Глава 11

Ник стоял спиной к сидящим в офисе людям. Бизнес требовал его постоянного присутствия, и его неожиданный отпуск здорово нервировал членов Совета директоров, о чем мужчине уже битый час втолковывали его топ-менеджеры. Как если бы он сам того не понимал! Отстранившись от их нравоучений, Ник поигрывал мелочью в кармане не первой свежести брюк. Застыв, он наблюдал за огнями большого города, раскинувшегося за огромным окном его головного офиса.

— Они считают, что ты теряешь деловую хватку! — вмешался в разговор Филипп. Тот Филипп, которому раньше вообще не было дело ни до чего, кроме моды. Ник чуть обернулся. Хмыкнул. Эти вросшие в свои кресла члены… Совета директоров однажды уже доруководились. Именно тогда дело его семьи и оказалось на грани банкротства, которое Ник предотвратил, положив семь лет своей жизни на восстановление былой мощи и статуса их когда-то семейного бизнеса. Именно он, благодаря целой серии успешных сделок, укрепил финансовые позиции фирмы. Именно он расширил представленный портфель брендов, входящих в компанию. Сучьи дети… Бездельники и ни на что не способные популисты, в чьих руках оказалось сосредоточено непозволительно много акций… Которые он аккуратно скупал с тех пор, как на это появились хоть какие-то свободные деньги.

— Послушай, Ник, мы понимаем, что случившееся с Ником-младшим…

— Об этом мы говорить не будем, — Ник резко обернулся и предостерегающе качнул головой, — я не собираюсь обсуждать с кем бы то ни было происходящее.

— Хорошо! — миролюбиво вскинул ладони кверху Марк, — но твой развод…

— Маргарита не имеет прав на мои активы. Никаких перемен и рокировок в контексте сказанного не предвидится. Об этом Совету прекрасно известно.

— Но текущие сделки… — бросил последний, отчаянный аргумент Марк.

— С текучкой справляйтесь и без меня. Я буду держать руку на пульсе, но ничего сверх.

— Ты же знаешь, что это лишний повод Совету…

— Плевал я на Совет! Я гнул спину по восемнадцать часов в сутки в течение семи лет! Я хочу воспользоваться правом на отпуск! Впервые за это время. Если у Совета на эту тему есть ко мне какие-то претензии, они могут смело мне их предъявить. Отстранить от занимаемой должности, в конце концов! Пусть попробуют…

— Ты же знаешь, что никто этого делать не станет. Они прекрасно понимают, кто делает их деньги.

— Вот именно! А значит, им придется смириться с тем, что этому человеку иногда может потребоваться передышка, — закрыл тему Ник, стремительными шагами преодолел комнату, схватил небольшой чемодан, чтобы проверить, все ли в него сложили. — Как в остальном? — между делом поинтересовался у подчиненных.

— Все под контролем, — вздохнул Марк. — Последнюю коллекцию мы распродали еще во время показа.

— Отлично… — пробормотал Ник, который нисколько не сомневался, что так и будет. Где-то поодаль тяжело вздохнул Фил. — Ну, а ты чего вздыхаешь? Что-то не так?

— Мода стала слишком доступна, — экспрессивно заметил тот, — это сводит на нет мечту о роскоши! Каждый модный конгломерат сосредоточен на бизнесе! Под контролем все — от назначения дизайнера бренда, — Филипп хлопнул себя по груди, — до расположения захудалого бутика!

— У нас нет захудалых бутиков, — посмеиваясь, заметил Марк.

— И слава богу! Но ведь и искусству… Искусству тоже нет места!

Ник нахмурился, вжикнул молнией, снова закрывая чемодан, выпрямился во весь свой немаленький рост:

— Скажи-ка мне, Фил… Уж не считаешь ли ты, что художник должен быть голодным?

— Черт… — нервно рассмеялся тот, зарываясь руками в густые волосы, — шах и мат, — добавил он, улыбаясь.

— В первую очередь, я — бизнесмен. Мое дело имеет четко выстроенные, отработанные механизмы. Да, теперь никто не ждет, когда вещь с подиума поступит в продажу. Ее покупают еще в момент показа. Да и наши онлайн-магазины работают двадцать четыре часа в сутки, подстроившись под современные тенденции ведения бизнеса… Сайлз-менеджеры выкладываются по полной. Я могу понять, что такому творцу, как ты, важна «философия моды», но лично меня интересует прибыль. Потому что именно от нее напрямую зависит, сможешь ли ты и дальше творить.

— С этим не поспоришь, — сдулся Филипп, вновь опускаясь на подлокотник стильного охрового дивана.

— Что же касается доступности… Я тут недавно размышлял над расширением портфеля в сторону демократичного масс-маркета…

— О, нет… — застонал Фил, в то время как Марк заметно оживился.

— Почему же? Такой подход позволит охватить максимально широкую аудиторию, — заметил он, чуть сощурившись. — Вот только Совет будет против… Они помешаны на собственной исключительности.

— Компании, чей портфель брендов представлен как масс-маркетом, так и дорогими дизайнерскими вещами, в последнее время только выигрывают. — Ник подхватил чемодан и двинулся к выходу из кабинета. — Нужно проработать этот вопрос и вплотную заняться им, когда… когда я вернусь. Постарайтесь до этого времени не пустить меня по миру. Вместе с Советом… чтоб ему пусто было.

Несмотря на довольно позднее время, по офису сновали люди. Ник надел солнцезащитные очки и, низко опустив голову, двинулся к стеклянным лифтам. Заросшего и небритого, его было практически не узнать. Только стремительная походка и широкий разворот плеч выдавали в нем того самого Ника Нормана. Серого кардинала моды.

Двери лифта открылись в подземном паркинге. Его потрепанный джип стоял на привычном месте. Месте, где обычно стояли гораздо более статусные автомобили. Мужчина сел за руль, небрежно бросил на соседнее сиденье чемодан и откинулся затылком на подголовник. Давая себе передышку. Позволяя воспоминаниям снова вернуться к ней… Ощутить ее вкус на губах, вновь почувствовать тесный жаркий плен ее тела… Увидеть её шелковистые волосы, разбросанные по песку, и приоткрытые страстью губы. Услышать их разговор, после которого Ник не находил себе места. Не столько потому, что ему отказали, сколько… из боязни, что когда правда всплывет наружу, случившееся станет последним гвоздем, вбитым в крышку его же гроба. Все усложнилось стократ… И уже даже не искупление прошлых грехов стало его главной целью. Ею стала она… Женщина, в чьих бедах он был виноват.

Ник так сильно ею проникся, что даже не мог вспомнить, как он вообще ухитрился проехать столько километров по дороге обратно. Все его мысли были о ней. До встречи с Ладой он был одиноким волком. Раздавленным жизнью… Замкнутым и нелюдимым. Прячущим боль под тысячей масок, которые он с легкостью менял в зависимости от ситуации. А рядом с ней… он стал совершенно иным. Возможно ли, что собой? Просто собой… И никем другим больше.

Уезжая в ночь… от кого он бежал? Зная, что все равно вернется…

Впрочем, иначе быть и не могло. Мужчине нужно было проведать… сына. Понимая, что это ему абсолютно не нужно, он не мог не возвращаться к Нику-младшему вновь и вновь. Даже рискуя снова увидеть жену, которую ненавидел всем сердцем. Ее крики все еще звенели в ушах. Она требовала, сыпала проклятьями… А он не мог, не мог дать ей то, что она просила. Не понимая, как может так поступить… Надеясь, не давая себе ни единого шанса усомниться… в том, что чудо случится.

От автора: друзья, не забывайте принять участие в розыгрыше! Для первых подписчиков — приятные сюрпризы, промо на мои книги и книги других популярных авторов.

Ник растер лицо и выехал со стоянки. Впереди у него была долгая ночь в дороге к морю. На выезде он заехал в Старбакс и купил два стаканчика крепкого кофе. Так приятно, никем не узнанный… Тихая музыка, пальцы, постукивающие в такт по оплетке руля. Нервы, завитые в стальные пружины. Ник был истощен минувшим днем, но в то же время у него появилась надежда… Врачи, к которым он обратился, ознакомившись с медицинской картой Лиды и историей болезни малышки, обещали сделать для нее все возможное. Со дня на день девчушку должны были внести в лист ожидания, и как только это случится, ей останется всего лишь пройти еще одно, самое важное обследование и… не умереть дожидаясь донора.

Возможно, если Лидочка выживет, Лада сможет его простить?

Фары проезжающей навстречу машины ударили по глазам. Ник взял чуть правее, вспомнив тот день, когда ему позвонила невменяемая жена и, рыдая в трубку, сообщила, что попала в аварию. Чтобы не допустить скандала, он поручил юристам замять это дело. Дорога была горной, опасной… и сделать это было довольно легко. Вечно занятой, он даже не сразу узнал, что в той аварии пострадали и погибли люди… Ему было не до этого. Он готовился поглотить очередную компанию. Компанию Владиславы…

Это был грандиозный скандал, на который Ник совсем не рассчитывал. Больше шума в мире моды наделал разве что антисемит Гальяно. Старине Джону его неосмотрительные высказывания стоили работы. Нику Норману… довольно внушительного убытка. Звездные клиенты оказались удивительно чистоплотными в том, что касалось моральных аспектов ведения бизнеса… Их возмутили его методы. Сделка на крови — так в прессе окрестили то, что он сделал. И, естественно, плоды этой сделки никто не стал пожинать. Это был провал. Абсолютный провал, который чудом не задел другие бренды конгломерата. Это была его единственная неудача…

Обнаружив, что Ника нет, Лада медленно вернулась в гостиницу. Заставила себя съесть то, что приготовила, и, словно заведенная кукла, вернулась в свою комнату. Открыла шкаф, где, как и раньше вперемешку с ее, висела одежда мужа. Натянула на себя его теплую кофту, которая все меньше и меньше пахла Сергеем… и, завернувшись в нее, опустилась на кровать. Одинокая… как и хотела. Слезы обожгли веки и, прорвав неплотный заслон ресниц, скатились из глаз. Лада закусила костяшки пальцев, уткнулась лицом в подушку, заглушая рыдания. Все случилось именно так, как она и хотела! Так почему же теперь так больно? Господи, почему?!

Может быть, прав Ник? Может быть, наказание действительно затянулось? К чему все ее жертвы? Кому они нужны, кроме нее самой, потерявшейся в боли… Спрятавшейся в ней от всего мира, в котором больше не было ни мужа, ни сына… В котором была лишь она… искалеченная. Без перспектив. Лишенная права стать матерью… Будто наказанная за то, что так долго этому противилась.

Могла ли она стать счастливой? Могла ли ее жизнь стать… Сносной? Да… Хотя бы так… Хотела ли она вырваться из вязкой трясины тоски? Хотела ли отпустить свою боль, за которой пряталась… от необходимости что-то решать… куда-то идти… чем-то заниматься и к чему-то стремиться. Она плыла по течению. Встречала рассветы, провожала закаты… Она сидела в одиночестве на своем утесе, под завязку наполняясь солью, словно ей было мало соли на щеках, и гадала, для чего это все? Кому? Зачем?

Где-то там, за окном, сверкнула молния. Грянул гром. Дождь громко забарабанил по стеклу. Видимо, на погоду, разболелась нога. Но Ладе было лень вставать, чтобы даже просто принять лекарство. Почему-то сейчас ей вообще ничего не хотелось. Разве только кричать, срывая криками горло. Заглушая разбушевавшуюся стихию и ревущую в душе безнадёгу.

Злясь на себя, на то, что позволила себе так расклеиться, Лада встала. Вспомнила, что в последний раз видела свои таблетки в столе на рецепции. Натянув тапки, вышла из комнаты. Свет снова мигал. Так происходило каждый раз, когда поднимался ветер. Иногда она и вовсе оставалась без электричества, и тогда использовала допотопный дизельный генератор, который тарахтел на всю округу.

Лада плюхнулась на стул, склонилась над столом, открывая запертый ящик. Взгляд скользнул по ключнице и на мгновение замер. Ник не сдал ключ! Точно… все ключи на месте, и только от пятого номера — нет! Забыл? Или… Хаотично шаря руками, Лада нащупала кнопку запуска и включила компьютер. Нет, она помнила, что Ник оплатил проживание на десять дней вперед, но все же хотела убедиться… Так и есть! Дернув ручку сейфа, Лада достала запасную связку, припадая на ногу, стремительно прошла по длинному коридору, открыла дверь…

Его кофта висела на открытой дверце шкафа. Из небрежно брошенной на полу сумки свисал рукав его зеленой толстовки… На небольшом трюмо — парфюм. Облегчение ударило по и без того не слишком твердым ногам. Зарывшись в ладони лицом, Лада медленно опустилась на разворошенную постель. Он не уехал… Не уехал! Женщина скользнула рукой по простыням, нащупала подушку и, вжавшись в нее лицом, жадно вдохнула.