Глава 14 · Охота наагашейда

Дариласа тщательно проверила запор на двери. Закрыто. Девушка перевела дух и поплотнее запахнула халат. Вот угораздило Ссадаши именно сегодня уйти спать к себе! Она, как всегда, вышла на прогулку ночью, но, естественно, без него. Прижавшись ухом к двери, она настороженно прислушалась. Может, ей показалось, и мелькнувший за углом хвост был вовсе не чёрный? Она перевела дыхание и стукнулась лбом о дверь. У неё уже развивается паранойя. И всё из-за этого наагашейда!

Три недели он не обращал на неё внимания, а теперь словно навёрстывал упущенное. Она видела его каждый день по несколько раз. Каждый раз при встрече на его губах расплывалась такая предвкушающая улыбка, что её моментально накрывала волна смущения. Облизнувшись, он желал ей доброго утра, дня, вечера. При виде его языка в памяти всплывали не совсем приличные воспоминания о… Дариласа покраснела и заставила себя больше не думать об этом. И вообще, хватит шарахаться от любой тени! Она же никогда не бегала от неприятностей.

Дариласа выпрямилась, повела плечами и испуганно замерла. Её уха коснулось горячее дыхание, и раздался тихий, хрипловатый голос:

– Доброй ночи, принцесса.

Сердце встрепенулось испуганной пташкой и заметалось в грудной клетке, руки неожиданно похолодели, а по позвоночнику вниз побежала горячая волна. Девушка медленно повернула голову и увидела над своим плечом улыбающееся лицо наагашейда. Коварно так улыбающееся.

– Что же её высочество так поздно делает здесь? – вкрадчиво спросил он.

Дариласа сглотнула. Здесь – это неопознанные ею комнаты на четвёртом ярусе. Заскочила в первую попавшуюся дверь. Наагашейд двинулся вперёд, прижимаясь к её спине и вынуждая вплотную подойти к двери. Она почувствовала, как его хвост мягко огладил её голени, скользнув под рубашку. Но так легко и невесомо, что Дариласа не была уверена в том, что ей не кажется. Но то, что по её спине играючи прошлись длинные, вооружённые когтями пальцы, точно не игра воображения. Она судорожно вцепилась пальцами в запор и почти тут же с досадой вспомнила, что дверь открывается на себя.

– Прекрасная ночь, не правда ли? – очень довольно произнёс владыка.

Неправда! Ничуть не прекрасная. Уже вторые сутки подряд льёт дождь. Из-за непогоды она вынуждена сидеть во дворце и гулять строго по его коридорам и комнатам. А Дариласа облюбовала замечательное местечко на крыше третьей стены, как раз между двумя постами охраны и на стороне, куда не выходят окна ни наагашейда, ни Делилониса: она разобралась, почему ночью, когда последний раз исполняла ту похабную песню, повелитель оказался в неположенном месте, и теперь учитывала и это.

– В последнее время вы преступно холодны со мной, – с наигранной обидой укорил повелитель.

«А вы преступно горячи!» – мелькнуло в голове у девушки. Жар, идущий от его тела, был подобен солнцу пустыни, и Дариласа ощущала, как медленно покрывается испариной. Только почему-то холодной.

Рядом с её левым плечом в дверь упёрлась когтистая рука, её короткие волосы зашевелились от чужого дыхания, и она, зажмурившись, ожидала, что сейчас его губы коснутся её макушки. Но ничего не произошло. Он сейчас постоянно себя так вёл, вне зависимости от того, кого поймал: зверя или девушку. Его наигранно почтительная манера поведения выводила из себя даже сильнее прежнего, более откровенного поведения. Он вроде бы вёл себя прилично, обращался строго по титулу и не разрешал вольных прикосновений. Но при этом не чурался вот так вот зажать в угол и, улыбаясь, тихо-тихо говорить обыкновенные вещи таким тоном, что у неё уши горели. И так смотреть, что сердце начинало трепыхаться где-то в горле. Воистину, он – змей, гипнотизирующий добычу соблазнительным голосом и взглядом.

Внутри вскинулась кошка. Дариласа изо всех сил вцепилась в запор, преодолевая дикое желание развернуться и обвить его шею руками. Глупое животное! И без тебя сложно, а ты ещё масла в огонь подливаешь!

– Хотите, я провожу вас до… спальни. – Последнее было сказано так, что Дариласа поняла: спальня будет не её.

Словно в ответ змеиный хвост коснулся её колена. Она дёрнулась – дёрнулась и дверь. Раздался хруст, и створка распахнулась, точнее просто вырвалась из косяка, являя заспанного и встрёпанного Роаша. Он окинул внимательным взглядом нависшего над девушкой наагашейда, у которого был такой вид, словно он сейчас съест её или хотя бы с большим удовольствием покусает. Дариласа же выглядела в соответствии с лучшими традициями живого ужина: взъерошенная, как птенчик, с большими испуганными глазами, разве только не дрожащая.

При виде Роаша Дейширолеш досадливо поморщился, но почти тут же улыбнулся.

– Столкнулся с принцессой случайно. Вот, хотел проводить до покоев, – с самым добродушным видом сообщил он.

Наагариш посчитал за лучшее поверить и отвесил лёгкий поклон.

– Благодарю, – скупо сказал он и отставил дверь в сторону. – Дальше я сам.

Дариласа тут же метнулась к опекуну. Роаш взял её за руку и повёл за собой.

– Ходить по ночам одной опасно, – тихо заметил он. – Если не спится, то бери с собой мальчишку.

Под мальчишкой он имел ввиду Ссадаши. Дариласа мрачно кивнула, а кошка внутри недовольно зарычала.

Как только наагариш повернулся спиной к наагашейду, благожелательная улыбка сошла с лица владыки, уступив место раздражению. Как всё же не вовремя Роаш притащился. Дейш недовольно скривился. Он выждал целых три недели, позволив кошке и принцессе успокоиться. Звери обычно отходчивее разумных, поэтому повелитель предполагал, что кошка уже не боится его и, наверное, успела даже позабыть о причине страха – о браслете. Но вот сама Дариласа…

При мысли о девушке на его губах опять появилась предвкушающая улыбка. Настороженность и нежелание девушки встречаться с ним даже в коридорах одновременно веселили, разжигая азарт в крови, и слегка раздражали. Всё вместе это дико раззадоривало. Никогда ещё подобная цель не вызывала такого желания добиться её. Он хотел получить девушку до зуда в пальцах. У него прямо хвост чесался обвить хрупкое тело. Ох, а как бы он целовал упругие, наполненные живым теплом холмики, скрытые в вырезе рубашки… М-м-м… Одна мысль о запахе и вкусе её кожи вызывала у него аппетит, как если бы она была вкуснейшим блюдом!

Наагашейд прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул запах, тонким шлейфом витающий вокруг. Хвост нетерпеливо дёрнулся. Спокойнее! Нужно сперва подготовить это «блюдо». А когда он подготовит его… Дейширолеш с предвкушением облизнулся.

* * *

И потянулись дни, полные испытаний для бедной неискушённой Дариласы. Казалось, что наагашейд следит за ней непрерывно. Как иначе объяснить то, что он появлялся именно в те моменты, когда она одна? У него что, дел нет?

Появлялся он неизменно обаятельный и улыбающийся. Это была самая настоящая охота. Дариласа чувствовала, что её просто загоняют. Иногда на неё находило такое состояние, что просто хотелось сдаться и больше не бегать. Но она всегда собиралась с духом и продолжала держаться. У наагашейда имелось несомненное преимущество: он действовал с азартом. У Дариласы такое преимущество отсутствовало: она буквально заставляла себя быть благоразумной и не поддаваться. Какой уж тут азарт?

Так продолжалось около недели. О ночных прогулках пришлось забыть. Чтобы отвлечь себя как-то от беснующейся по ночам кошки, Дариласа занялась самым неожиданным для себя занятием: живописью. Вначале она просто тренировалась выводить закорючки наагатинского языка, и как-то неожиданно это переросло в рисование. Рисуя страшненькие, кривые портреты одного конкретного змея, девушка успокаивалась. С рисованным наагашейдом она могла делать что хочет. Стопку рисунков Дариласа хранила завёрнутой в кусок ткани: стеснялась показывать их. Вдруг кто-то, рассматривая один из её шедевров, всё же опознает повелителя, а в странных завихрениях в его руках узнает цветы. Ей будет очень неловко, ведь несложно догадаться, что эти картинки – отражение её собственных желаний.

Настоящий же наагашейд выглядел куда симпатичнее её зарисовок, и руки его, как правило, были пусты. Не имея возможности подловить её ночью, он стал караулить днём кошку. Обычно вёл себя довольно прилично, если не учитывать мимику и тон. Но однажды он вдруг схватил удирающую кошку поперёк туловища хвостом и подтянул к себе.

– Куда же вы, моя дорогая? – На его губах по-прежнему сияла улыбка, но выражение лица стало хищным.

Почесал её под подбородком и склонился к морде.

– А я всегда так рад вас видеть, – пропел он.

И тут случилось непредвиденное. Не очень активная днём кошка рванула вперёд, вытеснила сознание человека и от души облизала лицо наагашейда. Тот удивлённо хлопнул глазами, а затем по его губам скользнула совершенно искренняя улыбка, и он потрепал кошку по голове.

– Моя девочка больше не злится на меня? Как я рад! Хорошо, что ты показалась.

Его «девочку» тут же оттеснили, и разъярённая Дариласа чуть не покусала владыку в очередной раз. Спас наагашейда Ссадаши. Молодой наг появился откуда-то из-за конюшен и в панике метнулся к ним. Обвив кошку хвостом, он вытянул её из колец Дейширолеша, убеждая успокоиться:

– Госпожа, не надо этого делать! Я очень вас прошу, одумайтесь! Не нужно кусать повелителя!

Дариласе было плевать. Она так разъярилась от поступка зверя, что ей хотелось рвать и метать. Именно сейчас она так же, как и наагашейд, совершенно не была рада появлению Ссадаши. Если бы Дейш в этот момент захотел как-то проучить нага за вмешательство, то она бы не стала ему мешать – так злилась.

Но наагашейд ничего не сделал, хотя, наверное, хотел. Просто именно в этот момент открылись ворота и внутрь въехал Есаш, а за ним какой-то наг с тёмно-синим хвостом и светло-русой шевелюрой. Вид у нага был очень возбуждённый, нервный и обеспокоенный. У Дейширолеша удивлённо вскинулись брови.

– Надо же… – протянул он и пополз к прибывшим.

Дариласа тоже успокоилась, и Ссадаши счёл возможным отпустить её.

Есаш и незнакомый наг спешились и поползли во дворец. Путь им преградил наагашейд. Оба нага остановились и почтительно склонили головы. Повелитель кивком головы велел Есашу отойти, тот понятливо отполз подальше, оставив их наедине.

– Вы долго ехали, – не поприветствовав, заметил владыка.

Бывший наагалей Пиш из рода Авшадош нервно посмотрел на него.

– Он мне не соврал? – возбуждённо спросил он. – Она действительно жива?

– Да, – Дейширолеш кивнул. – Жива. Но беременна от вампира. Уже больше трёх месяцев.

Пиш покачнулся, но устоял и выдавил из себя улыбку.

– Главное, жива… главное это… а ребёнок… жива, и хорошо… – Он растёр лицо руками и неуверенно посмотрел на наагашейда. – Я же могу её увидеть?

– Можешь, – не стал препятствовать Дейширолеш. – Но прежде решим кое-что. На последнем собрании наагаришей был отменён закон «Об ответственности за жизнь женщины». Твоя дочь пострадала, но осталась жива, и она не калека. Я могу собрать круг наагаришей и выдвинуть вопрос о твоём помиловании. Но они сейчас очень злы на меня, поэтому могут не просто тебя не оправдать, но и запретить приближаться к дочери. Ты готов рискнуть?

Вид у бывшего наагалея стал совсем жалким. Казалось, этот мужчина готов расплакаться.

– А что… если не готов? – сдавленно спросил он.

– Тогда я приставлю тебя обычным охранником к Виаше део Авшадош и забудем об этом, – спокойно ответил наагашейд.

Пиш думал недолго.

– Я хорошо воспитал сына, – медленно произнёс наг. – Он будет достойным наагалеем. А я… я приму ваше предложение.

– Отлично. – Дейширолеш счёл разговор законченным и пополз в сторону дворца.

Пиш встрепенулся.

– А как часто я смогу видеть её? – обеспокоенно спросил он.

– Круглые сутки, – не оборачиваясь, ответил повелитель. – Приступай к своим обязанностям прямо сейчас.

И скрылся за дверьми. Пиш некоторое время смотрел ему вслед, а затем рванул внутрь.

Дариласа удивлённо смотрела на эту сцену. Разговор она не поняла, но сообразила, что произошло что-то важное. Посмотреть вопросительно на Ссадаши не успела: раздался громкий оклик Вааша.

– Есаш! Вернулся! Как поездка?

Ссадаши наконец сам опомнился и начал переводить.

– Нашёл, – коротко ответил парень и взлохматил пыльные волосы.

– Это ж как тебя угораздило? – удивился Вааш. – Его весь род Авшадош искал, найти не мог.

– А я вспомнил, как отец вас искал после гибели тёти, – мрачно ответил Есаш. – Он рассказывал, что вы вообще плохо соображали и лезли во все дыры и щели, не обращая внимания на дороги и тропы. Ну, я добрался до места, где его видели последний раз, и полез по всем дырам. Залез в одну расщелину, а там небольшая полянка. Там и нашёл. Спящего. Похоже, от усталости просто свалился и уснул. Сложнее было его убедить, что госпожа Виаша жива. Никак верить не хотел.

– Молодец! – Вааш с гордостью улыбнулся и потрепал его по голове. – Сразу видна наша порода!

Он неимоверно гордился племянником, который только-только вступил в совершеннолетие, а уже совершает достойные настоящего мужчины поступки. Хорошо его Саареший воспитал.

– Давай отдыхай, – добродушно велел он. – Славно потрудился. А уж как будет рада Виаша! Может, оживёт наконец. А то такая убитая ползает, словно конец её жизни подступает.

Дариласа долго смотрела вслед Есашу. Вот даёт! Её переполняло уважение к юноше, мальчиком она его назвать уже не могла, и радость за Виашу. Это, получается, он тогда на поиски отца Виаши уехал? Она даже не знала, что Есаша нет в столице. Думала, просто в поместье сидит, поэтому его не видно. Как же всё же неудобно не понимать язык, столько всего упускается!

* * *

Когда они вместе с Ваашем и Ссадаши поднялись на третий ярус дворца, то прямо посреди коридора увидели душераздирающую сцену. Виаша плакала в объятиях своего папы, а он укачивал её, смаргивал слёзы и одновременно счастливо улыбался и обеспокоенно хмурил брови.

– Он… он уже шевелится… – захлёбываясь слезами, с ужасом на лице жаловалась ему дочь.

– Ну, это хорошо, – пытался уверить её отец. – Активный ребёнок – здоровый ребёнок! А здоровый ребёнок – это хорошо…

– Я боюсь!

– Ну-ну, больше нечего бояться. – Отец ласково поцеловал её в волосы. – Я теперь всегда с тобой буду. Всегда-всегда!

– Похоже, теперь я буду один спать, – задумчиво и тихо произнёс Вааш. – Тоскливо мне будет. Дариласк…

– Наагариш Роаш будет против, – стальным тоном перебил его Ссадаши и злорадно прищурился.

Вааш прищурился в ответ.

– Ведь нарываешься же, – медленно, с угрозой заметил он.

– Никак нет, – нагло соврал Ссадаши.

Дариласа обеспокоенно вклинилась между ними и рыкнула. И что они постоянно цапаются?

* * *

– Здравствуй, моя девочка!

Дариласа резко обернулась и зарычала на наагашейда. Как же он достал! Повелитель взял за привычку здороваться с кошкой. Та, конечно, видя такую искреннюю радость, рвалась на передний план. Удержать её не всегда получалось. Он уже шесть дней изводит её этими приветствиями. Вежливый, мать его!

В этот раз кошку удалось удержать на месте, но приветственное мяуканье всё же вырвалось. Наагашейд стоял прямо на лестнице, одетый в тёмно-зелёные одежды. Волосы его были тщательно убраны в затейливую косу. У него что-то важное намечается?

Метания кошки не остались тайной для повелителя, и он позволил себе её пожалеть.

– Бедняжка, – сочувствующе произнёс он. – Злая принцесса не пускает тебя.

Её затопила волна звериной обиды. Такой искренней и наивной, что Дариласе стало действительно совестно.

– Иди ко мне. – Наагашейд опустился на… м-м-м… корточки и протянул руки к кошке. – Я пожалею тебя.

Как Дариласе удалось сдержать радостно рванувшего зверя, одним богам известно. Придя в себя после такой встряски, она угрожающе зарычала и отступила. На губах повелителя возникла хитрая улыбка.

– Тейс, мохнатая моя, иди ко мне, – продолжал звать он.

Дари стало себя дико жалко. На улице первый погожий денёк за несколько дней проливных дождей, а ей даже нормально погулять не дают. А повелитель давит на её слабое место. У неё отношения с кошкой в последнее время из-за него становятся всё хуже и хуже. Обиженно рыкнув, она повернула обратно в сторону комнат. Вот именно сегодня, в этот замечательный светлый день, Ссадаши наконец отловил его отец, суровый наагалей Видаш, и увёл тренироваться. И она теперь совсем без сопровождения.

Преследовать её повелитель не стал. В коридоре она столкнулась с мрачным Делилонисом, из-за пазухи которого торчал чёрный хвост. Причина его плохого настроения сразу стала ясна: кошка опять притащила ему котёнка и смылась. Почему-то у наагариша духа не хватало просто оставить детёныша в спальне и уползти по делам, поэтому он таскал его с собой.

– Дари, может, ты ей втолкуешь, что я не нянька? – обратился к ней с просьбой Делилонис, только увидев её.

Дариласа даже не знала, как это объяснить кошке-мамаше. Тем более она сейчас была в ссоре со своей второй половиной.

Тут в коридоре показался Вааш. Он насвистывал какой-то мотивчик и явно появился здесь, только чтобы повидать Дариласу и Виашу.

– О, Дел! – радостно хмыкнул наг, осматривая чёрный хвост. – Как твой воспитанник?

Делилонис недовольно поджал губы, но ругаться не стал. Просто неохотно ответил:

– У него глаза начинают открываться.

– Растёт мужик!

– Это девочка, – сдержанно поправил наагариш.

Дверь, ведущая в покои Виаши, открылась, и в коридор выполз наагалей Эош.

– О, какая компания! – протянул он, правда не язвительно, как обычно, а довольно дружелюбно.

– Как она? – спросил Вааш и кивнул на покои Виаши.

– Ребёнок развивается хорошо, но у самой девочки настроение не очень, – покачал головой Эош. – Она не готова стать матерью.

Вааш расстроенно вздохнул.

– Твой подопечный? – Эош тоже обратил внимание на котёнка.

– Достали вы уже! – не выдержал Делилонис. – Чего вообще эти коты во мне нашли?

– Запах, – убеждённо произнёс Эош с таким видом, словно удивлён, что Делилонис до сих пор не знает. – Зверей перво-наперво привлекает запах. Твой, похоже, вызывает доверие, вот они и тянутся.

Делилонис принюхался к своей подмышке.

– Ничего необычного не чую.

– Дел, – Эош почесал нос, и вид его стал очень деликатным, – как бы тебе сказать… Видишь ли, у тебя слегка, ну, самую малость, молочный такой запах. Так часто кормящие самки пахнут. Для каждого кота это запах мамы. Наверное, потому он вызывает доверие. Но это только моё предположение.

Вааш хохотнул, а Делилонис помрачнел ещё больше.

– Если это предположение вдруг где-то всплывёт… – с угрозой протянул он.

Дариласа подумала, что, возможно, наагалей Эош прав. Делилонис всегда пах для неё чем-то невообразимо заманчивым. А если учесть, что для её кошки молоко так и осталось мечтой, то понятно, почему этот запах её так манит. Хотя пить молоко взрослая кошка уже не могла: не усваивается.

– Я буду нем как рыба. – Наагалей Эош улыбнулся и поправил рукав.

Делилонис неожиданно подался вперёд, что-то рассматривая на его руке.

– Да ладно! – Его губы разошлись в улыбке. – Ты опять женился?

И тут с наагалеем произошла невероятная перемена. Он буквально весь засветился радостью и улыбнулся, мягко так.

А Вааш рассмеялся и разрушил всю атмосферу.

– Долго в этот раз она тебя мариновала! – выдал он.

Эош мстительно прищурился и тонко улыбнулся.

– Вааш, ты ведь ещё попадёшься мне в качестве пациента, – с намёком произнёс он.

Улыбка тут же слетела с губ Вааша, и он совершенно серьёзно сказал:

– Примите мои поздравления.

– Принимаю, – великодушно заявил Эош. – А теперь простите, меня ждут дела.

И удалился. Но пока он полз по коридору, все имели честь наблюдать его радостно извивающийся хвост.

Делилонис толкнул дверь в свои апартаменты и пригласил:

– Входите.

Дариласа проворно заскочила внутрь, следом заполз Вааш и прикрыл дверь. На его губах опять играла улыбка.

– Ты, наверное, не поняла? – спросил он у кошки.

Ну конечно!

– Наагалей Эош третий раз женится на своей жене, – объяснил он и рассмеялся.

Дариласа округлила глаза. Зачем третий раз-то?

– Она у него нагиня, с норовом женщина! Ух! Сама лекарь, но она больше роды принимает. Когда Эош сватался к ней, она условие выставила, что выйдет за него замуж, только если они пройдут обряд создания связи на жизнь мужа.

– Ты ей сперва про брачные обряды расскажи, а то она тебя не понимает, – сухо посоветовал Делилонис, пытаясь переложить котёнка на постель.

Тот проснулся и отцепляться от одежды наагариша не имел никакого желания. Орал как блаженный, и Делилонис плюнул и оставил как есть.

Вааш поморщился.

– Точно же, – протянул он. – Ты ж, наверное, ещё не знаешь.

Дариласа отрицательно помотала башкой.

– Ну, ты уже в курсе, что нагинь у нас мало, – начал он, – а бабу по сердцу найти хочется каждому. Вот и берём мы женщин из других рас. Но у других народов срок жизни меньше нашего, а хоронить жён мы тоже не любим. Из-за инстинктов переживаем тяжело.

Он нахмурился, видимо, вспоминая свой опыт.

– Иногда кажется, что наши инстинкты – это наше проклятие, – тихо произнёс он, но тут же встряхнулся и уже более бодро продолжил: – Так вот, хоронить жён раньше самих себя мы не любим. Поэтому ещё в незапамятные времена был создан ритуал формирования связи на жизнь мужа. Когда создан, кем и как, уже неизвестно. Суть его в том, что жена, связанная таким образом с супругом, живёт столько же, сколько и муж. Умрёт он – умрёт она.

Вааш тяжело вздохнул.

– У меня так мама умерла, – признался он. – Отец отлавливал в горах каких-то там преступников и попал под обвал. Вместе с ними. О его смерти мы узнали сразу же: наша мама-человек умерла в тот же день. Просто вдруг глаза у неё закатились, и она бухнулась на пол уже мёртвая. И остался я с Вхашаром без них.

Он ненадолго умолк, а Дариласа жалостливо посмотрела на него. Но Вааш не был настроен долго грустить. Он опять встряхнулся и продолжил свой рассказ:

– Сама видишь, ритуал не самый удобный, но везде свои минусы. Нагиням, понятное дело, такой брак заключать не нужно. Просто брачные обряды провели, и всё. А у Эоша невеста заартачилась и заявила: либо через связь жизней, либо вообще никак. Ну, ему деваться некуда, сделали, как она хотела. Вот. А у нас многие наги, когда на войну отправляются или ввязываются во что-то опасное, такие браки со связью на жизнь расторгают. Ну, чтобы в случае их смерти жены не пострадали. А вернувшись, женятся опять. Но у Эоша-то жена с норовом, всякий раз сильно обижается, когда он брак расторгает. И ему приходится заново ухаживать за ней и добиваться.

Вааш тихо, по-доброму рассмеялся.

– Вот так и страдаем, – весело закончил он.

Дариласа озадаченно почесалась. Нет, ну если она так хочет быть связанной с мужем до самой смерти, то пусть. Её тоже понять можно. Если она его любит, то пережить потерю супруга будет тяжело.

Вааш разглядел сомнения на её морде и правильно их истолковал.

– А дети с кем останутся? – задал он провокационный вопрос. – У Эоша, например, сын есть малолетний. Его растить ещё надо.

О детях она не подумала. Тогда действительно правильное решение.

– С детишками у нас тоже туго, – вздохнул Вааш. – Поэтому их беречь надо и воспитывать как следует. Нагини у нас в основном тяжело роды переносят.

– Моя мама, например, умерла, рожая второго ребёнка, – вставил Делилонис.

– Вот, – глубокомысленно протянул Вааш. – Да и мы сами не спешим размножаться. Ты думаешь, наагашейд у нас исключительный случай? Восемь сотен лет, а он всё ещё холостяк. Нет. У нас редко рано женятся и, соответственно, поздно заводят потомство. Смешно сказать, но в древние времена круг наагаришей специально разрешил многожёнство, чтобы хоть как-то поддерживать численность расы. А то, не дай боги, более многочисленные народы задавят количеством. Правда, и многожёнцев у нас тоже всегда мало было. И как мы ещё не вымерли? – поразился Вааш.

– А у меня прадед имел двух жён, – неожиданно поделился Делилонис. – Они близняшками были. Говорят, расставаться друг с другом не хотели, ну, вот он и взял обеих.

Дариласа слушала с жадностью. Про семьи Вааша, Роаша и Делилониса она почти ничего не знала. Эх, надо в утренних беседах Роашу тоже вопросы задавать, а не только отвечать.

– А у Роаша кто мать была? – Вааш нахмурился, пытаясь припомнить.

– Она умерла ещё до твоего рождения, – помрачнел Делилонис и погладил котёнка по спинке. – Нагиня. С крыши родового поместья спрыгнула. Насмерть разбилась.

Повисла напряжённая тишина. Дариласа решила, что пока не будет спрашивать Роаша о семье. Вааш прокашлялся.

– А чего это она? – нерешительно спросил он.

Делилонис нахмурился так, словно не хотел рассказывать об этом больше всего на свете, но потом всё же раскрыл губы.

– Отца Роаша, ещё двух наагаришей и… моего отца обвинили в заговоре против наагашейда Аргашара и казнили, – медленно произнёс он. – Меня тогда привезли ко двору, чтобы я воспитывался под пристальным вниманием наагашейда. Ну, вроде чтобы по дорожке отца не пополз. А мать Роаша была очень красивой. Рыжая такая, белокожая… Наагашейду сильно понравилась, и он призвал её во дворец. Она, конечно, поняла зачем и сбросилась с крыши, оставив двадцатидвухлетнего Роаша совсем одного.

Дариласа почувствовала спазм в горле. Нет, ей не было жалко Роаша. Ей было жутко. Двадцать два для нага – детский возраст. Каково это – остаться без родителей при таких трагических обстоятельствах, совсем одному? Наверное, уж лучше, как у неё в своё время, быть просто брошенной отцом.

– А через месяц после этого закончилось терпение у Дейширолеша, и он убил отца и занял трон, – закончил нерадостное повествование Делилонис. – Как там рос Роаш, я не знаю. Его род крайне враждебно относился к любому вмешательству или интересу к единственному наследнику. Они даже к Дейширолешу как к наагашейду не обращались за разрешением на опеку Роаша: для оформления опекунства над детьми высокородных нагов разрешение нужно. Никому не доверяли. Я с Роашем познакомился после его совершеннолетия. Он уже тогда был таким сдержанным.

– Вот тебе и на! – выдохнул Вааш, и наступила тишина.

Через некоторое время её нарушил опять начавшийся дождь.

* * *

Дейширолеш поудобнее устроился на троне, вздохнул и взмахом руки велел запускать. Двери тронного зала распахнулись, и внутрь важно прошествовал мужчина средних лет в форме давриданского императорского гонца. Вид у него был крайне напыщенный. Впрочем, как и у его предшественников. Он посмотрел на наагашейда, величественно поклонился ему и торжественно, нараспев произнёс:

– Послание от его императорского величества!

Дейширолеш медленно улыбнулся, обнажая клыки, и поманил гонца когтистым пальцем. Тот неожиданно побледнел и растерял заносчивость. Осторожно приблизившись, он протянул свёрнутое письмо повелителю. Тот небрежно выхватил его и сковырнул когтём сургучную печать. Текст послания прочитал со скукой на лице и без видимого интереса.

– Я подумаю, – небрежно бросил он.

Глаза гонца округлились от возмущения.

– Но император хочет видеть вас!

– И что? – надменно спросил наагашейд.

От взгляда чернохвостого змея у гонца вдруг затряслись коленки, и он счёл, что лучше промолчать.

– Я передам ваш ответ его величеству, – пробормотал он.

Дейширолеш величественно махнул рукой, отпуская его, и мужчина поспешил выскочить за дверь. В душе гонца боролись возмущение и страх. Как владыка нагов, находясь под покровительством императора, может так пренебрежительно отвечать?! «Я подумаю». Да это почти оскорбление сиятельного достоинства его императорского величества!

Дейш проводил взглядом гонца и усмехнулся. Каждый раз одна и та же история. Император посылает разных гонцов, и каждый из них ведёт себя слишком уж вызывающе, думая, что везёт высочайшее повеление господина одному из его вассалов. Даже приятно сбивать с таких излишнюю спесь. Ещё раз хмыкнув, он опять развернул послание. Значит, через три месяца… Может, действительно самому съездить?

* * *

Тейсдариласа осторожно подпихнула любопытного котёнка под зад стопой в сторону его мамы. Но упрямый детёныш всё равно вернулся обратно и, играя, набросился на её сапог. Кожа жалобно затрещала, и девушка с грустью подумала, что обувь теперь только выбрасывать.

Рядом с ней сидел Роаш и лениво прихлопывал хвостом, развлекая сразу с десяток котят. Их мамаши смотрели благосклонно и лениво щурились от яркого света.

Дариласа немного опасалась ехать сюда, к Ломаным скалам, в логово скальных котов. Она сомневалась, что её примут хорошо. Эта идея зрела уже давно, но всё время что-то мешало воплощению. Последним из препятствий стал сезон дождей. В ливень по раскисшей земле тащиться сюда было бесполезно: коты наверняка сидели бы по пещерным норам. Но примерно неделю назад дожди начали утихать. Последний раз лёгкий дождичек случился аж два дня назад, и сейчас царила убийственная духота. Под жаркими лучами солнца земля стремительно высыхала, и воздух из-за этого становился влажным и горячим. Дариласа уже вся вспотела, а у Роаша появилось мокрое пятно на спине между лопаток.

Узнав, что Дариласа хочет навестить своих «подданных», Роаш тут же вызвался проводить её, отправив недовольного Ссадаши на тренировку к отцу. От города до леса они доехали на колеснице нага, а потом уже поднялись вверх по кошачьей тропе. Вопреки опасениям девушки, их приняли дружелюбно. Некоторые самцы сперва вскочили и зарычали, но тут из-за спины Роаша и Дариласы выступил Изящный Красавчик и зарычал не менее угрожающе. И все успокоились и перестали обращать на прибывших внимание.

У девушки были весомые причины опасаться непринятия со стороны котов: она больше не могла оборачиваться. Четыре дня назад она проснулась и поняла, что не может стать кошкой. Она ощущала зверя внутри, но он не хотел больше к ней идти. Кошка решила добиться своего любым способом.

Из-за этого принцесса стала редко покидать покои, а если и покидала их, то неизменно в чьём-то сопровождении. Она чувствовала себя растерянной и обиженной эгоизмом кошки. Словно она для себя одной старается. Ведь когда владыка наиграется с ними, то неизвестно ещё, кто перенесёт это тяжелее: она или зверь. Она очень сильно переживала из-за утраченной способности, чувствовала себя слабой и беспомощной. Хотя прекрасно знала, что это не так. Её учили защищаться, она большую часть жизни надеялась на свои руки и ноги, а не на лапы. Но сейчас ощущала себя ополовиненной.

Роаш погладил её по руке и сжал её пальцы. Он знал о проблеме, так же как и знали об этом Делилонис, Вааш и Ссадаши.

– Я тут нашёл в библиотеке книгу по скальным оборотням, – сказал Роаш. – Даже не книгу, а упоминание о них.

Дариласа жадно посмотрела на него.

– Там говорилось о вашем создании. Ваш вид создал кто-то из Тёмных богов.

Девушка ошарашенно хлопнула глазами. Тёмные боги?

– Да и вообще большую часть оборотней создали именно Тёмные. Всех оборотней с ипостасью демона-зверя создали примерно в одно и то же время разные боги. Каждый бог же мог создать только один народ. В книге говорилось как раз об участи богов, что создавали оборотней-демонов. Дело в том, что большая часть оборотней этой разновидности вымерла. Почему-то их дар передавался потомству плохо, что и привело к их исчезновению. И к смерти богов, что их создали. Известно же, что бог жив, пока жив его народ и вера в него самого. Думаю, божество, что создало твою расу, уже исчезло. Род нордасских королей был последним представителем скальных котов-оборотней, но и там оборотни не рождались несколько веков. Этого достаточно, чтобы бога не стало. Да и, думаю, у вас там уже в него и не верят.

Дариласа отрицательно помотала головой. Она вообще не слышала, чтобы у них когда-то молились кому-то из Тёмных. Ну надо же! Так странно, что ты есть, а бог, создавший тебя, уже не существует. На мгновение она ощутила, что её появление в мире – ошибка.

– Жаль, что его уже нет, – вздохнул Роаш. – Тёмные всегда защищают своих детей. А так как ты одна, то бог был бы очень заинтересован в твоём дальнейшем существовании.

Ну, не совсем одна. Не стоит забывать Руазу. Она хоть и неполноценная, но всё же кошка.

Дариласа поморщилась: мохнатый шкодник-котёнок прокусил сапог на щиколотке и зацепил зубками кожу. Она подняла его за шкирку и отправила в кучу других котят, что охотились на хвост Роаша. Его чешую уж точно не прокусят.

– Была бы, как АрВаисар, неприкосновенна, – хмыкнул Роаш.

Дариласа непонимающе посмотрела на него. Ей так никто и не объяснил, почему вампирюга является любимчиком богов. Так-то вампиров немало, потому будет странно, если их боги будут цепляться за каждого из них.

– Любимец богов. Что это? – отрывисто спросила она.

– Любимец. – Роаш вздохнул и тряхнул облепленным котятами хвостом.

Детёныши с радостным писком посыпались на землю.

– Любимец богов – это главный жрец у вампиров, – пояснил он. – У каждого рода свой главный жрец. Они поэтому поселения формируют из отдельных родов. Титул главного жреца передаётся от родителя к ребёнку. Для вампиров он очень и очень важен. Только главный жрец может выбрать младших жрецов и наделить их необходимой силой. Если не будет его, то младшие жрецы окажутся совершенно бесполезны. А вампиры слишком привыкли полагаться на помощь богов и поэтому не ценят собственные жизни. В чём её ценность, если жрец может призвать богов с помощью ритуала пополнения силы и вытянуть тебя из могилы?

Глаза девушки вспыхнули. То есть если они прикончат АрВаисара, то члены его рода останутся без жреца и станут слабее в сравнении с другими вампирами, так как будут вынуждены беречь свои жизни?

– Но главного жреца всегда защищают боги вампиров, – продолжил Роаш. – Ты можешь переломать ему все кости, оторвать руки, ноги… Но если ты его убьёшь, то придут три бога вампиров. А они очень кровожадны. Они уничтожат не только виновника, но и всё живое на многие и многие вёрсты вокруг. Поэтому АрВаисара лучше не трогать.

Дариласа раздражённо прищурилась. Эта гадина столько всего натворила, а его даже наказать толком нельзя. Оторвёшь ему руку, а он сдохнет от кровопотери – и тогда сдохнут все остальные.

Роаш погладил её по голове.

– Не думай об этом. Повелитель найдёт достойное наказание. Он настоящий мастер в этом.

И не только в этом. Девушка помрачнела. Она правда уже не знала, что делать с его домогательствами, которые вроде бы и не домогательства. Она так устала, а тут ещё и кошка…

Роаш понял причину её совсем скисшего настроения и приобнял.

– Не переживай. Образуется всё, – бодро заверил он. – У тебя просто слишком рано началось единение со зверем.

Девушка вопросительно посмотрела него.

– У всех оборотней, как я прочитал, наступает период, когда звериная часть сознания начинает объединяться с разумной частью. Но это обычно происходит в зрелом возрасте. Там уже и оборотень набирается ума, и зверь становится спокойнее и разумнее, и чаще всего объединение проходит почти незаметно. У тебя же началось всё очень рано. Ты ещё юна и импульсивна, зверь тоже молод и эмоционален. Уступать ни один из вас не хочет, так как считает себя правым. Пройдёт, помиритесь, договоритесь…

Это внушало надежду и успокаивало. Дариласа улыбнулась и тут же поморщилась. Вернувшийся котёнок опять прокусил её сапог и зажал зубами пальцы. Девушка подняла его за шкирку и сурово посмотрела на жалобную мордочку.