Глава 48

Остановившись около больницы я смотрю на часы. Даша отстёгивает ремень безопасности и неожиданно облокачивается на меня, крепко обняв.

– Сёма, желаю тебе удачи… – шепчет грустно.

Я запускаю ладонь в ее волосы и ощущаю их неимоверную нежность. Прижимаюсь губами к макушке. Вдыхаю такой сладкий аромат. Дашка умеет отвлечь от проблем. Своим только присутствием успокаивает бешенные нервы, приручает сердце которое, грохочет так сильно.

– Спасибо, все будет хорошо, не волнуйся, – говорю ей.

Обнимаю и целую в губы. Даша возвращается на место, а я выхожу на улицу.

* * *

В палате светло и тихо. Она лежит с закрытыми глазами и до ужасного непохожа на себя… Если бы не знал точно, что это она – решил бы что перепутал палаты.

Сильно изменилась, похудела. На голове завязан плотный белый платок, чтобы, наверное, скрыть отсутствие волос. Помню, какие они были. Светлые, слегка волнистые, отливали летним солнцем.

Худые руки лежат спокойно вдоль тела. Кожа и кости, словно и не руки вовсе.

Ничего не осталось от нее…

Белые голые стены убивают своим равнодушием. Какие-то препараты, лежащие на прикроватной тумбе напоминают о безысходности. Запах чего-то хлорированного и стерильного вонзается в легкие будто когтями острыми с одним только напоминанием – болезнь.

Не похоже, что она спит. И я рад этому. Иначе бы моя пытка стала напрасной.

Я специально делаю громкий шаг, чтобы дать понять что в палате кто-то есть.

– Аня? Проходи… И не надоело тебе таскаться сюда? – голос родной и до невозможности любимый разрезает болезненную тишину. Все внутренности выкручивает.

– Здравствуй, я сегодня не в духе. Зябко, а медсестра как всегда забыла закрыть форточку, – не с грубостью, а с какой-то грустной добротой говорить мать.

До сих пор не открывает глаза. И не знает, что это не Аня.

Я молчу. И она молчит. Пауза напрягает. И я стою истуканом, стараясь дышать ровнее.

Почувствовав, что в палате и правда свежо, прохожу к окну тяжёлыми шагами и захлопываю нахер форточку. Медсёстрам до фени все это.

– Это не Аня… – произносит настороженно мама, – тогда кто? Кто ко мне пожаловал? Леш?

Я подхожу к кровати и сажусь в самые ноги. Молчу потому что ком застрял в горле и мне тяжело. Просто смотрю на нее, стараясь предугадать ее реакцию на мое внезапное появление.

– Леша, это ты? – ее веки начинают медленно подниматься, и я думаю, что должен сказать, кто я до того, как она откроет глаза.

– Это я, мам, – с силой выталкиваю из себя слова и сжимаю кулаки.

– Сёмочка? Ты? – ее голос дрожит.

– Неужели пришел… – пытается приподняться чуть выше и принять сидячее положение.

Мне хочется сбежать, слишком сильное потрясение. Чувствую себя ещё дерьмовее чем раньше… Каким-то уродом и ублюдком.

– Как ты? – спрашиваю у нее.

– Неплохо, – наконец она открывает глаза и смотрит на меня.

Я с такой болью… с такой невыносимой болью смотрю на нее. Голубые глаза побледнели и стали как будто в два раза больше. На худом лице они смотрелись крупнее. Губы тонкие безжизненные. Но на них замерла улыбка. Тперь ее не спутать ни с кем. Это она. Моя мама…

Сижу рядом, но между нами как будто сотни километров. Такая родная. Мама… И я оставил ее в трудный момент…

Внезапно все слова, которые мне вбивали родственники, Аня, а потом и Даша выливаются на меня огненной лавой. Она как едкая жидкость разъедает все мои тупые сомнения и страхи.

Я понимаю, что они правы… Что они все мать твою, были правы. Я столько потерял…

– Как твоя жизнь сын?… Почему? Почему не заходишь, – с укором говорит, тем самым царапая по венам острым стеклом.

Сама же знаешь почему… Потому что не получилось иначе.

– Не мог…

– Ясно… Как футбол? На днях мне звонил тренер. Я не могла долго говорить, но узнала что ты делаешь большие успехи, – говорит как бы обыденно, но в словах сквозит волнение.

– Зимой будет большая игра. Наверное ему виднее, – говорю как на автомате потому как если податься гребанным эмоциям станет ещё хуже.

– Это отлично. Я горжусь тобой, сын.

Мама немного оживает. Сверлю глазами ее белое как бумага лицо и замечаю едва заметный румянец. Словно я привнес ей глоток свежего воздуха, глоток своей жизни.

– Как учеба? Как здоровье, Сёма?

Так ласково. Держусь, хочу взвыть как дикий волк. Держусь.

– Нормально. Как у тебя, мам?

– У меня-то, ну как… Сёма, ты лучше о себе расскажи. И ещё… Семён, если ты до сих пор злишься … на тот день, на те слова…

Она замолкает и закрывает глаза. Из ее глаз вырываются слезы. Она вытирает их рукой.

Горло перехватывает цепями. Как мне жаль. Как мне жаль мама.

– Прости меня, Сёмочка. Я же знаю какой ты у меня. Какой ранимый в душе.

Она ревёт.

– Это ты меня прости. Я настоящая скотина.

И делаю то чего так хочется. Чего я, наверное, так боялся, так долго ждал. Я подхожу к маме и целую ее в щеку. И теперь мои глаза наполняются водой.

Я сажусь ближе и позволяю себе стать ребенком.

Маминым Сёмкой. Потому что…

Я люблю ее… Она все для меня делала, всю жизнь отдала. Я реву и сажусь с ней рядом. Реву. Чтобы нахер все сгорело и мы вместе со всем. Да, возможно пацаны не плачут, но… Я по-другому сейчас не могу. Просто потому что знаю, скоро ее не станет… И возможно это последний наш разговор по душам.

– Ну что ты Сёмочка. Все наладится, просто навещай меня чаще. Навещай. И прости меня, если что не так было. Если не так мы жили, как ты хотел… Прости, что позволила жить без папы, может, тебе не хватало отцовского воспитания…

– Мне не за что тебя прощать… Я кошмарный сын, – вытираю свои глаза и тяжело вздыхаю.

От ее слов становится легче. Даша оказалась права…

– И ты меня прости… Прости, что не приезжал раньше.

– Я давно простила. В первый же день поняла. Сём, ты знаешь… Ты ведь мой ангел… Я же так хотела ребенка. Именно такого как ты, такого непослушного и задорного. Такого озорника и баловника… Ты всегда был и останешься моим моторчиком. С тобой не заскучаешь… Именно из-за тебя я и держусь. Врачи удивляются, как я ещё жива, – смеётся.

Я удивлённо смотрю на нее. Мама смеётся, поверить не могу.

– И я рада, что ты нашел в себе силы приехать. Знаю, как тебе нелегко. Расскажи как ты? Для меня главное чтобы с тобой и Анечкой было все в порядке. А остальное… Остальное наладится, Сёмочка.

Вздохнув вспоминаю свою девочку. Она должна познакомиться с мамой. Просто обязана теперь после всего, что она для меня сделала.

– Я встретил девушку, – говорю улыбнувшись.

– Как ее зовут?

– Даша.

– Красивое имя, у вас все серьезно? – с капелькой строгости спрашивает.

– Серьезнее некуда…

* * *

Хорошо, что позвонил Даше, попросил зайти в здание больницы и подождать меня в холле. Ведь разговариваем с мамой почти целый час. Нам многое надо было обсудить и мы говорим, говорим, говорим…

Мама вспоминает меня в детстве. А я рассказываю про друзей, про институт и планы на жизнь. Рассказываю про Дашу и про то как сильно она мне дорога.

Мама не дает советов, а только говорит, чтобы поступал по-честному, как всегда делал. Ещё мама настаивает, чтобы я вернулся домой к дядьке Лёше. Но, я пока не могу этого сделать. В доме, где все напоминает о маме мне трудно находиться. Поэтому я отвечаю, что подумаю.

Говорим мы до того момента пока, не замечаю усталость на ее лице.

– Мам, я… я хочу познакомить тебя с Дашей. Она сейчас здесь. Ждёт меня внизу.

– Правда? Так что же ты молчишь?. Она, наверное, скучает там одна и уже изучила весь интерьер холла. Непременно зови ее сюда. Я хочу на нее посмотреть.

– Хорошо, я сейчас вернусь.

Я покидаю палату. Выхожу, чувствуя себя совершенно другим человеком. То что было до и после разговора – два разных человека. Не объяснить, не передать словами… Как же она оказалась права. Как они все были правы, стараясь втолдычить мне истину. Но только Дашка. Мой солнечный свет. Мой лучик, мое сокровище, она смогла это донести… И вылечить мою душу. Смогла вытрясти все наружу и заставить поверить не разуму, а сердцу.

Спускаюсь вниз и вижу ее. Она замечает меня и когда встречаемся взглядами, тепло улыбается. Подхожу к ней.

– Ну как? Как все прошло? – с волнением интересуется она. Даша тоже переживает, это видно.

– Лучше чем я предполагал. Спасибо тебе, Даш. Все благодаря тебе… Прости, что так долго. Что заставил тебя ждать.

– Не думай на этот счет. Я умею ждать. Важно – что ты поговорил с ней. Молодец. Я так горжусь тобой. Ты сделал непростой шаг и правильный. Ты умничка у меня.

Даша смотрит на меня своими серыми внимательными глазами. И я чувствую, что все не зря. Не зря наступил на горло своим принципам. Да, Даше будет нелегко со мной. Но мне без нее будет в миллион раз тяжелее.

– Даш, я хочу тебя познакомить с ней. Как свою единственную настоящую девушку. Я настроен серьезно и… хочу, чтобы ты знала ее лично, а не через мои рассказы. И. Она тоже этого хочет, хочет тебя увидеть.

– Ты правда этого хочешь? Что же. Я ожидала подобное, но… Я очень волнуюсь. Очень ответственно быть девушкой такого замечательного парня как ты. Наверное, у тебя строгая мама, – слегка улыбается.

– Хм. Нет. Я не парюсь. Ты ей понравишься, Даш. Уверен в этом на все сто. Пошли. Больница скоро закроется.

– Но может быть…

– Даш, я очень этого хочу, – Семён берет меня за руки и тянет меня за собой.

– Пошли. Я тоже хочу, но боюсь.

– Не бойся, – шепчет мне на ухо.

Мы вместе крепко держась за руки поднимаемся к ней в палату.