Пролог

Раньше мы могли разбегаться в разные стороны на недели и месяцы, и даже год. Но я всегда нормально себя чувствовал, потому что знал — она есть, она существует. Да, бухая. Да, в хламину упоротая, раздающая себя мужика направо и налево, но она живая и может в любой момент завалиться ко мне, чтобы просто послать на хер. Наверное, это что-то типа отношения к солнцу — мало кто задумывается о его важности просто потому, что оно всегда есть. А если бы вдруг однажды просто исчезло?

— Хуево дело, раз тебя тянет на дешевую философию, — бормочу себе под нос задеревеневшими губами. Провожу по ним языком, но почти не чувствую.

Кое-как встаю, бреду на кухню — нужно что-то съесть, забросить «дрова в топку», пока она еще поддерживает жизнь в этом дерьмовом, ни на что не годном теле.

Стальная дверца холодильника настолько отполирована, что в нее можно смотреться как в зеркало. И оттуда на меня смотрит худое тело с отросшими до воротничка волосами и до неприличия щеками. Наверное, еще и синяки под глазами.

— Кощей на минималках. — Провожу ладонью по щетинистому подбородку, хотя зарос уже так, что вместо щетины там почти мягкая бородка.

Фу, блядь.

Вызываю водителя и уже через час сижу в кресле барбершопа, где мне возвращают человеческий облик в лучших традициях какой-нибудь «Красотки». А пока парикмахер доводит до идеала мой снова короткий «ежик», каленым железом выжигаю из своего телефона все бабские контакты. Следом удаляю все фотки и даже домашние видео для взрослых. На хер не пойми, зачем их снимал, потому что все равно ни разу не пересматривал. Подчищаю абсолютно все, любой намек на тот образ жизни, который я вел последние месяцы. Последний год, если быть точнее.

Потом отправляюсь в офис и даю задание своей помощнице откопать мне контакты Валерии Ван дер Виндт.

— Валерии… Дмитриевны? — уточняет она.

— Да, а что — в этом всратом городе такие фамилии встречаются на каждом углу?

Делаю пометку, что пора подыскивать новую помощницу — ту, которая не будет переспрашивать. Предыдущая, до этой, была просто умницей и прелестью, и была она такой не потому что звезды сошлись, а потому что я поручил поиски и собеседование Валерии. И, конечно, Лори справилась на «отлично». Отличница, мать ее. Промахнулась только в том, что у девчонки была симпатичная мордашка и она закрутила роман с одним из моих менеджеров и залетела. В итоге, я лишился и помощницы, и менеджера (уволил обоих на хер за нарушение служебной дисциплины и не соблюдение субординации). А в качестве замены кадровики нашли вот это тело — кажется, вообще без признаков интеллекта.

— И собери моих дармоедов через полчаса, — говорю по селектору.

— Дмитрий Викторович… эм-м-м… кого?

— Директоров, овца!

Через секунду за дверью раздаются похожие на плач скулящие звуки, но меня это вообще никак не ебет и не трогает. Я видел, что случается с людьми после того, как их тело ударяется об асфальт после двенадцатиэтажного полета. Соплями и слезами меня теперь точно не пронять.