Глава 27

– Прости, сама не поняла как так вышло, – мельком гляжу на губы, очерчиваю линию подбородка и возвращаюсь к озадаченному взору Графова.

Семён сжимает обеими руками мою талию.

Меня захлёстывает неуемная дрожь. Я чувствую, его тело совершенно четко. Чувствую его тепло, его силу. Ощущаю остро запах, который кружит голову. Ощущаю незримую, но мощную мужскую ауру. Его ауру.

– Это было слишком опрометчиво. Нужно было смотреть под ноги, – дёргает желваками.

Его глаза стремительно темнеют, потому как зрачки неожиданно расширяются и становится почти не видно карей радужки.

– Я не специа…

Семён резко перемещает руку мне на затылок и притягивая к себе, целует в губы.

Неожиданно врывается дерзким ураганом в мое личное пространство. Терзает мои губы надрывисто, с безумной пьяной страстью. Целует глубоко по-настоящему, так как всегда целуются влюбленные в конце романтичного кино.

Не успеваю понять как так произошло. Не могу анализировать. Мозг становится как желе, подобно и всему моему телу. С шоком для себя чувствую греховный теплый трепет внизу живота. И не только там, а ещё чуть ниже в самом сокровенном месте. Господи, что он со мной делает? Я как под гипнозом следую за ним. И доверяю ему. Это пожалуй самое важное. И ещё, и еще… На грани безумного сознания меня озаряет понимание – страх исчез. Я больше не боюсь его. Да и как можно бояться, когда я хочу, чтобы он продолжал и не останавливался ни на секунду.

Это похоже на столкновение двух звёзд в открытом таинственном космосе. Меня озаряет мощная вспышка в глазах, в разуме, в сердце. А что будет на месте катастрофы, только остаётся гадать.

Семён целует до умопомрачения сладко. Границы дозволенного тают на глазах. Я неумело отвечаю ему, ведь в жизни ни с кем ТАК не целовалась.

Обеими руками он зарывается в мои волосы и целует, целует, целует заставляя дрожать от удовольствия и неиспытанных ранее ощущений.

Семён отодвигается на секунду, чтобы сделать короткий вдох и снова прилипает к моим губам. Раскованно и даже распущено себя ведёт. Понимая, что я уже никуда не денусь, он начинает откровенно ласкать меня. Его веки слегка прикрыты, но не до конца. Я вижу, КАК он смотрит на меня. Одурманенным туманным взглядом.

Одна ладонь по-прежнему спрятана в моих пушистых волосах, а вот вторая… Боже, что чудит вторая ладонь. Он спускается по спине и сжимает ягодицы. Я краснею. В лицо словно прыскают горячей водой. Лёгкие переполнены его запахом. А пальцы на ногах подгибаются от переизбытка новых ощущений. Что он позволяет себе? Что он вытворяет?

Семён приподнимает край кофты и трогает спину. Добирается до белья и одним уверенным движением расстёгивает лиф. Я замираю. Сердце делает прыжок в груди и тоже вместе со мной застывает. Что он задумал? Неужели, то самое?

Неуверенно трогаю его волосы трясущимися пальцами. Они жестковатые и в то же время приятные на ощупь. Он отзывается на мои прикосновения. Целует с новой силой. Ласкает голую кожу плеч и спины. Семён передвигается ближе к груди, но не касается ее, словно ожидая какого-то особенного сигнала.

Я понимаю, к чему все это ведёт. И честно гореть мне в аду. Но я готова разделить с ним первую взрослую ночь в жизни. Мой первый раз. Да, я готова отдать ему, потому что он нравится мне. Потому что он красивый, смышлёный, вдумчивый. Потому что когда-то я помогла ему, а сегодня он без вопросов помог мне. Да потому что он нравится мне, нравится. В нем столько силы, харизмы, столько необъяснимой печали… Что я теряюсь.

Возможно, я поступлю ужасно глупо и буду жалеть об этом всю жизнь. Но я готова. В конце концов, и у мышек неприметных вроде меня должно быть счастье. Разве я не заслужила стать счастливой? И будь что будет. Если и лишаться девственности – то с парнем как он. Чего таить? Зачем скрывать, что меня тянет к нему… И пусть между нами нет ничего общего. Сейчас нас тянет друг к другу.

Парень переворачивает меня. И теперь я лежу на спине, а он нависает надо мной.

Я должна сказать. Должна предупредить его.

– Семён, – шепчу тихо.

– Что? – он припадает к губам, и мы снова сливаемся в нежно-колком поцелуе.

– Семён, Сём, ты должен знать, прежде чем…

– Знать что? – он внезапно останавливается. Гладит меня, трогает, но уже осторожно, с опаской. Внимательно смотрит в глаза.

– Ты будешь первым… – шепчу и понимаю что слишком наивно и самонадеянно это прозвучало.

– Ну, если, конечно, до этого дойдет. Ты понимаешь меня? – быстро лепечу.

Он меняет выражение лица. Как-то очень разочарованно выдыхает в губы. Ослабляет объятья. И перекатывается с меня на спину.

Я сразу ощущаю холод. С ним было так жарко.

– Мать твою, прости. Я… я не хотел… Забылся.

– Не хотел? – растерянно лепечу, трогая горящие губы.

Каким сладким был поцелуй, и какими горькими казались сейчас его слова. Эти два ощущения настолько противоположны, что я не сразу прихожу в себя. Хлопаю глазами, чувствуя как медленно, но верно накатывает паника.

– Нам не стоит этого делать. Я конечно подозревал что ты такая вся из себя чистая, но не до такой степени. Удивила.

Семён садится на кровати. Я тоже поднимаюсь, приглаживая взлохмаченные волосы. Застегиваю кое-как бюстгалтер. Он не смотрит на меня. Хотя мне впервые, наверное, так нужен его взгляд. Хочу прочитать в них истину, потому как словам не верю.

– Я не понимаю, – выдавливаю силой из себя. – Но ты же… мы же… Целовались…

– И что? – усмехается, – Это просто поцелуй. И разве ты готова к таким вот отношениям? Без обязательств? Это же будет просто секс и ежу понятно. Забудь, ясно? Я не хочу чего-то большего.

– Хм… Ясно… А я как дурочка. Это ты прости. Я подумала, что мы с тобой. Что ты хочешь… Что ты… Но я же ведь не. Я ведь не. Это ведь ты первый начал. А теперь. Раз так. Все ясно, – заламываю нервно кисти рук.

– Чего тебе ясно, Даш? Хочу! Честно хочу. Но… Нам не стоит мутить понимаешь? Я не твой рыцарь, у меня нет доспехов. И я скорее негодяй, чем душка. Я же Отто Октавиус помнишь? Сама так сказала. А он далеко не ангел. Так что забудь, выкинь этот идиотский поцелуй из головы. И забудь меня.

– Да, да, понимаю. Ведь твои друзья просто не оценят твой выбор? Понятно. Да и я сама виновата. Ты прав, это же просто поцелуй ни к чему… ни к чему не обязывает, – тремор на губах не даёт как следует выговорить слова.

– Вот именно. Давай забудем и все…

– Ага, – я резко спешно поднимаюсь.

Щеки горят, но уже не от удовольствия, а от обиды. На глаза просятся слезы. Дура! Дура! Дура!

Семён перестает смотреть на меня. Он подходит к ноутбуку и проверяет скачивание презентации.

Я молчу. Горький огромный камень застревает в горле.

– Все. Скачалось, – парень вынимает накопитель. Подходит ко мне и всовывает его в руки.

Я не смотрю на него. Не хочу и больше не буду наверное. Этот поцелуй ещё больше расчертил грани наших полюсов. Он выстроил стену между нами. Колючую стену из обиды и противоречий.

Я беззвучно беру флешку и быстро насколько это возможно на своих деревянных ногах иду в прихожую.

Надеваю дешёвенькие сапоги, которые так сильно отличаются от его дорогих ботинок. И вздыхаю. Я ему не ровня. Даже сейчас в двадцать первом веке пары встречаются, выбирая себе половинку по статусу. И не «химия», как говорила Алла, и не общие интересы, как считала я. А деньги, деньги соединяют сердца. Если ты не носишь дорогие часы, не ездишь на собственном авто, не соришь деньгами на право и на лево то, тебе не стоит и мечтать о богатом молодом человеке.

Но ведь он понравился мне не из-за денег…

–Давай покеда! И ты уж извини, если что не так, – прощается Семён.

– Пока, – даже не могу сказать «спасибо» ему.

Да много чего еще другого не могу сказать.

Смотрю в пол и корю себя за то, что так легко бросилась в океан греховных желаний. Слишком быстро, слишком легко. Небось ещё думает теперь, что я доступная. Только поцелуй, повали на кровать, и вот уже готова заняться любовью. Чушь. Это совсем не про меня. Просто впервые в жизни почувствовала себя счастливой рядом с парнем и впервые испытала негу и вожделение. Поэтому, наверное, так легко приняла его вторжение.

Парень достает куртку из шкафа и передаёт мне. Я набрасываю ее на плечи, беру сумку и отворачиваюсь, давая понять, что уже хочу выйти. Семён открывает двери и провожает меня взглядом, пока иду по коридору.

И только когда сворачиваю за угол, к лифту, я слышу характерный стук закрывания дверей.

Нажимаю на кнопку вызова лифта и жду. Кусаю губы, сминаю сумку на плече. Качаю головой, вспоминая жалящий, горячий поцелуй. Он был настоящим. Настоящим, но идиотским, как назвал его Графов. Ужас… Стыдно и больно.

Внезапный резкий скрежет замка выдергивает меня из раздумий. Я содрогаюсь.

– Даша, Даш, – зовёт Семён.

Слышу его шаги. Вытираю слезы, чтобы он, не дай бог, их увидел.

– Даша, – стоит рядом. Одетый.

– Чего?

– Давай подвезу. Поздно уже.

– Не надо. Я сама.

– А комп?

– Потом заберу. Можешь его выбросить. Он все равно больше не включится.

Зачем он заставляет говорить, когда так хочется поскорее сбежать отсюда?

– Точно не нужна помощь?

“Мне от тебя ничего не нужно”, – хочу сказать, но прикусываю язык.

– Нет, не стоит.

Лифт наконец-то приезжает и широко распахивает металлические двери. Я уверенно шагаю в него, а Семён остаётся стоять на месте.

– Пока, – с грустью, как мне слышится, говорит он.

– Прощались уже, – нажимаю на кнопку первого этажа. Двери закрываются.

Лифт плавно везёт меня вниз. А я ругаю себя. Ругаю и почему-то плачу.