Глава 11
Утро первого выходного дня майских праздников наступило для всех жителей Косогор по-разному.
Федор маялся с похмелья, практически всю ночь костеря сочную и такую желанную ветеринаршу Светочку Калинкину за то, что она включает «динамо» и не подпускает его к своему телу.
«А чем я хуже других?» – думал Федор, держась за больную голову. Ничем. Но все равно заливал горькую обиду в одиночестве, потому что верный друг Колян вырубился уже после пятой стопки, а Федору было этого мало.
Да еще Жанка мозг выносить стала. Хорошая она, сексуальная, горячая, ревнивая, правда, падлюка, чувствуется цыганская кровь. Но вот не лежит к ней душа, но все остальное стоит – и очень даже хорошо. А вот к Светочке и лежало, и стояло, и тянуло, как к сдобному пирожку со сладкой начинкой.
Умывшись ледяной водой из бочки, там же почистив зубы, первый красавец и самый завидный жених Косогор собрался в гости к даме своего сердца, как Федор красиво называл про себя Калинкину. Парень думал напроситься на кофе и помочь по хозяйству.
Этакий «ход конем», по его соображению, был выбран верным. Светочка добрая, она не откажет, а если еще больным прикинуться, что вообще лечить начнет, это приятно.
На другом краю деревне, Соколов проводил Тереховых, получив от Семена Николаевича наставления, указания и обещания навешать люлей, если с «ребятами» что-то случится, вздохнул спокойно.
Он с женой укатил в город. Даже как-то дышать спокойней стало без него и уж тем более без подколов и оскорблений в духе бабы Зои в том смысле, что он паразит и кобель проклятущий.
Новость о тошноте Светочки ошарашила. Могло ли такое быть? Да легко, Соколов тогда совсем потерял голову, забыв о защите, и кончал в нее, не вынимая члена.
Господи, какой же он дурак!
Ночь была бессонной. Павел ворочался, вспоминая слова бабы Зои, потом то, как на него смотрела Серафима. Во взгляде было осуждение, а еще неприязнь, это он отчетливо чувствовал. Терехов все переводил в шутку, но посоветовал наладить отношения со Светочкой. И все-таки узнать, тошнит ее просто так или есть повод?
– Ну что, «ребята», жрать будем?
Индюки совсем не обращали на Соколова внимания, ходили по загону, скребли страшными лапами землю, усыпанную соломой, и болтали страшными бородками.
– Так, значит, что тут у нас по списку? – Павел начал читать, при этом глаза его становились все шире. – Однако, шикарный у вас рацион, я смотрю: творог, простокваша, вареное яйцо. Дневной рацион, утро: сухая смесь комбикорма, зелень и отруби. Зелени нет, обойдетесь без нее, так что держите.
Соколов не стал взвешивать на весах, насыпал все, что нужно было в кормушку, налил воды и с опаской посмотрел на высокие ворота. В них стучали, да так нехило. Если это соседка баба Зоя, он не станет открывать, ему вчера хватило общения с ней.
– Эй, хозяева, открывайте!
Голос был не старушки, Павел пошел открывать, за воротами оказалась молодая женщина – темные волосы, круглое лицо и яркая помада на полных губах, в тон ей на шее бусы и глубокое декольте с родинкой на левой груди.
Это у них такой стиль в деревне с утра: помада, бусы, декольте?
– Привет. Я Клава.
– Здравствуйте.
– А ты Паша?
– Да, Павел.
– Моего бывшего тоже Пашкой звали, сгинул.
– Соболезную.
– Да нет, пропал, ушел и не вернулся. Кто знает, может, и помер. А Семен сказал принести молочка, вот – парное, вкусное.
Клава встряхнула трехлитровую банку с молоком в руках, грудь колыхнулась, а Соколов сделал шаг назад и поймал себя на странной мысли. Эта с виду симпатичная женщина была далеко не худышка, как и Светочка. Но именно Светлана возбуждала и будоражила, а потом разжигала фантазию и толкала на грех рукоблудия.
– Спасибо, но я как-то не особо люблю молоко.
– Так я могу принести что другое, у меня есть компот. А может, хочешь киселя?
– Нет, спасибо, пусть останется молоко.
Павел выхватил из цепких рук Клавдии банку, подозревая, что она хочет зайти во двор, а потом еще пойдет в дом. А гости ему вот никак не нужны сейчас, «ребят» хватает и Грома, что путается под ногами.
В это время раздался громкий лай, вместе с ним истошный птичий визг, собака залезла в загон и стала гонять индюков. Павел закрыл перед носом женщины калитку, замки лязгнули. Чуть не выронив банку, кинулся спасать диетическое мясо для будущего наследника Тереховской империи.
Но Соколов решил точно: как управится со всеми делами, пойдет к Светочке и поговорит.
Калинкина спала плохо. Не помогли сырники с вареньем, не помогла медитация, увлажняющая маска на лицо и любимая советская комедия, которую крутили по три раза в год на праздники.
Света не знала, на какой мысли остановиться и начать ее развивать, чтоб прийти к логическому эмоциональному решению своей проблемы. Тошнота и предположения Лауры о ее беременности, прошлые страхи или визит Павла?
Что ее больше всего волновало?
Скорее всего, визит мужчины, который так некрасиво, не сказав ни слова, свалил в закат и не появлялся два месяца. И не факт, что он приехал к ней, ведь искал он улицу, где живет Терехов.
Она должна была его ненавидеть, презирать, быть гордой и неприступной. Хотя, конечно, он и не приставал, не приезжал и ничего не просил. Но настрой нужен был именно такой.
И вот на фоне всего этого Светочке всю ночь снились эротические сны. Да такие, что впору было менять белье. Девушка проснулась поздно, резко открыла глаза, во рту было сухо, низ живота тянуло в какой-то сладкой истоме, соски торчали.
Светлана накрыла грудь ладонью, сдавила, тихо простонала. Это был самый настоящий сексуальный голод. Ее тело словно запустили заново в феврале, перепрограммировали, заложили новые задачи, показав, как хорошо бывает в сексе и насколько красивые, откровенные, невероятные ощущения может получить женщина.
Молодой организм требовал свое, то, чего не получал долгое время, но ему дали это попробовать, подсадив тем самым на удовольствие. Светочка накрыла пальцами промокшее белье между ног, ощутила влагу, сделала несколько массирующих движений, закрыла глаза и выгнула спину, чувствуя, как внутри начинает зарождаться что-то невероятное.
Остановиться уже было невозможно, хотелось большего, как тогда, зимой. Калинкина хотела почувствовать внутри себя большой член, как он растягивал ее, а она насаживалась на него еще сильнее, принимая как можно глубже.
– О, господи… да… да… а-а-а… как же хорошо… м-м-м…
Девушка спустила лямки сорочки, открывая грудь, двумя пальцами ущипнула себя за сосок. Отодвинула мешающую полоску белья, наконец касаясь обнаженной влажной плоти. Быстро заскользила пальцами, натирая клитор, он стал больше, требовал ласки.
– Да что же такое… м-м-м…
Раздвинув колени еще шире, Света вошла в себя двумя пальцами, сделала несколько движений, и этого оказалось достаточно, чтобы кончить. Она закричала, завалилась на бок, сжимая бедра, оргазм накрыл и так же быстро отпустил. Но все это было лишь подобие тех ощущений, что девушка испытала зимой.
Закрыла глаза, вставать совсем не хотелось, можно было еще поспать, хорошо, что никакой живности у Светланы нет, и не нужно ее кормить. Но легкую негу разрушил настойчивый стук в дверь.
Странно, кого могло принести в выходные? Но это мог быть кто угодно, можно было даже не гадать. От Лауры, Варвары и местных владельцев скотины, которая внезапно заболела, до «дачников». Они также знали, к кому бежать, в случае если их кошечки и собачки, оказавшись на воле, подрались с местными или наелись неизвестно чего.
– Света, Света, открой, это я.
Светочка села, поправила тонкую лямку сорочки, прикрыла грудь, покачала головой.
– А вот и скотина местная пожаловала.
Нельзя было так говорить о Федоре, но именно это определение первое пришло на ум.
Пока Федор бился в двери, Света думала – открывать или нет? Взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что кто-то должен ей наколоть дров и снести их под навес. Ну а если Федор откажется, то есть повод послать его далеко и надолго, а если согласится, так и быть, покатается с ним на лодочке.
Но Светочка еще не догадывалась, что это еще не все ее гости на сегодня.