Глава 21

– Так что вчера было между вами? Павел этот, наглый такой, обозвал меня гномом. А я тебя ждала в клубе, слушай, была такая заварушка. Жанка закатила Федору скандал. Даже пощечину ему залепила, я думала, он убьет ее прямо там.

– Убил?

– Нет, мужики успели оттащить. Но цыганские страсти кипели нешуточные.

Вот и у Светочки вчера кипели страсти, и не то что нешуточные – недетские, такое только с возрастным ограничением «восемнадцать плюс» рассказывать можно.

Калинкина смотрела, как подруга с аппетитом доедает свой торт, сидя у нее на кухне, и ей никакого дела от слова совсем не было до Федора, Жанки и их сложных взаимоотношений. Со своими бы разобраться.

– Ну так что? Паша что говорил? Каялся? Плакал? Просил на коленях прощения?

– Лаур, ты где такого насмотрелась, чтобы современный мужик плакал? Или в романах своих вычитала снова?

– Он должен пустить слезу раскаяния, что не приезжал и не давал о себе знать, – девушка разговаривала с набитым ртом. – Слушай, а он постоял и еще вкуснее стал, надо запомнить.

Немного трудно было уследить за ходом мыслей Лауры.

– Что случилось в клубе? – Света готова была выслушать все местные сплетни, лишь бы не рассказывать о себе.

– Да там «дачники» были, компания, Федя с кем-то флиртовал, Жанка застукала, ну и понеслось. Так что Павел? Ты от вопроса не уходи.

А вот с Павлом было совсем все сложно.

Проведенная вместе ночь была безумной, страсти кипели и на Светочкином диване, потом на полу, дальше в ход пошли другие поверхности. Закончили в баньке, на узкой лавке. Да так закончили, что у девушки тряслись ноги, и голос был окончательно сорван криками.

Когда же в середине этого театра страсти и похоти Светлана хотела указать Павлу на дверь, сказав, мол, поздно уже, вам, сударь, пора бы уходить, как бы на сегодня достаточно, мужчина молча выслушал, сверкнул глазами в темноте и с новым рвением кинулся терзать ее тело.

План «самка богомола» был провален.

Заснули они вдвоем на расшатанном диване, а вот утром Светочка проснулась одна. И нахлынуло такое мерзкое чувство дежавю, что реально затошнило. Долго лежала и смотрела в потолок, слушая биение собственного измученного сердца, но взяла себя в руки и встала.

А на столе под початой бутылкой наливки нашла записку, написанную на рецептурном бланке, которые Светлана дает хозяевам питомцев, если к ней обращаются.

«Ушел кормить «ребят», жду на романтический ужин. Целую. Соколов».

А внизу постскриптум.

«Целую… во все ягодные места…»

Калинкина не знала, как реагировать на данное послание. Вроде как она должна была держать ситуацию под контролем, а вышло наоборот. Мужик попользовался девушкой, конечно, не лишив ее женского удовольствия, за что ему плюсик в карточку, а потом мужик свалил с утра кормить неких «ребят», а еще дает указания.

– На свидание зовет, точнее, на романтический ужин.

– М-м-м-м… а мужик-то настроен серьезно. Куда зовет? В ресторан? В «Огонек», что ли?

– Опомнись, какой «Огонек», это забегаловка у заправки на трассе, там одни дальнобойщики.

– Ну вот я и недоумеваю, куда у нас можно звать на романтик?

– К себе, точнее, к Терехову, Павел сейчас там с какими-то «ребятами».

– Друзья, что ли, будут?

Было такое ощущение, что подруги отупели и поглупели одновременно. Со стороны наверняка все выглядело именно так. Лаура все сводила к абсурду, а Калинкина поддакивала.

– Да откуда я знаю?

– Пойдешь?

– Нет, стирка у меня, белье замочила.

– А я бы пошла.

– Он же тебя гномом назвал.

– Вот пошла бы и отомстила за оскорбление подруги, на твоем месте я бы так и сделала.

Светочка представила, как она будет «мстить», но ничего, кроме того, как светлая макушка Павла выглядывает между ее широко расставленных ног, не придумалось. Девушка закашлялась, хлебнула из чашки остывший кофе, чуть не подавилась.

– Не говори глупости.

– Гном – это, между прочим, обидно. У вас что-то было вчера?

– Нет, Лаура, не было, – Калинкина резко встала, начала убирать со стола, а то завтрак уже плавно перешел в обед, подружка засиделась, а у нее самой еще слишком много дел.

– Ну-ну, – Анисимова в очередной раз не поверила.

Было, конечно, обидно, что Светлана ничего не рассказывает, но она на это имела полное право. Просто потом как бы не вышло хуже, а то от этих городских красавчиков можно ожидать чего угодно, это Луара знала на собственном опыте.

– А на свидание пойдешь?

– Нет, – Света ответила резко, но вновь неубедительно.

– Правильно, не ходи, еще пара дней – и он здесь встретит кого из «дачников». Отец говорил, что генеральский особняк – тот, что у реки – купил кто-то богатый.

– Этот тот, что в конце улицы Гагарина?

– Да, он.

– Вчера спрашивали, как проехать на ту улицу. Может, к нему ехали?

– Этот тот, кого ты спутала с бывшим козлом?

Светлана задумалась, было странное предчувствие или ощущение, что она еще встретится со своим прошлым, и эта встреча будет непростой. Роман всегда стремился к богатству, кто знает, может быть, он поймал свою удачу за хвост.

То, что он открыл свой бизнес и за два года разбогател для дорогих покупок, это вряд ли. А вот жениться на обеспеченной дамочке или богатой глупенькой наследнице – это в его стиле.

Калинкина тогда ему не подходила ни по каким параметрам. И толстая, и нищая, влюбленная только была, поэтому и дура.

– Свет, я пойду.

– Иди.

– Как что – звони.

– Ага, давай.

Лаура подозрительно быстро убежала, а Светлана достала из кармана толстовки записку и перечитала снова.

***

– Да как этот агрегат включается?

Соколов смотрел на сенсорную панель духового шкафа и не мог понять, как тот работает, хоть инструкцию ищи или звони Серафиме. Павел обещал Ягодке ужин – и он обязательно его приготовит, чего не делал никогда в жизни.

Нет, он умел готовить, но это было что-то на скорую руку, не требующее много времени и сил. А сейчас ему хотелось нечто особенное для особенной девушки, от которой он потерял голову и остатки памяти и рассудка. Соколов даже забыл об ответственном поручении шефа, о том, что нужно заботиться об индюшатах, а еще о Громе, закрытом в доме.

И вместо того, чтобы нежиться под одеялом с сочной Светочкой и погрузить в ее влажную плоть утренний стояк, Павел рванул к Терехову и чуть не пришиб шкодливую хаски за то, что он разодрал в клочья коврик у двери.

Гром смотрел красивыми голубыми глазами, а потом выбежал на улицу с громким лаем справлять нужду.

И вот теперь, после утреннего моциона и пересчета «ребят», количество которых не убавилось, Соколов, сделав ревизию в холодильнике, штудировал интернет в поисках лучшего блюда для самого романтического из всех романтических ужинов.

И никакая Лида – или кто-то еще – не испортит его. На ужин будет утка, запеченная с апельсинами, которая так кстати нашлась в морозильной камере, а апельсины – в холодильнике. К удивлению Павла, рецепт оказался не таким уж и сложным: сделать соус, замариновать на пять часов тушку, потом запихать в нее апельсиновые дольки и поставить в духовку.

Вот с духовкой вышел косяк. А еще нужно было приготовить глазурь, легкий салат, десерт и истопить баньку.

– Здравствуйте этому дому.

Соколов выглянул в прихожую, вопросительно посмотрел на гостью, около ее ног терся Гром, а она трепала его по загривку.

– Гром, ты не сторожевой пес, ты позорище, пускаешь в дом кого попало.

– Вообще-то, это ездовая порода.

– А ты чего пришла? Скандал устраивать? Так у меня для него слишком хорошее настроение.

– Вижу, кулинаришь? Светочку на ужин позвал?

– Это она сказала?

– Сказала. А это что у нас? Утка? М-м-м-м, ты не безнадежен, – девушка прошла на кухню, рассматривая устроенный бардак.

– Слушай, Гном…

– Лаура. Меня зовут Лаура.

– Реально? Лаура?

– Реальней некуда.

– Ну, хорошо, Лаура, помоги включить этот агрегат, иначе я не успеваю.

– Ты хочешь, чтобы я собственноручно помогла тебе соблазнить подругу, чтобы ты потом разбил ей сердце?

– Я ничего разбивать не буду.

– Конечно, не будешь, я быстрее разобью тебе коленную чашечку, а это очень больно, – девушка подошла ближе, запрокинув голову, пристально взглянула в глаза Соколову. – А у папы есть ружье, и я умею стрелять.

– Да ты опасный Гном.

– Но ради того, чтобы глаза Светочки светились от счастья, я помогу. Но ты запомни, что есть ружье.