Глава 26
Зима была долгой. Долгой… и такой холодной, что соленое море непролитых слез в сердце Лады, казалось, промерзло до самого дна. И она мерзла… Куталась в плед, прибавляла мощности в радиаторе, растапливала камин, но все равно не могла согреться. Холод будто шел изнутри. А еще Лада страшно волновалась из-за дочки, для которой малейшее переохлаждение было чревато смертью. Она бесконечно трогала ее ножки, шейку, поправляла ей во сне одеяло и всячески сходила с ума.
Практически все время они проводили вместе. В пошивочном цеху или небольшом офисе, который Лада арендовала. Для Лидочки здесь была оборудована отдельная комната отдыха, а во всех помещениях установили воздушные стерилизаторы. Казалось, они предусмотрели каждую мелочь. Например, чтобы не забыть о лекарствах, прием которых был расписан по часам, Лада с дочкой обзавелась специальными водонепроницаемыми часами, которые звуковым сигналом оповещали их о том, что время пришло. Они никогда не снимали эти часы… Этим часам теперь в прямом смысле были подчинены их жизни. Звучит страшней, чем получалось в действительности. А по большому счету — дело привычки.
— Мама-мама, ты только посмотри, что здесь! Какая красота!
Лида бежала вслед за Йоси Соломоновичем и даже подпрыгивала от нетерпения.
— Ну-ка? Что привело мою девочку в такой восторг?
— Конечно же, платье ее собственного дизайна! — улыбнулся мужчина.
— Уже готово?
— Почти, — подмигнул мужчина. — Ну-ка… Полюбуйся!
Лада закусила губу и с интересом заглянула за ширму. Пошив моделей — процесс довольно специфический. Убегая от боли и одиночества, Лада погрузилась в него с головой. Она принимала личное участие в создании практически каждого платья. Как творец, она не имела на этот счет каких-то далеко идущих планов, но девочка-стажер, принятая в фирму в качестве пиарщика, предложила использовать снимки Лады «за работой» в рекламной кампании. А той понравилась эта идея. Через месяц после возвращения Лады на побережье для нее завели страничку в Инстаграм, а уже через пару недель модный мир загудел! Лада даже не ожидала такого ажиотажа! Казалось, о ней вспомнили все! Все… Звездные клиенты, старинные приятельницы, и байеры, баейры, баейры… На проводе Лондон, Милан и Париж, Нью-Йорк, Тель-Авив и Абу-Даби. Утром, вечером и даже ночью! Она оказалась снова в строю! И это могло бы сделать ее счастливой, наверное могло… Только почему-то не делало. Ей не с кем было разделить свой успех. Не с кем было поделиться тревогами и сомнениями. Она возвращалась в пустынный дом, укладывала Лиду спать и оставалась наедине с гулким щемящим одиночеством. Господи! Как она тосковала… Как дико тосковала по Нику.
Лада тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Провела пальцами по кремовому невесомому шифону, на котором воссоздали детские рисунки Лиды. Поскольку создание всех люксовых коллекций велось в строжайшей тайне от конкурентов, никакой конкретной информации ее Инстаграм, конечно, не содержал. Но подписчикам, число которых росло с каждым днем, многого и не требовалось. Достаточно было выложенных в сеть фото эскизов. Или фото самой Владиславы. Наибольшее количество лайков набрал их снимок с Лидочкой, на котором они, склонив головы, вручную расшивали речным жемчугом одно из платьев. Также не абы какой популярностью пользовалось видео с мастер-классом по кружевоплетению. Таким образом, Лада решила не только привлечь внимание к их новой коллекции, но и подбодрить людей, получивших травмы и увечья в автокатастрофах, и тех, кто потерял своих близких. Эта съемка стала ее исповедью. Впервые она в открытую заговорила о том, что случилось. О том, что чувствовала при этом. В комментариях люди спрашивали, какую роль в произошедшем сыграл Ник Норман, но Лада их игнорировала.
И только некоторые комментарии она игнорировать не могла…
Лада обнаружила их не сразу. Они затерялись в сотнях других… Лада вообще могла их не увидеть, если бы не очередная бессонная ночь и необходимость хоть чем-то занять свою голову.
«Если бы мог, я бы забрал твою боль себе». NN
Или:
«Доброе утро. Я пью свой утренний кофе и жалею, что не могу быть рядом». NN
«Сварил макароны. Не спрашивай, как они оказались на потолке». NN
«С Новым годом! Надеюсь, вы проведете его веселее, чем я». NN
«Завтра у нас пройдет Совет директоров. А я больше всего хочу послать все к черту и приехать к вам». NN
«И все же я пошел на Совет. А потом отпустил водителя и прошел восемь кварталов до нашего дома. Ветер швырял охапками снег, кружил над обледеневшим асфальтом, рвал в клочья вырывающийся изо рта пар… А я думал о том, что случилось. Прокручивал в голове вновь и вновь. И знаешь, что? Я никогда не врал тебе. Только в одном. Но мог ли я поступить иначе?». NN
Она тоже часто об этом думала. Мог ли он поступить иначе? Если хотел искупить вину…
— Тебе не понравилось, мамочка?
— Очень красивое платье.
— Лидочка сказала, что ты уже приступила к созданию эскизов аксессуаров? — вмешался в разговор Йоси Соломонович.
— Уже давно. Но боюсь, что мы не успеем к показу.
— Об этом не беспокойся, — отмахнулся мужчина. — Что по поводу причесок и макияжа? Тут я уж точно не силен.
— Зато я все продумала… Даже не верится, что мы уже дошли до причесок.
— К маю успеем!
— Хорошо бы. Ну, что, — Лада огляделась, — тогда по домам? Праздник на носу!
— И подарки! — захлопала в ладоши Лидочка.
— И подарки!
На побережье снег выпадал не так уж часто и, как правило, тут же таял. Но в тот год — намело. Серебром покрылись деревья, все кругом сверкало и искрилось, словно они попали в зимнюю сказку. Даже море чуть подморозило, и оно покрылось тоненькой коркой льда.
Лада с дочкой отправили в духовку мясо и почистили картошки на пюре, которое Лидочка обожала. А после стали украшать гостиную шарами — это был первый их совместный день рождения, и Лада хотела устроить для дочки грандиозный праздник!
В самый разгар работы у неё зазвонил телефон. Взглянув на номер, она передала трубку Лиде и под каким-то предлогом вышла из комнаты.
— Волк! — донесся до нее восторженный вопль. — Я думала, ты уже не позвонишь! Почему-почему! Потому что!
Дальнейший разговор Лада не стала слушать. Не могла… Вот такой парадокс. С ним не могла… И без него не могла тоже. А потому, как конченная наркоманка, по несколько раз на дню она открывала свой Инстаграм в поисках очередной дозы.
«В Амстердаме ветрено. Ты бывала в Амстердаме? Я люблю этот город, но не зимой». NN
«Я сегодня долго стоял у Мемориала 9/11. Здесь совершенно удивительная атмосфера». NN
«Я все еще в Нью-Йорке. Ненавижу его и люблю. А ты меня все еще ненавидишь?» NN
Тысячи сообщений за это время. Тысячи… Порой ей казалось, что они и не расставались вовсе. Она знала о Нике все. Где он, с кем он, чем занимается? Лада вычеркнула его из своей жизни, но он, капля по капле, просочился в нее и снова заполнил собой. Удивительная настойчивость… И сила.
Лада заглянула в духовку. Мясо пахло так, что аж слюнки текли. Полив его стекшим бульоном, она вернула противень на место и покосилась на ноутбук. Не выдержала. Открыла! Пролистала комментарии за сегодня и за вчера, но… Ник молчал. Впервые за несколько месяцев. Мелькнула страшная мысль — вот и все! Устал биться в закрытые двери… Удивительно, что его вообще так надолго хватило! Озноб пронесся по телу. Лада обхватила себя дрожащими руками и подошла к окну. Не находя себе места, провела по волосам, прижалась к стеклу разгоряченным лбом… Почему не нашла в себе силы простить? Не нашла в себе мудрости? Не выдержав, вернулась к ноутбуку, склонилась над клавиатурой, отмотала назад комментарии. Находя его, последний…
Пальцы дрожали и нажимали не на те кнопки. Черт побери… черт побери!
«Никогда. Я люблю тебя, Ник. Я так сильно тебя люблю!» — отправила, замерла, но ответ все не приходил. Минуту, две… пять. Господи боже… а сколько часов он провел… вот так?
Дрожащей рукой Лада свернула приложение и открыла поисковик. По запросу «Ник Норман» Гугл выдал множество ссылок. Тысячи фотографий и статей. Взгляд скользнул, отсеивая ненужное, задержался на некоторых фото. Её любимый был человеком невозможной энергетики и харизмы. Она перла через экран, окутывала своей силой… Почему-то из миллиона ссылок ее внимание привлекла лишь одна. Щелчок…
«По сообщению пресс-службы NNK, прощание с Ником Норманом младшим состоится в часовне Святителя Николая Чудотворца в полдень двенадцатого ноября. Напомним, что в июне этого года автомобиль, за рулем которого находилась мать ребенка, попал в автокатастрофу. В августе у мальчика была зафиксирована смерть головного мозга. Родители до последнего верили в чудо. Наша редакция приносит искренние соболезнования семье».
Лада моргнула. Одной рукой заглушила рвущийся из груди крик, второй — судорожно прокрутила страницу. Даты смерти и операции совпадали! Совпадали… Господи… господи боже… Ей не нужна была эта жертва! Жертва такой ценой…
С губ слетел то ли стон, то ли всхлип. Дрожа, как осиновый лист, Лада осела на стул. Господи… Ник… чего тебе это стоило? — билось в ее мозгу. Боль, с которой она успела сродниться, острым лезвием полоснула по сердцу. Лада задыхалась… Она летела в черную пропасть, в которой не было дна. Почему он ей ничего не сказал? Почему она сама не догадалась? Почему настолько увязла в собственной боли, что не докопалась до сути его? Лада сидела на стуле и раскачивалась из стороны в сторону. А потом вскочила! Просто вскочила от пришедшей в голову мысли. Это ведь может продолжаться бесконечно! Если каждый раз подпитывать прожорливую глотку вины! Его… а теперь и своей! Если не поставить точку. Если не простить! Его… себя… друг друга…
Размазывая соль по лицу, Лада выскочила прочь из кухни. Лида лежала на диване в гостиной и щелкала пультом от телевизора. И что теперь?
— Поговорили? — спросила у дочери, задыхаясь.
— Угу… — вот и весь ответ. Лада замерла у стены, не зная, что делать дальше. Позвонить ему и… что сказать? Где найти слова, чтобы выразить то, что на сердце? Замерзшая глыба льда в груди медленно-медленно таяла. Оттепель пришла в феврале…
Ночью разыгралась непогода. Лада проснулась, словно от толчка. И то ли бьющая в окно ветка ее разбудила, то ли странный, удивительный сон… Лада встала. Сунула ноги в смешные пушистые тапки с оленями, купленные на рождественской распродаже, растерла руками заспанное лицо и подошла к окну. Лунный свет заливал запорошенный снегом утес и скованные морозом деревья. В этом мягком таинственном свете плясали длинные витиеватые тени, среди которых ей почудилась высокая знакомая фигура. Сердце подпрыгнуло в груди и застучало с неимоверной силой. Она обхватила шею ладонью и попятилась от окна. Чудом преодолела коридор. Сунула руки в старенький пуховик и, утопая в рыхлом снегу, рванула к обрыву.
Он стоял на самом краю утеса и просто смотрел вдаль. Мужчина, который многое понял. Тот же ветер, что принес ему слезы моря, заставлял танцевать его волосы. Отросшие, чуть с сединой, напоминающей цветом зиму. Лада всхлипнула, рванула к нему, умываясь горячей солью. Он оглянулся. Сунул руку в карман. Уставился на нее… замершую в одном шаге.
— Я ищу комнату. Вы случайно не в курсе, с кем я могу переговорить насчет аренды?
Морозный воздух ворвался в легкие, причиняя острую боль. Бессознательным жестом Лада растерла грудь и, откинув голову к звездам, громко рассмеялась:
— Да, конечно, я здесь всем заправляю!