Эпилог

– Паша, Паша, проснись! Проснись немедленно!

– Что случилось? Что? Уже пора на работу?

Соколов кое-как открыл глаза, приподнялся на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд на любимой жене. Но первое, что уловил, это аромат ягод, который всегда появлялся раньше Светланы.

Павлу казалось, что он только опустил голову на подушку, оторвавшись от шикарного тела своей супруги после страстного секса, и заснул. Но вот его уже будят, и этому должна быть веская причина.

– Пожар? Кто-то умер?

– Не говори ерунды.

– Тогда что? Иди ко мне, моя сладкая, давай вот так ляжем и еще немного поспим, просто поспим, а когда проснемся, я обещаю, что зацелую тебя до мокрого оргазма.

– Черт, Паша, не начинай.

Светочка улыбнулась, нервно прикусила нижнюю губу и заправила волосы за ухо. Вечер и правда выдался слишком бурным, ее муж не мог просто так заснуть, Павлу обязательно нужно было довести ее до оргазма – и неважно, каким способом. Получал удовольствие сам, обязательно кончая глубоко в нее, накачивая спермой, словно исполняя некий ритуал, а потом еще долго не отпускал.

Светочка понимала, что он делает – ребенка.

После предложения руки и сердца, а также признания в любви, через две недели, когда из отпуска вернулась чета Тереховых, был по всей строгости наказан главный бухгалтер комбината Воронков и его любовница-подельница. А молодожены Соколовы сыграли свадьбу в деревне Косогоры.

В этот день Светочка была в длинном белом платье, с венком из полевых цветов – и была она самой счастливой женщиной на свете.

Баба Зоя принесла в жертву гуся, на торжество пришла половина деревни. Все нарядные, с подарками и поздравлениями. Светлана и не думала, что у нее, оказывается, такая большая семья, которая рада за нее и желает огромного счастья.

Было и кольцо, и шикарный торт от Лауры, и шампанское, и даже салют – после того как с неба обрушился ливень, но все так и сказали дружно, что это хорошая примета.

Дальше был медовый месяц, они две недели не вылезали из постели и видели красоты Мальдивских островов лишь из окна бунгало. Но со всей этой суматохой и свалившимся счастьем Светочка так и не сходила к женскому доктору, чтобы узнать свои прогнозы на будущее материнство.

Боялась идти, все откладывала, находила новые дела, погружалась в домашние заботы, даже сходила на собеседование в одну ветеринарную клинику. Не заметила, как прошло два месяца со дня свадьбы, и списывала утреннюю тошноту на стоявшую в городе невыносимую жару, а задержку – на гормональный сбой.

Вчера в магазине купила тест, а потом забыла о нем, наболтавшись по телефону с Лаурой. А вот под утро Калинкина, которая теперь уже Соколова, проснулась как от удара. Резко села, голова закружилась, как была голая, прошла в ванную, накинула короткий легкий халат, долго умывалась холодной водой, а потом пошла за тестом.

Минут десять после проделывания нужных манипуляций девушка просто смотрела на узкую полоску с двумя розовыми, едва заметными штрихами. Вопросов было много.

Почему они едва заметны? Это значит, что она беременна, или сам тест сомневается в этом? Это точно или нет? Это ошибка или все реально? Может ли он быть бракованным?

Устав думать, Светлана, включив в спальне ночник, начала будить мужа, который, даже не открыв глаза, начал обнимать и укладывать ее рядом.

– Паша, Паша, посмотри на это, я ничего понять не могу, и меня тошнит.

– Слушай, меня тоже, зря мы вчера ели те пирожки, что прислала с Федором баба Зоя, они наверняка на такой жаре протухли.

– Да я не об этом, Паша! Смотри, что ты видишь?

Девушка выбралась из объятий, Соколов сел на кровати, открыл глаза и первое, что увидел, это распахнутый халатик и шикарную грудь жены. Член налился возбуждением, во рту скопилась слюна. Рядом с Ягодкой он всегда чувствовал себя озабоченным и голодным до секса.

– Ну, если ты меня разбудила ради этого, то иди сюда, я хочу целовать твои ягодки.

– Паша, прекращай! Взгляни на это. Что ты видишь?

Сунула в руки мужчины тест, заставляя посмотреть.

– Что это? Я не понимаю. Где ты это взяла? – спросонья Соколов всегда соображал трудно, а при наличии рядом ничем не прикрытой груди жены – так тем более.

– Паша, что ты видишь? Потому что я уже ни черта не понимаю.

– Полосочки какие-то.

– Сколько их? Они не исчезли?

– Нет, на месте, и их две.

– О господи, господи, этого не может быть, это чудо!

– Давай ты так же будешь кричать, когда я тебя буду трахать? Иди ко мне, я… Что?

До Соколова доходило трудно и туго. А когда дошло значение двух полосок – с криками и возгласами Ягодки, он все понял.

– Это значит, что ты беременна? Мы беременны, да? Малышка моя маленькая, сладенькая Ягодка. Иди ко мне.

– Паша, я думала, я… Я думала, что ошибаюсь, сижу, смотрю, ничего не понимаю, а тут такое, Паша… Паша… Да что ты делаешь?

– Хочу любить свою беременную жену долго, очень долго.

Халатик летит в сторону, Павел припадает к груди Светланы, приподнимает ее, захватывая губами сосок, лижет его, покусывает, потом переключается на другой.

– Да, да, вот почему последнее время так все чувствительно и остро. Господи, Паша, не так сильно… а-а-а… да-а-а…

– Они станут еще больше, да? И нальются молоком?

– Да… а-а-а…

– Дьявол, Ягодка, ты всегда такая мокрая.

Светочка теряла голову, отдаваясь ласкам мужа, стоя коленями на кровати, в то время как он ласкал грудь языком, а пальцами натирал уже влажную от возбуждения промежность. Соколов еще сам поверить не мог, что у него все получилось, что не зря он накачивал ее спермой ежедневно, и его живчики пробились куда надо.

– Да что ты делаешь… а-а-а… я сейчас кончу, господи… так быстро… а-а-а…

И правда, последнее время все так чувствительно, и кончала Светочка за пару минут, стоило Паше лишь начать трогать, ласкать, натирать и дразнить ее.

Два пальца мужчины проникли во влагалище, резкие неглубокие движения, он словно насаживает ее на крючок, девушка, запрокинув голову, цепляется за плечи мужа. Бедра дрожат, внутри за несколько секунд разрывается огненный шар, наружу вырывается часть жидкости, а тело разрывает от яркого оргазма.

Соколов продлевает удовольствие любимой, активно натирая клитор жены, все, как ей нравится, жаль, что вылизать не сможет сейчас, нет времени терпеть, член плачет смазкой.

– Паша, Паша, снова… а-а-а… а-а-а…

Второй оргазм следует за первым, соски торчат, внутри все дрожит. Павел укладывает жену на бок, заставляя прогнуться в пояснице и приподнять бедро. Входит медленно и глубоко, вдыхая аромат ягод, что исходит от волос любимой.

– Теперь я буду иметь свою девочку медленно и нежно, и не проси меня, как недавно, трахнуть тебя жестко.

Светочка улыбается, кусает губы, тихо стонет, прикрыв глаза, закидывает руки, обнимает Павла.

– Моя шикарная девочка. Моя любимая девочка. Моя сладкая Ягодка. Люблю тебя.

– И я тебя. Мой Сокол.