сделать безразличнее: «Дэн, это странно. Я не думаю, что это все уместно для врача и пациентки».

Снова стерла. Что он подумает, сочтет меня трусихой? А я и была ею! Но вчера в машине… вчера я готова была отдаться ему прямо на сиденье, и мое тело смело кричало «да!». Теперь же страх и желание сплелись в пьянящий, пугающий коктейль.

21:55. Я вскочила, прошлась по комнате, нервно одернула рубашку. Ссылки до сих пор нет.

— Может, он забыл?

Не успела это произнести вслух до конца, как ноутбук пропищал. Я замерла, глядя на уведомление со ссылкой, как кролик на удава. Дрожащим пальцем навела курсор, но не решилась кликнуть. Пауза затянулась, но мне было слишком стыдно.

Пиликнуло смс, заставив подскочить и ойкнуть: « Жду тебя, малышка. Не прячься от меня. Знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я».

Жар хлынул в лицо, следом — вниз живота. Я нажала на ссылку с уверенностью, что сейчас заработаю инфаркт.

Дэн возник на экране. В черной футболке, облегающей, как вторая кожа, подчеркивающей каждый рельеф груди, плеч, бицепсов. Он сидел на диване, откинувшись, одна рука за головой — поза расслабленного хищника.

Это сравнение заставило меня покраснеть. Взгляд, однако, у него был не расслабленный. А темный, сосредоточенный, властный. Сердце ёкнуло, потом забилось чаще.

Опасно. Слишком опасно. Опасно привлекательно.

Мужчина, знающий свою силу и мою слабость. Но я удивила саму себя, когда выдохнула с облегчением — он хотя бы не был голым. Хотя мысль о его наготе пронеслась по телу запретной искрой, заставив сжаться что-то глубоко внутри.

«Алиса, он врач! И вообще — друг!»– попыталась одернуть себя, но поняла одно — границы уже стерлись. Не врач и не друг, а…

— Привет, малышка, — голос Дэна был бархатным, с той самой хрипотцой, которая мгновенно отозвалась низким, теплым импульсом между ног. — Ты напряжена, прямо как как струна. Тяжелый день вымотал? Расскажи мне, милая.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь звучать ровно. Голос дрогнул, когда я пожала плечом:

— Обычный… Гости — капризные и не очень, заказы сыпались, как из рога изобилия. А ты? Пациенты не довели до белого каления?

— Пациенты? — Он лениво усмехнулся, но глаза сверкнули в полумраке. Как будто ему понравился мой к нему ответный интерес. — Были, была рутина. А вот мысли… мысли мои были только о тебе. О том, как алый румянец заливал твои щеки в ресторане. А ты думала обо мне? Признавайся.

Жар с новой силой вспыхнул на щеках, но его тон — игривый, с ноткой вызова — растопил лед страха во мне. Я не смогла сдержать улыбку.

— Думала, конечно, Дэн. Знаешь же, что да. Но то, что ты сказал… правда? Или это часть «терапии»?

— Правда, малышка, — он наклонился ближе, заполнив собою экран. Его голос опустился до интимного шепота, проникающего сквозь километры между нами. — Ты не просто пациентка. Расскажи о кафе. Золотая девочка Гордеевых — и вдруг администратор. Почему не папина компания?

Я с улыбкой устроилась глубже в подушках, ощущая, как его искренний интерес размягчает мою скованность.

— Хотела быть собой, — пожала плечами. — После брака… не планировала жить папиными деньгами. Да и никогда не желала их, ты должен бы это знать. Поэтому, я начала с нуля, пришла без каких-либо знаний и опыта на должность официантки. Но это оказалось очень даже моё. Асю, мою подругу, тоже позвала туда бариста. Потом, через год, меня повысили до администратора. — смутилась под одобрительным взглядом мужчины. — Мне нравятся и поставки, и аналитика, организация. Но больше я все же люблю это: люди, их истории, бешеная энергия. Порой наши гости — ходячий анекдот. Вчера мужчина требовал «кофе без кофеина». Пришлось колдовать, но мы получили положительный отзыв, — немного помолчала и слегк улыбнулась мужчине. — А твоя работа гинекологом в клинике — это то, чего ты хотел? Или просто так сошлись карты?

— Можно сказать, я хотел этого, — Дэн откинулся на спинку, но мой взгляд не отпускал. — Хотел помогать там, где женщины обычно стыдятся просить помощи. То же либидо — это не только физиология, Алиса. Это душа женщины, но сломанная стыдом или ложью со стороны партнера.

— Это делает тебя счастливее? — мне было интересно узнавать такого нового Дэна.

— Вроде того, малышка, — он хмыкнул, улыбка его стала теплее и искреннее. — Видеть, как человек расправляет крылья — бесценно. Но и… простые радости мне близки: асфальт под кроссовками на утренней пробежке, шелест страниц в тишине после рабочего дня, смех моих друзей. Это все можно ощутить, если поднять голову от рутины. И вот эти минуты… — мужчина жестом показал на меня, — когда ты, Алиса, расслабляешься, смеешься, открываешься мне заново. Это тоже делает меня счастливым. Помнишь наши детские «войнушки»? Ты прятала ключи от замка на моем велике, а я носился за тобой по двору, мы хохотали до слез, — его взгляд смягчился.

Я рассмеялась, тепло разлилось в груди.

— Помню! А потом ты отомстил — окатил меня ледяной водой из шланга! Я визжала, как поросенок, а ты стоял и ржал, как ненормальный!

Разговор тек легко, мы погружались в прошлое — в те «ссоры», полные невысказанного напряжения; говорили о настоящем — о работе, о будущем.

Он задавал вопросы — не формальные, а вгрызающиеся в суть, слушал внимательно, отвечал с самоиронией и легким, дразнящим флиртом, который разогревал воздух до точки кипения. Я расслабилась, глядя на его лицо на экране, чувствуя давно забытую теплоту и щемящую нежность.

Так боялась этого сеанса, а теперь… это было как возвращение домой. Только дом стал теплее, ближе, а воздух в нем — гуще и слаще меда.

Моим домом всегда был Дэн.

Внезапно, он замолчал, полулежал и просто смотрел, мерцая своими глазами в полумраке квартиры. Вся легкость испарилась под этим взглядом.

— Расслабься, Алиса, — даже голос у него сменил тон. С теплого и дружеского — на низкий, вибрирующий и… командный. — Теперь моя очередь вести диалог. Ты готова слушаться?

Сглотнула. Я не была готова к такому, это было слишком резко и… неизбежно. Комок страха смешался с каплей сладкого предвкушения.