Глава 20 · Быть с тобой

Я не ответила ему.

Повинуясь порыву, потянулась выше, встав на цыпочки. Пальцы мои скользнули по сильной шее, нащупали пульс, бешено стучащий под кожей. Мужчина сжал меня в объятиях — крепкие руки обвили талию, прижали к себе так, что дыхание перехватило.

Внутри я задрожала от восторга, когда я ощутила, насколько тело Дэна было напряжено от моих действий.

— Алиса, постой, — прошептал он, и в этом шепоте было предупреждение и мольба одновременно. Как будто его выдержка была на исходе. И это мне… нравилось. Поэтому я не остановилась. Моя рука поползла вниз, скользя по торсу, прямо к поясу брюк…

Дэн резко схватил меня за запястье, остановив движение, отчего я едва не застонала вслух от досады. Мужчина отстранил меня на сантиметр, но не отпустил.

Прислонился лбом к моему лбу. В его глазах бушевала буря — желание, борьба, какое-то мучительное сомнение.

— Нет, красавица, не надо, — прошептал он. — Не так.

Мне стало больно, как будто — все накопившееся за последние дни дошло до определенной точки от этого отказа. Слезы выступили на глазах и покатились по щекам.

— Ты… не хочешь меня? Я… я не… — не в силах нормально задать вопрос, попыталась отвернуться, но Дэн не дал.

Он заставил меня смотреть ему прямо в глаза, взгляд мужчины был тяжелым, будто ругающим меня за глупые мысли.

Затем медленно, не отпуская моего запястья, Дэн опустил мою ладонь вниз… и прижал ее прямо к тому месту, где под тканью брюк бугрилась твердая, горячая выпуклость. Мои глаза расширились, а рот приоткрылся в удивлённой букве «о».

— Хм, видишь, красивая моя? — голос Дэна был хриплым от напряжения, словно каждое слово давалось ему с усилием. — Я хочу тебя. До безумия. Но, милая, — он наклонился ближе, его губы почти коснулись моей кожи за ухом, заставляя задрожать:

— Ты заслуживаешь большего, чем быстрый перепих на рабочем столе. Ты заслуживаешь постель с шелком и лепестками роз. Заслуживаешь, чтобы тебя раздевали медленно, очень медленно. Заслуживаешь, чтобы целовали каждый сантиметр твоей кожи, пока ты не взвоешь от нетерпения. А не… так. — Он кивнул в сторону стола, его челюсть была напряжена. — Первый секс между нами должен быть… особенным. Не в кабинете, слышишь?

Его слова разожгли во мне волну дикой нежности и любви к этому мужчине.

Слова потекли сами собой, не желая больше скрывать, как все сегодня было ужасно, хотя изначально я собиралась молчать и разбираться самой. Одной, как делала это всегда.

— У меня было… ужасное утро, Дэн… — слезы текли ручьем, смешиваясь с тушью, наверняка делая из меня панду. Я прижалась лбом к мужской груди, ища утешения, защиты, подтверждения, что я нужна. И его руки крепче прижали меня к себе. — Они… родители… затащили меня в машину, они требовали, опять, они говорили гадости про тебя… А потом… Я чувствовала себя… грязной и ничтожной… Мне нужно… нужно чувствовать, что ты хочешь меня. Понимаешь? Что хочешь не из жалости. А потому что… я — просто я. Потому что я твоя и я нужна тебе такая, какая есть. Это же не много? Пожалуйста… Дай мне почувствовать сейчас это… — Я прижималась к Дэну всем телом, ища его тепла, его силы, его желания ко мне, как спасения от кошмара.

Он слушал молча, его тело было каменным от напряжения. Я видела, как темнели глаза мужчины, как заострялись скулы. Когда я замолчала, в кабинете повисла гнетущая тишина.

— Они больше не посмеют тебя тронуть, — сказал он жестким тоном. — Ни пальцем. Ни словом. Обещаю тебе. Я разберусь с этим.

Эти слова одновременно вызвали во мне облегчение и страх, что отец сделает ему что-нибудь плохое.

— Но сейчас… — продолжила я и подняла на Дэна мокрое от слез лицо. — Сейчас мне нужно, чтобы ты просто хотел меня. Не завтра, не в идеальной обстановке. А сейчас. Здесь. Потому что ты мой. И я твоя. Потому что это единственное, что выбивает из головы весь этот ужас. Прошу… Дэн. Дай мне это. Возьми меня. Прямо сейчас. — Мой голос зазвучал незнакомо хрипло, страстно, без единой тени сомнения.

Его слова, про «перепих на столе», может быть это плохо, но они только разожгли меня. С этим мужчиной я готова была наплевать на любые нормы.

Моя рука снова легла на его пах уже добровольно, и с давлением я провела вверх и вниз.

Дэн безудержно застонал — долгим, глубоким стоном человека, который теряет последние остатки контроля. И мне это понравилось.

Его глаза, темные, почти черные, пылали невероятным огнем, когда он смотрел на меня — на мое заплаканное лицо, на губы, приоткрытые от быстрого дыхания.

Я хотела, чтобы он видел во мне не жертву, не испуганную девчонку, а женщину, которая требует своего.

Его женщину.

Борьба в его глазах длилась вечность.

Я видела, как капли пота выступили у него на висках, ощущала, как дрожали мышцы на его сжатых руках. Как рушатся его моральные принципы, которые мне тоже безумно нравились. Дэн был настоящим мужчиной, и именно это было сексуальнее всего.

Но сейчас… сейчас я хотела другого. В его взгляде было все, что мне нужно: безумное желание, страх причинить боль, желание дать лучшее, и… капитуляция перед силой нашего притяжения.

— Черт возьми, малышка… — прошептал он наконец, его голос сорвался на хрип. — Ты сама попросила об этом. Помни это потом.

Дэн не стал больше сдерживаться, в нем не было нежности.

И мне это сразу понравилось, сердце просто зашлось от восторга. Его руки, сильные и уверенные, схватили меня за бедра, резко подняли в воздух и посадили на край массивного стола.

Папки, блокноты — все с грохотом полетело на пол.

Дэн навис надо мной, заставляя откинуться назад и опереться на локти. Я во все глаза смотрела на Дэна — его тело, тяжелое, возбужденное, прижалось ко мне, вдавливая в дерево.

Запах его знакомого до одури одеколона и чистого мужского возбуждения ударил в сознание.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — прошептал Дэн прямо в мои губы, я непроизвольно выгнулась в ответ, а сильные пальцы в одобрении погладили мое бедро. — Но знай… это только начало. А идеальные условия… я для тебя все равно создам. Только позже, малышка.

Его последние слова потонули в моем громком стоне, когда он приник ртом к моей груди.

Тонкий кашемир платья не был преградой для ощущений. Его губы, горячие и влажные, нашли напряженный сосок, обхватили его зубами, заставив еще больше выгнуться в немой мольбе.

Рука мужчины поощряющее скользнула под подол платья, нащупала верх чулка, резинку… и скользнула выше, к самому сокровенному. Мир сузился до его прикосновения. До ощущения, что я — его. Безоговорочно и навсегда. И это осталось единственной правдой в следующем хаосе.

И его шепот стал началом этого наваждения:

— Я заставлю тебя кричать от удовольствия, красавица.