Глава 15
Если вы поймали птицу, то не держите её в клетке, не делайте так, чтобы она захотела улететь от вас, но не могла. А сделайте так, чтобы она могла улететь, но не захотела.
ОШО
* * *
Белое покрывало, укрывшее Москву, искрилось в свете цветных витрин магазинов и фонарей.
Диана смотрела на город, и он словно говорил с ней.
Город говорил, что ему до крика и боли надоели суетливые люди, что они не уважают его и считают, будто им абсолютно всё простительно.
Городу надоели бесконечные вереницы машин, ведь они мешают ему дышать, они отравляют воздух.
Новостройки… Они появляются как нарывы на его древнем теле.
Город невозможно устал. Так устал, что не может ни кричать, ни шептать.
Он мудрый и старый. Город настолько стар, что в нём уже не осталось ни любви, ни ненависти. Только усталость и разочарование, повисшие на его плечах мёртвым грузом.
Так больно…
Город грустно вздыхает, он смотрит, как люди бестолково суетятся.
Он болен, давно и безнадежно. Болен людьми.
Если бы остановились заводы и фабрики, потухли трубы, изрыгающие из себя химикаты, затихли машины. Горд вздохнул бы полной грудью. Сейчас он озлоблен и устал.
Но люди не замечают его молчаливого крика и продолжают увечить и без того израненную душу.
Они слепы в своей алчности и глупости.
Город говорил о том, что он мечтает, как тонны воды смоют всю грязь с него, и он сможет, наконец, вздохнуть полной грудью и нормально задышать. Он говорил, что ему грустно от того, что это всего лишь его мечты и что никто не оставит его в покое.
Город сказал, что ему тяжело нести груз прошлого, всех тех тайн, что скрывают старые дома и улицы. Он видит призраков прошлого, они преследуют его и не дают спать. Он видит кровь и слышит крики, чувствует терзания и мучения тех, кто жил здесь много-много лет назад. Это его ноша, его крест.
Диана слушала город, и ей хотелось обнять его, но он сказал, что ему не нужна жалость. Может быть, толика понимания и осознания всего этого. Но никто не способен на такое. Люди лишь оставляют после себя шлейф грязи и мерзости. И вовсе немногие дарили городу радость.
Ещё он рассказывал, что не понимает, зачем строить непонятные здания, а потом уходить, бросая недостроенный ужас.
Город говорил, что жизненная энергия стала чёрной и тяжёлой…
И смог уже никогда не исчезнет, и однажды, люди утонут в нём, просто растворятся в собственной злобе и низости.
Диана молчала, потому что не знала, что сказать, она даже Марку не могла рассказать этих мыслей. Ей было стыдно за людей и горько. Потому что она такой же человек.
Город один, он один даёт приют для миллионов, а сам умирает от тоски, ибо не с кем говорить. Все слепы и глухи, и не слышат даже себя.
Огромный город устал, и он был так одинок…
Диана вдруг поняла, что и сама устала. Ей передалось настроение города.
Она устала за весь день в столице. От её непрекращающегося шума и бесконечной суеты.
Девушка ничего не хотела. Точнее, хотела, но только одного – вернуться домой.
Подумать только, она уехала далеко, и поняла, как дорога ей её земля, её маленькое, но уютное село, лес, поля, горы, река, дело, которым она занимается.
Нет ничего лучше дома, родного дома.
* * *
Они въехали на подземную парковку. Марк заглушил автомобиль и выбравшись из машины, открыл дверь для Дианы. Девушка смутилась, но руку ему подала.
Поднимались они на лифте также в молчании, но оно не было напряжённым или тягостным, скорее комфортным.
И Марк в очередной раз удивлялся Диане.
Другие девушки без умолку о чём-то трещали, создавая ему головную боль, а она молчала, иногда улыбаясь ему.
Они вошли в квартиру, которая встретила темнотой и безмолвной тишиной. И почему-то именно сейчас Марку показалось, что его холостяцкое жилище неуютное и очень одинокое. Он вспомнил, как Диана хозяйничала в своём деревянном доме, как накрывала на стол, ухаживала за отцом. Это было красиво и правильно. Там, где была она – был уют и комфорт.
Ему захотелось сменить свою холодную и бездушную квартиру на уютный и деревянный дом, который оживит своим присутствием его женщина. Этой женщиной он представлял только Диану.
И именно сейчас он понял, что современные девушки и женщины утратили своё исконное предназначение. Диана не соревновалась с мужчинами в мастерстве и профессионализме, как многие из женщин. Она не тратила безумное количество времени на свой внешний вид и модную одежду, на дорогую парфюмерию и пустую болтовню с интернетными подружками, как это делают современные домохозяйки олигархов.
Диана являлась Хозяйкой своего дома и своей земли. Она созидала красоту вокруг себя, несла добро в этот мир, воспитывала хищных птиц и помогала животным.
А ведь, мужчины, любуясь на современных женщин, как на куколок Барби, не чувствуют от них тепла и любви. Под слоем косметики и ярких одежд не проглядывает чуткой, созидающей уют и берегущий дом души. Поэтому не надёжны браки. Ведь мужчинам нужен надёжный тыл и уют, а не пустота во всём…
Марк с самого детства мечтал о крепкой и здоровой семье. Он осознал, что, оказывается, дорожит семейными устоями и преклоняется перед Истинной Женщиной, что может стать для мужчины не только женой, но и верной подругой, любовницей, соратницей, самой близкой и родной душой.
– Я посмотрю, что у нас есть на ужин и разогрею, – сказал Марк, когда они сняли с себя верхнюю одежду.
Диана весело рассмеялась.
– Думаю, что лучше разогревать буду я, – ответила она с широкой и такой красивой улыбкой на лице.
Марк запустил длинные пальцы в волосы, взъерошив тёмные пряди и сказал:
– Мне как-то неудобно, Диана. Ты всё же моя гостья и я не хочу, чтобы ты стояла у плиты. Давай съездим в ресторан. Поблизости есть тихий и милый ресторанчик с итальянской кухней…
Диана замотала головой.
– Или на дом можно заказать еду… – предложил уже другую идею Марк.
Диана вновь покрутила головой.
– Кто-то недавно говорил мне, что неудобно на потолке спать – одеяло падает, – она вернула его же слова.
Марк весело хмыкнул.
– Мне не сложно, и наоборот, очень интересно рассмотреть твою кухню. Ты же не откажешь мне в этом удовольствии – немного на ней похозяйничать? – спросила она.
Марк поднял вверх руки, обозначая полное согласие.
– Никаких возражений. Но есть одно условие.
– Какое? – спросила Диана, изогнув изящную бровь.
– Я буду наблюдать за тобой, – ответил он лукаво.
Девушка смущённо кивнула.
– Ладно. Я не против. Наблюдай…
Он не видел, как она радостно улыбнулась, когда они проходили на кухню.
И Марк действительно за ней наблюдал: Диана нарезала овощи для салата, ловко орудуя кухонным ножом.
Но вот, непослушные пряди волос упали ей на глаза, и ему нестерпимо захотелось подойти и коснуться их рукой, и пропустить шелковистые пряди сквозь пальцы. Марк посмотрел на её маленькое аккуратное ушко, потом перевёл взгляд на гладкую изящную шею, где возле нежной ключицы пульсировала жилка, и представил, как он её целует…
Диана не походила ни на одну из женщин, встретившихся ему в жизни. И сейчас, в его доме она наводила на мысли о свежих, чистых простынях на большой, широкой кровати, что стояла в его спальне.
Марк желает прикоснуться к её губам. Сильно-сильно, чтобы от наслаждения почувствовать боль.
Желает скользнуть по основанию красивой шеи к плечу, оставляя горячий след своего желания и страсти. Нежно-нежно укусить её плечо и с уст сорвать еле слышный стон…
Только от одной этой картины у Марка закружилась голова и всё внутри задрожало… Желание раскалённой лавой разливалось по телу… Он прикрыл глаза…
– Марк? – услышал он голос Дианы. – С тобой всё хорошо? Ты часто дышишь…
У него вдруг вырвался нервный смешок.
– Я просто представил… – он замолчал, не зная как высказать дальше свои мысли и чувства, и не спугнуть её своим напором.
Диана внимательно посмотрела на Марка.
– Что представил? – спросила.
Марк криво ухмыльнулся.
– Боюсь, мои мысли тебя напугают и оттолкнут.
Диана покачала головой.
– Не решай за меня, Марк. Говори уже, что тебя так взволновало, я же вижу, что с тобой что-то не так стало…
Он вздохнул…
– Хочу коснуться тебя… – слова сорвались с губ на выдохе сами собой…
Диана замерла и подняла на Марка свои зелёные глаза.
Они смотрели друг на друга не прерывая контакта и девушка почувствовала томление внизу живота, а сердце застучало чаще…
Она протянула через стол руку и коснулась напряжённой, сжатой в кулак, руки Марка.
Он посмотрел на Диану с каким-то трепетом в глазах и настоящим восхищением.
Очень бережно взял её ручку и прикоснулся к ней губами.
Диана другой рукой вцепилась в столешницу, чтобы не потерять равновесие.
Этот невинный, казалось бы, жест, выглядел и был страстным, и очень интимным.
– Диана, – прошептал Марк, лаская губами нежную кожу её ладони, целуя каждый пальчик…
Диана смотрела на его действия завороженно и чувствовала, как по телу проходит дрожь. Кожа покрывалась мурашками от приятных ощущений. Ей не хотелось, чтобы он прекращал. Это было ново, необычно, очень чувственно и так приятно…
Она дёрнулась, когда он прикусил кожу на запястье и задела локтём металлическую миску, что с жутким грохотом упала на кафельный пол.
Тут же вздрогнула и словно очнулась от чарующего сна…
Она забрала свою руку из ладоней Марка, отчётливо ощущая, как горят те места, где он касался её губами.
Марк тяжело дышал, его глаза были наполнены страстью, движения стали резки. Он ощущал в себе зверя, которому необходимо было подчинить и завладеть женщиной, что он выбрал и одновременно с этим подарить ей свою ласку и нежность…
Марк тряхнул головой. Кажется, он сам становится проблемой…
– Прости… не сдержался… просто ты сводишь меня с ума… – сказал он прерывисто.
Диана подняла упавшую миску.
– Не извиняйся… – и продолжила крошить овощи.
Марк подошёл к окну и стал рассматривать вечерний город. Но мысли его были о ней…
Диана скользнула взглядом по напряжённой мужской спине.
У неё кружилась голова от прикосновений Марка и его поцелуев на руке… А что же с ней будет, если он поцелует в шею или прикоснётся своим телом к её?
Она представила на миг сплетение обнажённых тел… его жаркие поцелуи…
Диана удивилась своим смелым мыслям и фантазиям, и неудачно провела ножом, и поранила большой палец.
– Ай! – воскликнула она от неожиданности.
Марк тут же обернулся на её вскрик и в мгновение оказался рядом, перехватывая руку.
Ранка была небольшой, но крови лилось много.
– Нужно заклеить пластырем, – сказал Марк, но сам лишь взял её пальчик в рот, слизывая кровь.
Диана широко распахнула глаза от удивления и его необычного поступка.
Она потянула руку на себя, но Марк не позволил. Он смотрел в её глаза, затягивая в омут своих.
И также неожиданно он выпустил из плена её пальчик. Нашёл пластырь на полке шкафчика и бережно заклеил ранку.
– Сильно болит? – тихо поинтересовался.
– Нет, – также тихо ответила Диана.
«Что происходит?» – пронеслась у неё мысль.
Она острее чувствует его запах, появляется слабость в ногах, когда он так близко подходит, хочется дотронуться до него, провести руками по смуглой коже…
Они смотрят друг другу в глаза…
Марк проводит кончиками пальцев по лицу Дианы, очень нежно и медленно. Касается её губ, очерчивая контур, словно рисуя…
Она закрывает глаза и дрожит.
«Как приятно», – думает девушка.
Беспокойство, что преобладало в её душе и сердце куда-то испарилось, уступив место предвкушению и томлению.
– Не могу устоять перед тобой… – слышит его голос.
Она чувствует мужские губы на своих губах и позволяет Марку обнять себя, и подарить сладкий и медленный поцелуй.
Диана ощущает себя словно парящей в невесомости и полностью отдаётся во власть новых ощущений…
Поцелуй становится глубже…
Её руки легко скользят по мужской рубашке, ощущая кончиками пальцев крепкие мышцы. Всё тело Марка изнывает под этими нежными пальчиками, что робко и неловко трогают его плечи, грудь, руки…
Её ресницы трепещут, как крылья мотылька, танцующего у огня, а их губы вновь встречаются в медленном, но глубоком поцелуе, сладко и влажно лаская до забвения, кружа голову невероятной нежностью до протяжного сладкого стона, который мужчина и женщина делят на двоих.
От разгоревшейся страсти потемневшие взгляды встречаются, сплетаясь нитями судьбы и утопая в чёрных расширенных зрачках, где жадным пульсом бьётся пламенное желание, что гонит по венам огненной магмой жидкий рубин крови, заставляет вскипать её возрастающим вожделением, лихорадочным осязаемым нетерпением, и сердце столь гулко бьётся в груди, будто выламывает рёбра ноющей болью неконтролируемой жажды и необходимости в упоительной сладости единения…
Шорох скидываемой одежды…
Тихие и успокаивающие слова…
Прохлада простыней…
Вопрос. И он слышит: «Да».
Стыдливо прикрывается руками, но Марк отводит их и восхищённо вздыхает:
– Ты такая красивая…
Мужские ладони, перевитые венами, с нежностью трогают и скользят по женскому телу невесомо, неторопливо. Ласково сжимают и оглаживают бархатную кожу её бёдер. Ей невозможно сильно хочется податься навстречу его чудесным и сильным рукам, желанным. Ей хочется, чтобы он держал в своих объятиях – долго, крепко. И с ним так надёжно и всё ярко, до дрожи, до нежного шёпота и вожделенного плена мужских рук. Господи, как она жила без его рук, его чувственных губ, глубокого голоса.
Что будет завтра?
Неважно.
Диане слишком хорошо сейчас, рядом с ним, в его объятиях…
Тёмный от горящей и опаляющей страсти взгляд откровенно ласкает раскинувшееся под ним божественное девичье тело…
Её пальцы – тонкие, изящные, нежные, заставляют задыхаться от возбуждения, что так ласково касаются его пылающей жаром кожи.
Горячие губы скользят по шелковистой коже шеи, ласкают острые ключицы, едва заметно, дразня и раззадоривая, касаются красивой груди. Диана перехватывает его руки, что дарят неземное блаженство, накрывает ладошками дрожащие в нетерпении мужские пальцы, прижимает его к себе, но желанные руки вырываются, чтобы переплестись в тесном объятии с её ладонями, и затем, заведя тонкие девичьи руки за голову и обхватив ладонями белые и нежные запястья, в которых слышен бешеный пульс жизни, он склоняется над ней и мягко, неторопливо, растягивая томление, целует в губы…
Но этого бесконечно мало. Диана стонет, ёрзает, протяжно выдыхает его имя и он довольно улыбается, заглядывая в её зелёные глаза, в которых, ему кажется, он утопает, как завороженный, и склоняется вновь. Губы пленят набухший чувствительный к его ласкам сосок, терзая горячей влажной нежностью и стон невозможно сдержать, как и неосознанное движение нагих бёдер, что соприкасаясь, дарят жар раскалённого добела возбуждения. Обоих выгибает от острого стремления слиться воедино. Они запрокидывают головы в огненном томлении от острой и невероятной трепетной нежности, от яркого удовольствия.
– Я люблю тебя… – шепчет он признание. – Люблю… Диана…
Она зарывается пальцами в его тёмные волосы, притягивает его голову к себе, целует со всей страстью, влажные языки переплетаются в пламенном страстном танце, губы пьют сладость прохлады растревоженного вожделения, а после он спускается влажными поцелуями ниже по животу, лаская языком ямочку пупка, отчего ей хочется изгибаться, словно от щекотки, целует полыхающий болезненным огнём низ живота, проходится губами, где острее всего ощущения и пробует на вкус её нежную плоть прохладным жаром чувственного рта, придерживая крепкими руками рвущиеся навстречу девичьи бёдра.
Несдержанные стоны слетают с искусанных губ, перед глазами стоит белое марево, пальцы перебирают тёмные пряди, всё её тело дрожит в экстазе даруемого наслаждения. Он приподымается и с ласковой улыбкой заглядывает в её зелёные глаза, в которых плещется нега серебристым туманом. Диана смотрит на Марка, скользит взглядом по его сильному, рельефному разгоряченному телу, обнимает дрожащими руками его плечи, скованные напряжением и оставляет невесомый поцелуй на губах.
Ладошки скользят по его телу, изучая, впитывая непревзойдённый горячий аромат кожи.
Снова долгий, глубокий и упоительный в своей сладости поцелуй. И нежное признание в душах обоих, скрытое ото всех.
Кровь горит от нетерпения, возбуждения. Гремит в венах бешеным пульсом, болезненной необходимостью друг в друге, здесь и сейчас. И навсегда.
Осторожно и ласково он перевернул её к себе спиной и проложил горячим языком и губами вдоль линии позвоночника, заставляя дрожать от острого желания. Его руки надёжно оплетают вожделенное тело…
Вновь перевернул и вернулся поцелуями к налитой груди и, неторопливый, мягкий толчок вперёд, в сладкую и тесную глубину. Короткий вскрик, вздох, а затем громкий и протяжный стон. Прижаться её крепче, отдать всего себя и задыхаться обоюдным восторгом медленно растущего невероятного наслаждения.
…кричать её имя…
…слышать своё…
Боль была лёгкая, незаметная, смытая страстью и желанием…
Его душа улыбается и поёт. Он прикусывает её нежную шею, входя более резко и глубоко, даря всего себя без остатка – одной ей. Только для неё.
Руки крепко держат у самого края ярко вспыхивающей эйфории, что заполняет всё их существо.
Нежная усталость и счастье в зелёных глазах. Её язык облизывает сухие губы, бессовестно соблазняя его вновь, воспламеняя чуть утихшее желание.
– Я люблю тебя, Диана…