Эпилог
Через полтора года
— Ксюш, — негромкий голос Димы пробирается сквозь сонный туман.
Я открываю глаза, пытаясь понять какое сейчас время суток. Ночь или день. Сын почти не спал из-за того, что у него прорезываются сразу четыре зуба и мое состояние по своему ощущению напоминает состояние после наркоза. Когда сознание собрать в кучу очень сложно, как бы сильно не старался.
— Мы погуляли, но без тебя уже никак.
Только сейчас до моего слуха доносится плач Арсения, который будит меня сразу же.
— Да, конечно, — привстаю на кровати.
Благодаря Диме я хотя бы немного высыпаюсь. Утром кормлю сына, и если у мужа выходной, они с Витой берут Сеню и идут гулять, чтобы я могла отдохнуть.
— Привеееет, — расплываюсь в улыбке, когда Дима передаёт мне малыша и тут же прикладываю его к груди.
Дима садится рядом на кровать.
— Смогли погулять? — смотрю на него с нежностью.
— Не без выкрутасов, конечно, но мы справились, — подмигивает мне он. — Есть хочешь? Мы купили круассаны.
— Пока нет, спасибо.
— Тогда я присоединюсь к вам.
Раздевшись, он ложится рядом на кровать и закидывает руки за голову, безотрывно наблюдая за мной и сыном.
Не представляю, как сложно было бы без его помощи. У Виты резались зубы не так агрессивно, как у Сени. Я спасалась обезболивающим и хоть и были ночи, когда она не спала, но не так часто, как с сыном. Боюсь, если бы у неё было также, у меня бы банально поехала крыша, потому что Кожуховский предпочитал спать в отдельной комнате, когда она была совсем крохой. Аргументировал это тем, что ему нужно высыпаться перед работой, а когда я по ночам хожу качаю дочь, его это отвлекает и будит.
Вове, к слову, добавилось серьёзных проблем. К сожалению, доказать, что он знал, куда именно уходят его деньги, так и не удалось. Связь с организатором у него, конечно, была, но в самих схемах, и переписках его фамилия нигде не фигурировала. По крайней мере, следствие ничего такого не нашло, как рассказал мне Дима.
Оказалось, что для инвесторов тот самый «антикварный бизнес» был всего лишь красивой вывеской. Большов зарегистрировал фирму, которая официально занималась продажей антиквариата и предметов коллекционирования. Именно в неё Вова и вкладывал деньги, считая, что участвует в очередном прибыльном, пусть и немного мутном, но всё-таки легальном проекте.
На деле же эта фирма существовала только на бумаге. Никакой торговли антиквариатом она не вела.
Но для следствия это означало одно: даже если Кожуховский и не знал, во что именно вкладывается, его деньги всё равно проходили через нелегальную структуру. А значит, к нему автоматически возникли вопросы — уже не по наркотикам, а по финансовой части.
Когда подняли банковские выписки и начали проверять переводы, выяснилось, что с этих вложений Вова не платил налоги. По его собственному бизнесу отчётность была чистой, но деньги, которые он переводил в тот самый «антикварный проект», нигде не отражались. За несколько месяцев там набежала весьма круглая сумма.
Но и этим дело не ограничилось. Вероятно, судьба решила наградить меня за все испытания, которым подверг меня бывший и подала идею налоговой заодно внимательно посмотреть и на его основной бизнес. Так что теперь Вова вынужден не только разбираться с последствиями своих «инвестиций», но и проходить полноценную финансовую проверку собственной компании.
С Лизой свадьбы, ожидаемо, не случилось. На сколько мне известно от его матери, которая отчего-то позвонила мне спустя столько времени, Лиза не стала ждать пока Вова разберётся со всеми проблемами и нашла себе другого мужчину.
Впервые от бывшей свекрови я услышала: «А вот ты бы так с Вовой не поступила, как эта вертихвостка».
Что ж, иногда нужно потерять, чтобы что-то начать ценить.
Добиваться совместного проживания с Витой он наконец-то перестал. Путём разговоров с Димой и со мной пытался добиться хотя бы того, чтобы видеться с дочкой. Но, во-первых, Вита нам «по секрету» поведала, что не хочет больше гулять с папой даже в бассейн и детскую комнату, а во-вторых, Дима поставил условие — если даже она и согласилась бы, то наедине с бывшим он ей встречаться не позволил бы. Только под его строгим присмотром. И с этим я не могла не согласиться.
Кожуховский же решил, что унижаться таким образом не для его важной персоны, поэтому просто перестал звонить.
Сказать, что Вита расстроилась? Нет. Она изредка вспоминает о нем, как о человеке, который когда-то был в ее жизни и на этом всё.
Как бы грустно это не звучало, но родной отец для неё существует как чужой человек. Гораздо роднее ей стал Дима и Сеня. От брата она практически не отходит.
— Эй, народ, — постучав в дверь, Антон приоткрывает ее, но не заглядывает. Знает, что я часто кормлю сына и входит только после разрешения. — Мы с Витой смотаемся в магаз. Что-то купить?
— Молока возьми, Тош, пожалуйста, — быстро прикинув, чего мне не хватает на сегодня, озвучиваю просьбу.
— Лады.
Когда за братом и Витой закрывается дверь, я перекладываю уснувшего сына в манеж, а сама возвращаюсь в кровать.
Дима сонно моргает, когда я укладываюсь на его грудь и прижимает меня к себе. Но я не хочу просто валяться. Пока детей нет, а самый младший спит, хочется использовать это время для себя.
Тем более, Дима просто обожает утренний секс, да и я, как оказалось тоже.
Вообще, он показал мне, что стесняться и бояться своих желаний не нужно. Я долго привыкала. Но в итоге мне это удалось.
Отбросив простыню, я сползаю ниже, жадно осматривая торс моего мужчины и подцепив пальцами резинку на боксерках Димы, спускаю их вниз.
— М-м-м-м, — довольное урчание является мне наградой.
На то, чтобы возбудиться у Димы уходит всего несколько мгновений. Я ласкаю его языком, губами, неторопливо скольжу вверх и вниз, пока мне на затылок не ложится его ладонь и не задает нужный ритм, давая понять, что прелюдия закончилась и ему хочется более активных действий.
Мое тело моментально реагирует на его запах, ощущение твердости во рту, на то, как он управляет мной. Внизу живота собирается горячий шар, нарастая в размерах с каждой секундой.
В какой-то момент Дима тянет меня к себе за плечи, опрокидывает спиной на кровать и нависнув сверху, входит в меня одним четким движением.
Найдя мои губы, сминает их своими.
Я же, вцепившись в его плечи ногтями, тихо стону.
Мы вклеиваемся друг в друга поцелуями, руками. Сплетаемся в одно целое, обмениваясь дыханием, жадностью, желанием.
С появлением сына, близости ожидаемо стало меньше, поэтому, когда нам удается наконец добраться друг до друга, мы впитываем в себя каждую секунду, проведенную вдвоем. Наполняемся ими, пытаемся накопить побольше.
Под давлением быстрых, ритмичных толчков я прихожу к финалу быстрее, чем мне того хотелось бы. Дима тоже не заставляет себя ждать, выйдя из меня и кончив мне на живот. А потом утаскивает меня вместе с собой в душ. Чтобы продолжить уже там. Только на этот раз не так быстро.
Когда мы возвращаемся в кровать, то оба падаем без сил. Уже проваливаясь в сон, я чувствую, как Дима подгребает меня под себя и утыкается носом мне в волосы.
— Такие пробуждения мне нравятся, — говорит с улыбкой.
— Я знаю, — отвечаю, прижимаясь к его груди спиной.
— Люблю тебя, Ксюш.
Я уже говорила, что очень счастлива?
— И я тебя, Дима…