Глава 36. Ксеня
— Можно? — заглядываю в комнату к Антону.
Брат с Димой стоят друг напротив друга, оба выглядят серьезными и напряженными.
— Да, заходи, Ксюш, — кивает Дима, ступая мне навстречу. — Оставлю вас. Мы потом договорим.
Он уходит, подмигнув мне и закрыв за собой, а я подхожу к Антону.
Грудь разрывает огромная благодарность ему. И в этот же момент я понимаю насколько ему может быть обидно. Он так старался, мой хороший. Столько копил. Понятия не имею сколько стоит телефон, пусть даже не новый. Я никогда особо не интересовалась, потому что знала, что пока мой в рабочем состоянии, пусть и зависает, но менять я его не буду. А он заметил, и сделал такой дорогой подарок.
Подумать только, а я считала все это время, что наши с ним отношения пошли трещиной. Глупая такая.
— Тош, — решительно подхожу к нему и улыбнувшись, сжимаю окрепшие плечи, в который раз отмечая, что брат больше не тот тонкий мальчишка, который бегал по двору с мячом. — я хочу, чтобы ты знал, что я буду с огромным удовольствием пользоваться телефоном, который ты подарил.
Антон задумчиво смотрит на меня, а спустя паузу неторопливо мотает головой.
— Не надо. — ободряюще тянет уголок губ вверх, — Я не обиделся. Да и тот, что подарил Дима гораздо более навороченный.
Как будто дело в навороченности…
— Я очень ценю то, что Дима такой щедрый мужчина, — говорю то, что действительно чувствую, — и я благодарна ему от всего сердца, но дело в том, что Дима может позволить себе такие траты. Он взрослый, самодостаточный человек, получает зарплату и хоть мне действительно безумно приятно, но все же, я понимаю, что его траты не идут в сравнение с твоими. Ты — школьник. Я не знаю сколько ты откладывал на этот подарок. И он для меня… — подыскиваю подходящее слово, — бесценный. И самый навороченный. Понимаешь?
Заглядываю в лицо брата с надеждой, что он действительно понимает разницу.
Суть ведь не в марке гаджета. Суть в том, что он за собой несет.
И кажется, да, Антон все-таки понимает. Я не жду от него той улыбки, которой он улыбался раньше, потому что понимаю — возраст, все дела, подростки в принципе часто замыкаются в себе и становятся скупыми на эмоции, но все же, когда он одаривает меня такой, что отдаленно напоминает прошлую, его детскую открытую улыбку, внутри все переворачивается от чувств к нему.
— Оставь два, — предлагает вдруг легко, — два всегда лучше одного.
Я смеюсь, еще раз протягивая руки и изо всех сил обнимая его.
— Я подумаю. — а потом отстраняюсь и кивком головы указываю на дверь. — Идём? Дима обещал нам фейерверки.
— Ага. Переоденусь только.
Обещание своё Дима выполнил.
Мы запустили фейерверки, поиграли в снежки, Антон зарядил Диме одним по шапке, а тот в отместку вывалял его в сугробе.
Счастливая Вита, напрыгавшись в волю на улице, уснула едва я успела ее раздеть. Антон тоже отправился спать, а я, приняв душ, вспомнила, что, за всей этой суетой, сама так и не вручила подарок Диме.
— Еще не спишь? — тихонько постучавшись в дверь, заглядываю в зал.
Дима лежит на диване, наполовину укрытый одеялом и смотрит в экран телефона. Заметив меня, откладывает мобильный, и легко улыбается.
— Нет, заходи.
Прикрыв за собой дверь, вторгаюсь на его территорию. Стол он отодвинул к окну, поэтому споткнуться здесь особо не обо что.
Подхожу ближе и присаживаюсь на край дивана.
— Я с подарком.
— М-м-м, лучший мой подарочек…, — присев, он включает настенную бра, благодаря свету которой мне незамедлительно открывается вид на его идеальное тело. — это ты…
Ох, да… лучший подарочек.
— Возможно, но я с другим, — стараясь направлять взгляд не на кубики, что так четко очерчиваются пока он усаживается удобнее, а смотреть в глаза, протягиваю ему коробку. — Мы с Витой выбирали вместе. Он конечно не настолько дорогой, как телефон….
— Это не важно, — взяв коробку, Дима без раздумий срывает бантик и разрывает бумагу.
В нетерпении наблюдаю за тем, как он достает из коробки шар. Встряхивает его и расплывается в улыбке.
— Стеклянный шар… — констатирует, всматриваясь в то, как снежинки медленно опадают вниз.
— Непросто… — поясняю я, — видишь, внутри дом? В окнах горит свет. Там…в этом доме уютно, тепло, и царит счастье. Этот шар, это как символ дома, который ты подарил мне с детьми на этот праздник.
Встречаюсь с ним взглядом, прекрасно отдавая себе отчет в том, что, наверное, подарок наивный и детский. И нужно было подарить что-то более весомое, но судя по тому, что загорается в глазах Димы, все же я сделала правильный выбор.
— Ты неправильно трактуешь, — произносит он, став серьезным, — это дом, который обрел уют и счастье только благодаря тому, что вы в нем поселились.
Мне к горлу подкатывает ком, а сердце раздувается, как этот же стеклянный шар.
— Спасибо, Ксюш. Ты самая необыкновенная девушка.
Отставив на кресло, что стоит около дивана, шар, Дима обхватывает меня за талию и тянет к себе. По коже несется дрожь, как только наши губы соприкасаются.
Не знаю, что я сделала за этот год настолько хорошего, чтобы в моей жизни появился ОН, но видимо все-таки чем-то заслужила.
— Дим, с телефонами вышло неудобно, — Скольжу открытыми ладонями по крепким рукам, чувствуя, как играют под его кожей мышцы, — может есть возможность сдать твой назад и вернуть деньги? Я его еще не распечатывала. Я просто не могу отказаться от подарка Антона… Понимаешь?
— Забей, — его губы нежно касаются моих. — придумаем что-то. Не переживай об этом.
С благодарностью обнимаю за шею, подаваясь всем телом за порцией поцелуев. Которую Дима мне щедро отвешивает. Зарывшись в мои волосы пальцами, прижимает к себе, языком сплетается с моим, заставляя внутренне дрожать. Его вторая рука нежно гладит мою спину, смяв к верху пижамный топ и касаясь оголенной кожи спины.
Эти прикосновения как электричество по нервам. Острое. С ума сойти какое приятное.
— М-м-м, — неосознанно мычу, когда мужская ладонь опускается на мою ягодицу и по-собственнически ее сжимает.
Землю, словно, кто-то запускает, и она начинает кружиться. В момент, когда губы Димы сползают мне на шею, из горла вырывается стон. Его пальцы оглаживают мое плечо, спускаются вниз к груди и через тонкую ткань скользят по напряженному соску.
Боже… Меня простреливает будто уколом адреналина.
Как давно никто вот так ко мне не касался. Не ласкал. Не трогал.
Дыхание сбивается в груди, когда наши с Димой взгляды встречаются. Я читаю в его неприкрытое желание. А мой… мой наверное, отражает тоже самое.
— Давай, — хрипит он надрывно, — как в прошлый раз… — дерзкие пальцы дразняще скользят вниз по моему животу к резинке пижамных шортов. — Сделаем тебе хорошо.
Не дав мне времени на размышления, и не разрывая зрительного контакта, он приоткрывает рот и прямо через ткань ловит мой сосок губами.
Ох… Я вздрагиваю, хватая ртом воздух. Беззвучно ахаю, вонзаясь в его волосы на затылке пальцами. По телу несется крупная дрожь, мурашки обсыпают спину, плечи, грудь, спускаются ниже, собираясь внизу живота и трансформируясь в сильнейшее томление.
Это мощное ощущение заставляет дернуться и едва ли не соскочить с дивана.
— Я пойду, Дим… — сбивчиво шепчу, спотыкаясь.
Под прицелом тягучего тяжелого взгляда отступаю к двери, разворачиваюсь, берусь за ручку и застываю. Сердце колотится так сильно, что кажется его биение можно услышать в соседней квартире. Кожа горит, в животе сводит.
Я помню о том, что мы знакомы меньше месяца. Помню о том, что всегда должна думать о последствиях. Но… это чертово «но» не даёт выйти из комнаты.
Опираюсь горячим лбом на дверь, а потом вдыхаю и не могу выдохнуть, потому что Дима оказывается сзади. Положив руки мне на талию, нежно проводит щекой по моему затылку и прикасается губами к уху.
— Я не буду распускать руки, — обещает на выдохе. — Останься. Не хочу, чтобы ты уходила.
Зажмурившись, мотаю головой.
— Проблема в том…. Что я хочу, чтобы ты их распускал… — шепчу, сама себе поражаясь.
Скорее чувствую, чем слышу, как Дима улыбается. Момент и он уже разворачивает мне к себе лицом. Смотрит пристально в глаза, а я будто оказываюсь на допросе. Мне вдруг хочется сказать то, что сидит глубоко внутри. И пусть оно звучит не как от воспитанной девушки…
— И не хочу делать хорошо только мне. — сердце от волнения выпрыгивает, — хочу… вместе.. с тобой…