Глава 7. Дима

— Можно тебя попросить убрать куда-нибудь коньяк и сигареты?

Ксеня посматривает на меня неуверенно пока выставляет на стол картошку пюре с котлетами.

— Просто у Тоши сейчас такой возраст… знаешь, когда хочется всё попробовать.

— Я тебя, наверное, расстрою, но, если он захочет, он все равно это сделает. — смотрю на неё снисходительно, — И скорее всего, не дома.

— Знаю. Но так хотя бы будет меньше соблазнов.

Чисто, чтобы ей дышалось легче, убираю в верхний ящик начатую бутылку, что стояла до этого на подоконнике. Сигареты сую туда же.

— Спасибо, — благодарно улыбается и выставляет еще и салат.

Прямо целый пир. Ароматы на кухне стоят сумасшедшие. Котлетами меня зачастую балует только мать. Девушки для подобных подвигов не годятся. Максимум, на что они способны — это сварганить спагетти с каким-то соусом или банально заказать еду в приложении. Дефективные они что ли, или это я не тех выбираю?

Благо, кухня у меня большая, помещаемся мы в ней все с легкостью. И если девушка за моим столом — зрелище относительно привычное, то дети в этой картине смотрятся аномально.

— Я хочу бутевбвод, — требует мелкая, жуя котлету.

— Давай ты сначала съешь пюре с котлетой, а потом я тебе сделаю бутерброд, — говорит Ксеня, нарезая ее котлету на мелкие кусочки.

— Неть. Хочу севчас. С кответой.

— Хорошо, ты пока ешь, а я буду делать, — предлагает, неторопливо беря хлеб и делая вид, что собирается намазывать его маслом.

Сама же ждет, пока мелкая наминает ужин.

Я ухмыляюсь.

Готовит она обалденно. Котлеты сочные и мягкие, в хрустящей панировке. Мой желудок удовлетворенно урчит.

— Вкусно, — и я тоже ему внимаю.

Ксеня поворачивает на меня голову.

— Рада, что нравится. Готовить — единственное, что я умею хорошо.

— Ну прям, — не верю.

Наверняка, хочет услышать еще парочку комплиментов.

— Нет, серьезно. На работе мне не дают писать статьи, потому что начальник считает, что они у меня бездарные. И я, в какой-то степени с ним согласна. Построить семью тоже не вышло. Поэтому вот так, — разводит руками, а потом нарочито медленно размазывает по хлебу масло.

— Мама, бутевбвод, — тянет ее за руку дочка.

— Делаю, Вит. Ты жуй.

— Я всё, — отодвинув от себя тарелку, Антон, что поглощал еду молча, встаёт из-за стола. — Спасибо.

— Пожалуйста. Ты уроки делать?

— Я сделал уже. Гулять поеду, — разворачивается, но она его окликает.

— Тарелку в раковину поставь.

Развернувшись на пятках, братец относит посуду куда велели.

— У тебя деньги еще есть? — спрашивает Ксеня, накладывая на хлеб варёнку. — Давай дам немного.

— Есть у меня. Не надо, — возвращается к двери, но проходя мимо Виты, мягко ерошит её волосы. Мелочь хихикает.

— Откуда? — удивленно смотрит на него сестра.

— Ты даёшь не так много, чтобы я ими разбрасывался.

Буркнув, выходит, а Ксеня, вручив долгожданный бутик дочке, откидывается на спинку стула. Опустив плечи, переводит на меня взгляд.

— И брата воспитывать у меня тоже выходит так себе.

В глазах неподдельное сожаление, которое отзывается внутри сочувствием.

— Где ваши родители? — справившись с ужином, откладываю вилку.

Открывает рот, чтобы ответить, но у мелкой в этот момент бутерброд выскальзывает из пальцев и валится на пол. Прямо по закону, колбасой вниз.

— Ой, — глядит она на него, поджав губы, — мамочка, я увонива.

— Я вижу, — Ксеня поднимает хлеб и кладёт возле себя. — Я еще один сделаю, а ты ешь.

Тянется за другим куском, но я опережаю её.

— Ты сама ешь, — киваю на тарелку, на которой лежит практически нетронутое пюре с целой котлетой.

Всё уже остыло пока она возится.

— Спасибо, — благодарно стрельнув в меня глазами, отправляет в рот мясо. — Родители погибли три года назад. Сгорели в квартире. У соседа произошла утечка газа ночью, а их комната смежная с его кухней. Был сильный взрыв, а потом пожар. Я тогда еще замужем была, а Тошу в ту ночь, слава Богу, позвал переночевать к себе друг.

Нихуя себе… Это получается, парень в одночасье лишился и родителей, и крыши над головой? Теперь ясно откуда в нём эта ершистость.

После такого долго восстанавливаются.

— Беда… — сконструировав новый бутик, протягиваю его Вите.

— Спасибо, — забирает его и вонзается в колбасу зубами.

— Да… — тихо произносит Ксеня, разламывая ломтик хлеба, и отправляя в рот кусочек, — я забрала Антона к себе. Оформила попечительство. Правда, Вова был не сильно рад такому положению вещей.

— Вова — это бывший муж?

— Да. Тоше сложно было, да и мне тоже. Всё как-то пошло наперекосяк. Вова стал часто злиться, ему не нравилось, что появился еще один человек, за которого нужно нести ответственность. И … в общем, так вышло, что мы развелись. Я думала, любовь способна преодолеть любые преграды, но оказалось, что не так уж она сильна, как рассказывают в книжках. — растягивает губы в улыбке, пытаясь показать, что у неё уже переболело, но в тоне успевают промелькнуть печальные нотки.

— Или просто это была не она, — жму плечами, вставая из-за стола.

Не то, чтобы я верю в любовь, но если мужик не в состоянии позаботиться о младшем брате женщины, на которой женился, то он как минимум слабак. А как максимум, его желание быть с ней было не настолько сильным, чтобы взять на себя дополнительную ответственность.

Отправляю тарелки в раковину, пока Вита запихивает в рот остатки бутерброда, а потом соскакивает со стула, намереваясь выйти из кухни.

— Что сказать надо? — кричит ей вдогонку Ксеня.

— Спасибо, — летит уже из коридора.

Я достаю из холодильника бутылку.

— Вина? — предлагаю Ксене, — Так сказать, за новое соседство.

Она переводит взгляд на этикетку. На секунду задумывается.

— А давай, — взмахивает рукой, будто разрешая себе, — расслабляться тоже ведь нужно, правда?

— Чистая, — наполнив бокалы, ставлю их на стол и занимаю своё место.

Ксеня все еще добивает ужин.

Выглядит смешной. Волосы собраны в хвост, успевший растрепаться, пока она крутилась на кухне. Одета она в простой серый спортивный костюм, который слегка растянулся и выцвел, если судить по тусклости цветов. На ногах теплые махровые носки.

Необычная.

Меня улыбает. Уютная она что — ли. Не такая, как остальные, кто бывал на этой кухне раньше.

Заметив мой взгляд, проглатывает последний кусок котлеты и заметно краснеет.

— Ты тост от меня ждешь? — берется за бокал.

— Нет, жду, когда доешь.

— Я долго ем, меня не надо ждать. Но всё же пару слов скажу, — демонстративно поднимает руку над столом, — Обещаю быть тебе отличной соседкой. Держать квартиру в чистоте, мужиков не водить. Помнить о том, что ты для нас сделал. И благодарить, — широко улыбается, а я впиваюсь в эту ее улыбку глазами.

Благодарить можно разными способами. Один из которых у меня навязчиво крутится в голове, когда она смотрит вот так открыто и доверчиво. Но… дистанция, да?

Где-то отдаленно мелькает разочарование.

— Ты уже поблагодарила. Этого достаточно, — обвожу взглядом стол с ужином. — Разве что повторяй периодически, я буду рад.

— А кстати, мы ведь не договорились о цене, — спохватывается, в миг став серьезной и нахмурив брови.

— Я же говорю — повторяй периодически, и будет с вас.

— В смысле?

— В прямом.

Ну как брать с неё деньги?

— Ты что? Я не могу вот так бесплатно.

— А ты смоги, — ударяюсь своим бокалом о её, давая понять, что эту тему мы закрыли.

Пока я пью, Ксеня сверлит меня недоверчивым взглядом. Подвох ищет. А его нет.

Потому что это как-то не по-мужски требовать оплату с девчонки, у которой на плечах брат и дочка. Тем более я вроде как сам настоял на их переезде.

— Я даю тебе себя разводить, пользуйся, — щелкаю ей по носу, чтобы уже перестала рефлексировать.

— Так не бывает, — бормочет, прижимая стекло бокала к губам.

Залипаю на том, как они приоткрываются и ей в рот течет гранатовая жидкость. По телу легким теплом прокатывается напряжение, и чтобы его не усиливать, я отвожу взгляд и прокашливаюсь.

— Оказывается, бывает.

Сам в шоке. Говорю же — цыганка.

От состояния моего меня отрывает звонок в дверь. Встаю, чтобы открыть, но не успеваю этого сделать, потому что в коридоре оказывается Антон. Он как раз щелкает замком, чтобы выйти.

Дергает на себя дверь и застывает. Да что он, я сам охуеваю. На лестничной площадке Яна.

С возгласом «Сюрприз», она разводит полы пальто, под которым из одежды только ажурное ярко красное бельё.

— Ох, — звучит рядом с моим ухом шокировано, пока та быстро его запахивает назад, осознав, что зрителем стал не только я.

Кошусь на обомлевшую Ксеню, вышедшую следом в коридор. В янтарных глазах сверкает молния. Потому что да, она тоже это осознаёт.

— А я тебе говорил, — ядовито фыркает Антон в сторону сестры перед тем, как свалить.

— Это кто вообще? — верещит пристыженно Яна, испепеляя меня прямым в лоб.

В дополнение скулу прожигает взглядом с левой стороны.

Млять…