Глава 12

Всякое предательство – это духовная смерть.

Юрий Бондарев

* * *

Диана проснулась рано – сработала многолетняя привычка.

Она взглянула на время на наручных часах. Ехать ещё три часа.

Её взгляд переместился на соседнюю кровать. Марк лежал поверх покрывала и обнял себя руками. Он был не укрыт.

Девушка оглядела его с ног до головы, стараясь не обращать внимания, что её сердце вдруг забилось неприлично быстро. Марк лежит перед ней, спит, и он так красив! Сильный, мускулистый, как атлет, и одновременно нежный. Само совершенство!

И, кажется, он замёрз.

Она взяла своё одеяло и накрыла им мужчину.

И вдруг Марк распахнул глаза.

Один взгляд в эти тёмные бездонные глаза – и она летит в несбыточную сказку на крыльях мечты. Малейший предлог, и она скользнёт в его объятия и раскроет губы для поцелуя…

Что за порочные желания у неё возникли?!

Диана неотрывно смотрела в его чёрные глаза, задержалась взглядом на чётко очерченных мужских губах и, не зная, зачем сделала то, что сделала – она наклонилась и быстро прикоснулась своими губами к его губам.

Это был даже не поцелуй – лёгкое, практически невесомое касание, но Марк ощутил словно сквозь его тело прошёл разряд электричества. Сам её порыв, её поступок вскружил ему голову.

Он приподнялся на локтях, рассматривая заалевшую от смущения Диану и сказал:

– Доброе утро, Диана. И утро действительно доброе. Я рад, что ты меня поцеловала, – его голос был хриплым и волновал её.

Диана кивнула, достала из своей сумки мыльные принадлежности и скрылась в уборной.

Она взглянула на себя в зеркало и приложила руки к пылающим щекам.

Зелёные глаза широко распахнуты, зрачки расширены, алые губы приоткрыты, и она дышит часто и прерывисто.

«Какая же я глупая!» – мысленно обругала она себя.

Вздохнула и принялась умываться, словно водой можно смыть утренний инцидент.

Зато Марк был очень доволен и в приподнятом настроении.

Он взъерошил свои тёмные волосы так, что они встали торчком.

Он коснулся языком своих губ, где где до них дотрагивалась Диана, и протяжно выдохнул.

Как только он открыл глаза и увидел её, то решил, что видит ангела из плоти и крови. Марк смотрел в её темнеющие зелёные глаза, и ему казалось, что он так ясно видит все детали – мелкие завитки волос у лба, длинные изогнутые ресницы, прозрачную кожу, чёткую линию красивых губ… Перед ним стояла красивая девушка и неожиданно поцеловала его. Робко, невинно, и этот её поступок взбурлил его кровь в венах.

* * *

Как только они покинули свой уютный вагон и сам железнодорожный вокзал, Диана думала, что они отправятся к подземке и поедут на метро или на маршрутном такси, но всё оказалось намного хуже.

Марка ждал его водитель, которого он периодически вызывал на работу.

А автомобиль, в багажник которого Марк загрузил их сумки, представлял собой что-то невообразимое.

Машина представительского класса люкс, которая своей строгостью и грациозностью напоминала члена королевской династии. Можно было бы долго любоваться на его корпус с плавными линиями и переходами, Диана только вздохнула. Она и близко представить не могла, что Марк настолько богат и, наверное, ещё и влиятелен.

Тем более, было глупо себя так вести утром, да и вчера тоже. И вообще, нужно скорее выбросить из головы мысли об отношениях с этим человеком. Они из разных миров и не смогут быть вместе. Никогда.

Марк тем временем галантно распахнул перед ней дверь этого железного красавца. Диана чувствовала, что смотрит на Марка как олень на автомобильные фары.

– Может, мы поедем на такси? – с вялой надеждой спросила она Марка.

Мужчина вскинул в удивлении брови.

– Тебе не нравится мой автомобиль? Не проблема, давай заедем в мой гараж и пересядем в другую машину. – Предложил Марк.

Диана побледнела. Она облизнула пересохшие вдруг губы и замотала головой.

– Что ты! Автомобиль прекрасен! Я просто… мне как-то неудобно… – она не могла найти предлог, чтобы отказаться ехать в этом великолепном авто.

– Неудобно на потолке спать, Диана – одеяло свалится. – Он подтолкнул её легонько за локоть. – Садись, машина не кусается.

Углядев смешинки в глазах Марка, Диана улыбнулась ему робко и села внутрь. Марк занял место рядом с Дианой.

– Здравствуйте, – поздоровалась она с водителем. – Я, Диана. Знакомая Марка.

Зачем она акцентировала на этом моменте внимание, Диана не знала.

Водитель ей кивнул.

– Сергей Алексеевич. Водитель Марка.

Марк рассмеялся и назвал ему адрес клиники, где лежала мать Дианы.

Автомобиль очень плавно и мягко тронулся в путь.

* * *

Платная многопрофильная клиника поразила девушку.

Огромнейшее здание с чистой и облагороженной территорией. Большая парковка и красивый парк рядом с клиникой.

Всё было сделано «для людей», как часто говорит её сосед, Илья Алексеевич.

Диана и Марк вошли внутрь, и попали в белоснежный регистрационный зал.

К ним подошла девушка администратор.

Диана чувствовала огромное волнение, что тугим узлом скручивало живот и щемило сердце.

Она назвала имя и фамилию своей матери.

– Она у вас лечится от раковой опухоли, – уточнила Диана и нервно постучала пальцами по регистрационной стойке.

Девушка администратор посмотрела в своём компьютере и кивнула.

– Да, есть такая пациентка. – Потом она нахмурилась и подозрительно взглянула на Диану и Марка.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

Девушка улыбнулась.

– Нет, никаких проблем. Наша пациентка уже в стабильном состоянии, и вы можете к ней пройти. Медсестра вас проводит.

Диана и Марк надели халаты и бахилы и длинными коридорами-лабиринтами направились вслед за медсестрой.

Чем ближе они были к конечному пути, тем сильнее волновалась Диана.

Марк, наблюдая её беспокойство – поймал ладошку девушки и чуть сжал.

Диана благодарно ему улыбнулась, стало чуть легче, но волнение всё равно не отпустило.

Они вошли в лифт, начищенный до зеркального блеска, и поднялись на четвёртый этаж.

Медсестра провела их к одной из многочисленных палат и попросила подождать, а сама скрылась за дверью.

Диана посмотрела на Марка.

Он продолжал держать её за руку.

– Всё будет хорошо, – сказал он тихо.

Девушка ему коротко улыбнулась и кивнула.

Она не знала, что ждёт её за этой дверью.

Она не знает ту женщину, которая приходится ей родной матерью. Что Диана ей скажет или спросит?

Девушка вздохнула и прикрыла на мгновение глаза. Сердце бешено стучало в груди, норовя выскочить наружу. Ладошки вспотели, а во рту пересохло.

Страшно. Очень страшно.

Вышла медсестра.

– Проходите. Она ждёт вас.

Диана посмотрела на Марка, словно ища поддержку или какие-то благословение?

Он приобнял её.

– Я буду ждать тебя здесь.

– Спасибо, – сказала она серьёзно и решительно вошла в палату.

Не склонная ни к мрачности, ни к пугливости, Диана могла бы поклясться, что сейчас готова к тому самому постыдному поступку, чтобы трусливо развернуться и убежать.

Как же было просто и легко не знать эту женщину, не знать о её жизни и её судьбе…

В идеально чистой палате, такой же белой, как, впрочем, и вся клиника стояла больничная кровать, в которой возлежала словно настоящая царица белокурая женщина.

Она выглядела немного уставшей, но никак не умирающей.

Диана смотрела в зелёные глаза этой женщины, вглядывалась в это лицо и словно смотрела на саму себя в будущем.

Женщина тоже внимательно смотрит на молодую девушку, на свою дочь и узнаёт в этих миловидных чертах саму себя.

Диана чувствует на своих щеках влагу. Она дотронулась пальцами до лица – слёзы.

Она вновь смотрит на свою мать…

Диана вспомнила тот самый день, когда она покинула свою семью.

А сейчас, спустя годы, она видит её.

– Теперь мама и дочка вместе – это же такое счастье… – хриплым голосом произнесла женщина.

А у Дианы перед глазами стоит маленькая босоногая девочка, что глотая пыль, сквозь слёзы зовёт свою маму.

Девочка бежит вслед за ней… падает, плачет… но она поднимается и бежит дальше…

И тут же перед глазами Дианы возникает другая картина:

Отец её успокаивает, гладит по спинке. Целует нежно в шейку, в щёку, на ушко что-то шепчет… И снова целует в пухлую щёку, а теперь и в маленькую ручку лёгкими прикосновениями… Он любит её, свою дочь.

Именно её отец стал для Дианы всем – и матерью, и отцом.

Диана холодно посмотрела на женщину.

– Простите, но мы не были никогда вместе и не будем.

Женщина нервно сжала руки в замок.

– Может быть, не стоит об этом говорить… но в последнее время меня тревожит тот факт, что я так и не вернулась в твою жизнь Диана и не приняла участие в твоём воспитании. Но скорее всего, я терзаюсь зря. Просто сейчас я более, чем обычно, склонна к подобным мыслям, когда моя собственная кончина… м-м-м… скажем так, ощутимо близка. Ты была совсем маленькой девочкой… и тогда бы ты меня не поняла, Диана. Я влюбилась, без памяти… Оборвать все связи, забыть свою прежнюю жизнь и сжечь мосты, начать жизнь заново – мне тогда казалось это правильным. Прости меня, дочка…

Последнее слово резануло слух девушки.

Диана, натренированная держать себя в руках и в любой ситуации быть терпеливой, только чуть качнула отрицательно головой.

Она подошла к стулу, что находился рядом с кроватью, и присела на самый краешек.

– Где ваш муж? – спросила Диана, выкидывая из головы слова, что только что произнесла эта женщина.

Если она сейчас начнёт задумываться над сказанным, то это будет добровольное терзание собственного сердца.

– Муж навещает меня по вечерам. Он много работает. – Улыбнувшись, ответила она.

Диана кивнула. Ей было некомфортно в её обществе. В душе творилось что-то непонятное, смесь разнополярных чувств – гнев, обида, и в противоречие им – лёгкая грусть и любовь к тем воспоминаниям, когда мама была ещё рядом.

– Что говорят врачи? – вновь спросила Диана.

Она не знала о чём говорить с ней – рассказать о своей жизни? Так она и не спрашивает её и если положить руку на сердце, у Дианы нет никакого желания рассказывать о себе и своём отце. Она хранит воспоминания о своей маме, о той, которая ещё не предала их, о той, кто с огромной любовью обнимала её и пела колыбельные…

А эта женщина, что лежит перед ней – уже не её мать… чужая женщина, что отдала всю свою любовь и нежность другим людям, другой семье…

Женщина как-то нервно смяла больничную простынь.

– Видишь ли, мне поставили диагноз – рак груди и оказалось, что это первая стадия… В общем, операция прошла успешно, Диана. А до этого момента я думала, что умираю… Даже когда врачи уверяли, что ничего страшного, я думала, что всё равно умру. Я вспоминала ту жизнь со Львом, с тобой. Наш лес, его птиц… В те мгновения я хотела, чтобы со мной был лишь ветер. Лёгкий ветерок или ураган – не важно. Главное, чтобы просто ветер. Он бы разнёс мой прах по всему свету. И от меня не осталось бы ничего. Ничто в мире не напомнило бы обо мне… Да и ты бы не вспомнила. Жила бы как и раньше. И в твоей жизни уже не было бы такой глупой нелепости, как я.

Диана почувствовала горький ком в горле. Зачем она так с ней? Зачем говорит такие вещи?

Диана выдохнула, сдерживая горячие слёзы.

– Вы сказали, что операция прошла успешно, – она вернула разговор в нужное русло.

– Да, да… – поспешно сказала женщина. – К счастью, всё хорошо теперь. Честно говоря, я не думала, что ты приедешь, но я рада тебе. То письмо я писала перед операцией…

Диана взглянула в окно, где начинал падать пушистый снег.

– Я рада, что всё обошлось, и вы будете жить дальше. Берегите себя.

Диана поднялась со стула.

Она не знала, что ей ещё сказать.

– Почему ты мне выкаешь? – вдруг спросила женщина. – Я твоя мама, Диана…

Девушка резко вздохнула.

– Моя мама ушла от меня и отца, когда мне было пять лет.

Женщина посмотрела в зелёные глаза дочери, в которых застыла горечь и печаль.

– Знаешь, я пока лежала эти дни, вот что решила… присядь рядом. Прошу тебя.

Диана снова села на рядом стоящий стул.

– Я понимаю, что причинила тебе страдания и боль, как и твоему отцу. И хочу кое-что тебе предложить.

Диана прервала её:

– Мне ничего не нужно.

Женщина улыбнулась.

– Выслушай меня. У моего супруга есть сын, от первого брака. Он жил всё это время с нами, он твой ровесник. Зовут его Женя. В общем, к чему я веду… я поняла, что могу в любой момент уйти из жизни… меня часто стали посещать такие мысли… Опять я уклоняюсь от темы. Мой муж очень богат, Диана. Ты даже не представляешь, насколько. Я хочу познакомить тебя с Женечкой. Ты ему обязательно понравишься, как раз ты в его вкусе… Вы бы поженились… Ты переедешь в Москву и перед тобой будут открыты все дороги, Диана. Больше не будет скучной деревни, будешь, как сыр в масле кататься…

– Прекратите! – вскрикнула Диана. Она не верила своим ушам. – Как вы смеете такое предлагать мне! Вы! Вы просто ужасны…

– Диана! – женщина приподнялась в кровати. – Послушай, девочка. Я не была с тобой рядом, но хочу искупить свою вину перед тобой. Материальный достаток и благополучие дают людям свободу, тебе больше не придётся жить в деревне…

– Хватит! – оборвала резко Диана.

Гнев закипал в её душе, в груди образовалось что-то жгучее и неприятное. Ей хотелось закричать. Хотелось дать этой женщине пощёчину.

Диана ощущала себя сейчас так, словно её взяли и окунули в водоём с помоями, кишащими червями и другими гадами. До чего же ей сейчас было мерзко.

– Вы даже представить себе не можете, как я люблю свою землю, людей, что там живут, своего отца, что дал мне так много и научил всему, что знает и умеет сам. Я люблю свой лес, птиц…

Диана наклонилась к ней.

– И я не предам своего отца, ни за что. Ваше предложение мне неинтересно. Желаю вам скорейшего выздоровления. Не болейте больше.

Диана направилась на выход из палаты и обернулась:

– И также не пишите больше. У меня нет матери. Она умерла, когда мне было пять лет. Прощайте.

Диана вышла из палаты.

В ушах стоял гул.

Она не слыша, что говорила ей в спину та женщина. Диане уже абсолютно всё равно. Приезжать сюда было огромной ошибкой.

Только вот душа теперь болит. Заныли старые раны…

Вопреки всему, время ведь совсем не лечит, не исцеляет, не заштопывает раны, как бы стары они не были. Время просто глушит боль, завязывая на ране повязку из весёлых и счастливых моментов жизни, новых знакомств, встреч, сюрпризов. Но каждое резкое слово, каждая угроза или даже мелкая обида, режет как острая бритва сантиметр за сантиметром, пробираясь всё ближе и глубже к старой ране, отдаваясь глухой болью по всему телу. Волна за волной и боль становится нестерпимо ужасной, даже операция на сердце без анестезии не так больна, как самая старая и маленькая рана в душе. При такой операции даже легче, умер, и больше нет ни боли, ни проблем, ни переживай, а с душой всё куда сложнее и трагичнее.

Диана вышла из палаты бледная, глаза широко распахнуты, в них застыла такая боль, что Марк ощутил её физически. По её щекам текли дорожки слёз. Она дрожала…

– Диана?! – взволновано воскликнул Марк, обхватывая девушку за плечи.

Девушка подняла на него свои печальные глаза и тихо прошептала:

– Прошу тебя, увези меня отсюда…

Марк не стал задавать вопросов. Как только она придёт в себя – сама расскажет обо всём, что случилось за белой дверью палаты.

Он крепко взял её за руку и увёл прочь из этой идеально чистой и отделанной зеркально-белой плиткой клиники, напоминающей коробку, белоснежный гроб… Прочь отсюда.

У всякой вещи свой цвет, как и у каждого чувства. И каждый цвет имеет свои тона и полутона. Эта клиника – холодного белого цвета, идеальная и безукоризненная, как пустота, у которой нет границ.

Жизнь нам даётся только одна, и когда она окрашивается в такой же холодный белый, нужна встряска и новые эмоции – это лучший способ её раскрасить…

Марк не позволит Диане скатиться в эту вязкую и недоброжелательную белизну…