Глава 23

Уже собираюсь шагнуть к парню, скучающему в углу комнаты. Казалось, он специально притаился, не обращая внимания на людей вокруг и погрузившись в неприятные мысли. Его не интересовала выпивка, шутки друзей и громкая музыка. Меня он тоже не видел, зато заметил Мари, проходящую мимо.

Она что-то говорит ему, после чего Игнат хватает её за руку, разворачивается, зажав девушку в углу. Мне хватает одного стука сердца, чтобы понять происходящее.

Они целуются. Мари и Игнат. Здесь и сейчас. На глазах у всей компании.

Не было видно их лиц, слившихся губ, но поза и наклон его головы говорили сами за себя.

Знать — это одно, но видеть — совсем другое дело. Ребята уже делали это — сомнений нет, ведь они встречаются, только вот не на показ.

Пусть я всегда старалась не представлять, но думать об этом не переставала.

Ожидание и реальность столкнулись как день с ночью. Мир посерел. В пятку уколол знакомый шип. Сладкое предвкушение обернулось отравленным яблоком. Запах гнилья удушающе заполнило нос и рот. Сердце билось в горле, образуя огромный ком.

Я попятилась, желая поскорее избавиться от этого зрелища, но моя спина налетела на неожиданную преграду.

— Это кто у нас тут такой невнимательный? Уже напилась?

Оборачиваюсь, чтобы увидеть незнакомого парня. Высокий и худой, с темными вьющимися волосами и неприятными мутными глазками. Его сальный взгляд оценивающе проходится по мне. С трудом глотаю образовавшуюся слюну.

— Новенькая? — Брови парня удивленно приподнимаются. — Я тебя раньше не видел. Чего молчишь? Немая?

— Это Маша Зефирова, — услужливо подсказывает друг Игната, протискиваясь между дверным откосом и спиной незнакомца, — с китайского класса.

— Китайского? — хрюкает парень. — Ботаник что ли? А так и не скажешь.

Он хмыкает. Я сдерживаю желание прикрыть вырез платья на груди: слишком пристально этот идиот на них уставился.

— Эй, Игнат! — повышает голос, я жмурюсь, понимая, что он сейчас привлечет к нам внимание всех присутствующих в комнате. — Отвлекись на секунду!

Резко выдыхаю, когда парень хватает меня за талию, поворачивает к парочке в углу.

— Игнат! Не знал, что пока меня не было, правила изменились, и теперь приглашают всех подряд.

— Никто ее не приглашал, — буркнул Миша, затем пальцем указал на Мари. — За сестрой, наверное, притащилась.

Именно в этот момент Игнат поворачивается. Пренебрежение на его лице сменяется на недоумение, затем отражается шок. Он меня не ждал. Глаза широко раскрываются, парень делает шаг в нашу сторону. Мари тоже выглядит странно, будто пристыженно. Она смотрит на меня виновато, хотя я понятия не имею, в чем может быть ее вина.

Мне остается винить лишь себя. Глупая, наивная девчонка, ведь он ничего мне не говорил, ничего не обещал. Наша связь была неправильной, нереальной, неоформленный. Как обрывок бумаги, на котором чиркнуты неразборчивые строчки. Без общей картины они не имели смысла. Я вновь все придумала сама, поверила в это, чтобы в который раз разочароваться.

— Вот так дела-а-а, — от противного голоса на коже зашевелились волоски. — Так вы с Игнатом почти родня. Ну, так это другое дело.

Рука на талии жжется, но я не могу пошевелиться, чтобы скинуть ее. Голени уже обвиты ядовитым плющом. Если я как следуют попрошу, он утащит меня под землю, не дав сгореть со стыда?

— С тобой, может быть, будет даже весело, — парень причмокивает. — До сестры не дотягиваешь. Игнат, отдаю должное твоему вкусу. Но все-таки ничего такая. Личико милое, фигура стройная.

От его описания моей внешности затошнило. Я поборола рвотный позыв, сморщившись. Идиот ничего не заметил, а Игнат застыл каменной статуей.

— Давай, скажи что-нибудь на китайском, — продолжает издеваться незнакомый придурок. — Как будет «меня зовут Захар»?

— Wǒ de míngzì jiào zhā hā ěr, — не узнаю свой голос, будто связки завязали узлом.

— Круто! — Захар приходит в восторг. Он смеется, ему вторят. — Какая экзотика! Игнат, как думаешь, если я её трахну, это будет считаться за секс с азиаткой?

Отвращение превращается в страх. Он окутывает мое тело липким слоем. Живот стягивает.

Пытаюсь вырваться, но Захар легко поворачивает меня, крепкой хваткой прижимает к своему телу, после чего опускает свое лицо к моему. Гадкая улыбка заполняет все мое поле зрения.

— Ты, наверное, даже не целованная еще. Не бойся, сладкая, это легко исправить. Я в этом профессионал.

Ученики дружно смеются, словно он выдал какую-то шутку. Краем глаза замечаю Игната, в ту же секунду оказавшегося возле нас. Если бы я стояла с закрытыми глазами, но не поняла бы, что это говорит он:

— Отпусти её.

Тихо, но угрожающе. Но Захар лишь хмыкнул.

— Чего занервничал? Малолеток не торгую. Девчонка пришла без приглашения. Должна спасибо сказать, что я вообще позволил ей остаться.

— Это мой дом, и я решаю, кто может здесь быть, а кто нет.

— Серьезно? Ну давай, — он брезгливо отталкивает меня прямо в руки Игната. Я поспешно отхожу, чтобы не чувствовать его прикосновение на обнаженных плечах. — Отправь её домой, ведь она не вписывается в нашу компанию. — Злобный блеск его глаз обращается ко мне: — Хотя если ты умная, то сама поймешь и свалишь, нахрен, отсюда.

— Что ты несешь? — встревает Мари, остановившаяся слева от меня. Ее изящные пальчики смыкаются на моем локте.

— Оглянись, милая, — Захар улыбается, словно кот. — Что ты видишь? Или, вернее, кого ты видишь?

Он обводит комнату рукой, но ему никто не отвечает. Тогда парень вздыхает:

— Ладно, я сам тебе расскажу. Здесь не просто ученики. Они тщательно отобраны. Знаешь, как фейсконтроль. — Щелкает пальцами перед ее лицом. — Понимаешь? Спортсмены всегда тусуются с моделями. Это классика. Нельзя её нарушать. А сестра твоя — ботаник, которая должна придерживаться своих. Правила не должны нарушаться. Иначе все вокруг погрузится в анархию.

— Ты… — начала было возмущаться Мари, но Алина удержала её за руку.

Я не знала, кто этот урод но понимала, что все слушают его, соглашаются с ним.

Пустота в груди распространяется по всему телу — я поняла. Все встало на свои места.

Замечаю Семена, примостившегося на краю дивана. Мрачное лицо парня не выглядело удивленным. Это оно? То, почему он так поступил со своей девушкой?

Оглядываюсь, чтобы убедится. Здесь собрались только команда баскетболистов и девчонки из танцевальной группы. Популярные верхи. Мне здесь не было места.

Лишняя. Не вписывающаяся в рамки. Ненужная.

— Сhī rén shuō mèng (Глупец рассказывает свои сны), — вспоминаю любимое выражение преподавателя, а затем делаю то, что отчаянно хочу — ухожу. Не опускаю голову, твердо шагая, стирая за собой следы. Оставив этих людей упиваться своей уникальной глупостью и ограниченностью мышления.

— А ведь звучит правда сексуально, — присвистывает идиот. — Я тебе позвоню, погуляем как-нибудь. Или, погоди, она меня сейчас что, обозвала?

— Маша, подожди, — окликает меня сестра, но это не останавливает меня. — Я с тобой! Отпусти! Да отпусти ты меня!

Мне легко удается найти пальто, после чего я оказываюсь на улице.

Игнат

Мари пытается вырваться из хватки своей подруги, чтобы побежать за сестрой, но это делаю я. Не теряя времени на то, чтобы надеть куртку, вываливаюсь во двор в джинсах и одной футболке.

— Маша! — зову, оказавшись на улице. — Маша!

Девушка игнорирует меня, натягивая пальто и упорно продолжая идти по тротуару вдоль дороги.

— Маша, стой!

Догоняю, тяну за плечо, заставляя остановиться и обернуться.

— Зачем ты идешь за мной? — возмутилась девушка, отпрянув. — Возвращайся к своим гостям!

Свет от фонаря рябит, словно издеваясь. Прищуриваюсь, чтобы четко видеть её, такую красивую в этом наряде, выглядывающем из расстегнутого пальто. В шортах и майке она была милой и по-домашнему сексуальный, а в этом платье могла свести с ума. Уверен, что Захар не лукавил, когда пытался подкатить к ней. Словно глоток свежей воды среди приторной газировки.

— Нам надо поговорить. То, что ты видела, это…

Сбиваюсь с мысли, заметив блестящие капли, замершие в ее глазах. Я осекся, понимая, что она видела то, что должны были наблюдать остальные в комнате. На это и был расчет. Но в неравенстве не было Маши. Ответ вышел ошибочный.

Садись, Войтович, два.

Черт возьми, её там вообще не должно было быть!

— Нет, я ничего не хочу слышать, — девушка качает головой. — Я все правильно увидела, и благодаря твоему другу многое поняла. Наконец все поняла.

В девичьем голосе столько горечи. Я чувствую её на языке, она отравляет мою кровь, заставляя ненавидеть всех вокруг, хотя прежде всего себя самого.

— Он просто козел, а ты…

— Что я..? — Маша хватает ртом холодный воздух. — Разве он не сказал мне правду?

— Какую правду? Это бред. — Тянусь к ней, но она отходит назад, не давая мне дотронуться. — Погоди!

Я не хочу, чтобы она чувствовала себя хуже, чтобы думала, будто отличается. Да, она правда другая: лучше, искреннее, добрее.

Мне хочется быть рядом с ней, разговаривать, уверенно держать за руку. Прямо сейчас я готов послать всех к чертям, но что будет завтра? Я не могу ей ничего обещать, и девушка это понимает.

— Нет, не бред. — Она шмыгает носом. — Он прав. Мне там нет места.

В груди сдавливает. Разве не этого я хотел? Не так давно думал, как разорвать связь, как вырвать корни из своего тела. Но сейчас идея кажется мне нелепой, а поступок — незрелой выходкой ребенка. Я срезал зеленеющую верхушку, чтобы перекрыть питание. Вот только это не вытащит корни. Они останутся в земле, будут гнить без тепла и света.

— Только вот я не понимаю одного — зачем все это было?

— Ты мне нравишься, — признаюсь, и сразу становится легче и сложнее одновременно. — Я что-то к тебе чувствую, не могу выкинуть тебя из головы, но…

— Но будешь встречаться с Мари, — догадывается Маша. Её губы растягиваются в улыбке, от которой становится больно. Она дрожит. Меня тоже потряхивает от осознания, что все закончится здесь и сейчас.

Сжимаю кулаки, сдерживаясь, чтобы не обнять девушку, прижав к себе так сильно, как только смогу.

— Ты не понимаешь, — цепляюсь за соломинку в надежде, что она сможет это сделать. — Я пытаюсь тебе объяснить, но это сложно.

— Что сложного? — зло усмехается, но слёзы одиноко скользнули по её щекам. — Хочешь, я тебе объясню? Ты собирался использовать меня как игрушку. Тайно. Чтобы никто не видел. Я бы ждала тебя на трибунах, никому не рассказывая о нашей связи. Маленькая тайна популярного спортсмена. Как далеко мы бы зашли? В какой момент я бы перестала быть тебе нужной? Что бы для тебя значила Мари? Кто был бы третьим лишним?

Я молча смотрю, как ее глаза вспыхивают яростью. Она ждёт мой ответ, но его не было. Я опускаю взгляд на свои ботинки. Желваки ходят ходуном, но я не могу даже себе признаться, что в её словах есть доля правды. Хотел быть с ней, но чтобы никто не знал. Мари была ширмой, за которой мы смогли бы прятаться. Так глупо.

— Видишь? — нервно хмыкает. — Я права. Тогда не надо. Не надо ничего мне объяснять. Просто забудь! Закончим на этом.

Так легко?

Маша скрипит зубами, а затем сжимает их так сильно, что слова едва проталкиваются:

— Больше не надо разговаривать со мной. Не надо ждать меня у класса. Не надо прикасаться ко мне. Не надо целовать меня! — срывается на крик.

Девушка судорожно прошлась ладонью по своей шее, стирая кожу.

— Это тоже больше не повторится.

Шагаю ближе, чтобы увидеть. Маша замерла, прикрыв глаза. Свет фонаря, направленный на нас, перестал мигать как раз для того, чтобы я рассмотрел крошечные пятнышки на её шее.

— Это… — Ток проходит по венам, когда я догадываюсь, откуда они. Касаюсь подушечкой пальца травмированной кожи. Губы вспоминают вкус, а руки закололо от осознания.

— Это был не сон?

Мы были там. В той гостиной. На том диване. Момент страсти, который я принял за наваждение, оказался явью. Все ощущения были реальными. Живот заныл, вспоминая. Я опустил голову ниже, поддаваясь эмоциям, желая вновь пережить это.

Но девушка отталкивает меня.

— Да! Сделаем вид, что это был сон. Ничего не было. Удобно жить с такой короткой памятью.

Я не согласен. Ловлю её руку.

— Подожди. Это все меняет.

— Это ничего не меняет! — Маша дергает руку. Ветер треплет её волосы. — Не трогай меня!

Поднимаем головы, когда на лица попадают капли воды. Дождь. Даже небо расстроено.

— На этом всё.

Она быстро развернулась и ушла, оставив меня под дождем в свете фонаря. Я стоял, глядя ей вслед, чувствуя зияющую пустоту в груди. Будь у меня смелость, я бы остановил её. Нет. Не допустил бы этого.

Твою мать!

Она сама пришла ко мне. Я мог выбрать себя. Нас. Но струсил, скрылся за привычной стеной, прогнулся под отца, боясь неизвестности. Куда приведет меня эта дорога? В какой мрак я заведу свою жизнь?

Я вернулся в дом, столкнувшись в дверях с Мари. Она вопросительно изогнула брови.

— Где Маша?

— Не знаю.

— Черт знает, что такое!

Девушка выходит, а я прохожу на кухню. Футболка промокла. Я дрожал от холода, но меня это мало волновало. Стужа в сердце ранила сильнее.

— Надеюсь, она поняла и больше не будет за тобой бегать.

Останавливаюсь у двери, ведущей на задний двор. Я знал, что Захар найдет меня. Но желание убить его остывает, не оставляя ничего на этом месте, поэтому я устало выдыхаю:

— Отвали.

Или от не понимает, думая, что его слова могут что-то значить для меня.

— Да ладно тебе, — он смеется, но приблизиться ко мне не решается. — Это всего лишь девчонка. Да, что-то свежее, могло заинтересовать. Но надо и меру знать. Играешь ты хреново. Отец рвёт и мечет.

Не сомневаюсь.

Скрещиваю руки на груди, все так же наблюдая ночь в окне.

— А мой отец установил камеры по всему дому. Он мне больше не доверяет. И если я узнаю, что кто-то употребляет на моей вечеринке, эти кадры попадут в нужные руки.

Это наглая ложь, но она бьет точно в кольцо:

— Чего? — Захар встрепенулся, испугавшись. — Раньше предупредить не мог?

— Скажи спасибо, что говорю сейчас.

Я блефовал. Будь у меня такой туз в рукаве, все могло быть иначе.

— Поэтому перестань наговаривать на меня своему отцу. И не подходи больше к Маше.

— Я понял, — слишком быстро сдается Захар. — Нам обоим есть, что терять.

Прикрываю глаза. Пекло в груди мешает дышать.

Я уже потерял.

Маша

К тому моменту, как я добралась домой, слёзы кончились. Вот так просто.

Комнаты встретили меня своим уютом и спокойствием, а теплый плед и диван приняли в свои теплые душевные объятия.

К тому моменту, когда входная дверь открылась, я уже успела включить китайский сериал и запастись пачкой зефира. Появление Мари удивляет, но не настолько, чтобы я перестала жевать.

Она садится рядом, молча пожевывает губу, чувствуя свою вину. Это ведь была её идея. Я не считаю, что она в чем-то виновата, но смотреть на нее после того, как я видела их поцелуй, больно.

Наигранность персонажей, смена картинок и быстрая речь героев сериала не увлекала. Я словно ничего не замечала вокруг, ощущая как сердце с трудом справлялось с ранением.

— Вкусный зефир?

Шмыгаю носом, чувствуя на языке лишь свои слёзы:

— Солёный.

Сестра поджимает губы, но не может сдержать смех, разряжающий обстановку. Она уходит на кухню, возвращаясь с мороженым в контейнере, в который были воткнуты две ложки. Затем приносит две кружки с чаем.

— Он хотя бы извинился?

Несложно понять, о ком она говорит.

— Что-то вроде того.

— Ну, хоть у кого-то мозги работают. — Мари утопила ложку в сладость, затем с аппетитом её умяла, после чего принялась ругаться, размахивая столовым прибором словно оружием. — Как он может приглашать подобных индивидов в свой дом? Ты знаешь этого идиота?

— Нет.

— Тоже мне, избранные. Скучные и высокомерные. Хочешь я его брошу?

Давлюсь зефиром, кашляю, когда сахар оседает в горле. Мари протягивает мне чашку, ждёт, пока я затихну, чтобы продолжить меня шокировать:

— И с танцев тоже уйду.

Я пропускаю ее предложение о разрыве отношений с Игнатом. Меня возмущает другое:

— Ты же любишь танцевать.

Сестра пожимает плечами.

— Найду другую группу. Или просто сама буду заниматься. Мне не привыкать.

Вот уж нет. Этого позволить я не могла.

— Я не хочу, чтобы из-за меня ты отказывалась от того, что тебе так нравится.

Мари расплывается в улыбке.

— Ты святая.

— Вовсе нет.

Поворачиваем головы к экрану.

— Что мы смотрим? — Только сейчас замечает девушка.

— Даже не начинай, — отвечаю, потянувшись за ложкой. Но я не успеваю попробовать ледяной десерт: в дверь позвонили. После секундных переглядывание, решаем совместно узнать, кто к нам пришел.

Сразу пропускаю промокшую гостью внутрь. Алиса смахивает капли дождя со своего плеча и кудрявых волос, затем расправляет плечи, чтобы всхлипнуть:

— Мы расстались.

Пока наша прихожая не превратилась в фонтан, я обняла подругу, чтобы провести её в гостиную. Мари последовала за нами, участливо освободив диван от моего пледа, накинув его на нее.

— После игры? — уточняю.

— Да. — Мари предлагает ей мороженое. Алиса сразу же принимает приглашение, набив полный рот сладким десертом. Она в блаженстве прикрывает глаза. — Я не хочу больше меняться. Я такая, какая есть.

Сестра, улыбаясь, поправляет блестящие кудрявые прядки.

— Так твои волосы выглядят эффектнее. Они идут тебе гораздо больше прямых палок.

Подруга смущается, не зная, как реагировать.

— Я ухожу из группы.

— Зря.

— После того, что я устроила?

Мари отмахивается.

— Ничего такого ты не сделала. С любым могло случиться.

— Ага, с любым могло, а со мной произошло.

— Да все спасибо тебе скажут, что ты эту дуру толкнула. Она вечно тянет одеяло на себя. Возомнила себя звездой, да еще и…

Мы так и не узнали, что она хотела сказать. В дверь снова позвонили. Мари смотрит на меня.

— Это еще кто?

Шире открываю глаза.

— Откуда мне знать?

К двери мы с сестрой побежали наперегонки, словно от того, кто придет первым, зависит, кого увидим за дверью.

— Софа? — недоверчиво щурюсь в глазок, увидев девушку со светлыми волосами и очками на носу.

Открываю дверь, отхожу. Подруга входит, удивленно осматривает присутствующих. Она тянется к очкам, чтобы смахнуть капли с запотевших линз. Ее взгляд падает на знакомый плащ.

— У вас девичник?

Мари скрещивает руки на груди. Она знает, что мы поссорились, но без подробностей.

— Тебя разве приглашали?

— Послушайте, — Софа переминается с ноги на ногу, — я же извинилась. Могу еще раз. Простите. Я не хотела вас обидеть. Старалась вразумить. Но переборщила.

— Пусть проходит, — из зала выходит Алиса. — Она была права.

Не могу отрицать. В моем случае тоже не ошиблась.

— Ну ладно, — смилостивилась Мари.

— А ты почему дома? — спрашивает ее Софа. — Разве не должна быть на супер-пупер-крутой вечеринке?

Всей женской компанией проходим в гостиную, мгновенно расплываемся по дивану.

— Мне и здесь неплохо, — выдыхает Мари, удобнее устраиваясь.

— Будешь? — Софа протягивает ей яркий пакетик, который у нее всегда с собой.

— Что это? — удивляется сестра, когда на ее ладонь падают разноцветные драже. — Конфеты? Эх, прощай фигура. — Она запихивает в рот все сразу. Мы с Алисой со свистом всасываем воздух, предугадывая реакцию. — Фу, какие кислые! — Красивое лицо Мари скрючило, один глаза закрылся. — Как ты их ешь?

Софа хмыкает, довольна собой. Думается мне, что это была маленькая месть. Но сестра не возмущается и не злится. Она пережевывает все конфеты, затем уходит на кухню, чтобы вернуться с дополнительными ложками.

Ловлю себя на том, что на душе светлеет. Хоть за окном лил дождь и выл ветер, пусть я все еще влюблена в придурка, но в этом месте окружена поддержкой и заботой. Думаю, каждый это чувствовал. Мы не говорили, молча облизывая ложки с исцеляющей сладостью. Задумчивость развеивает голос Софы.

— А что мы смотрим?

— Да, — вторит Алиса, — что это за китайская фигня? Давайте включим что-то нормальное.

Как раз в этот момент на экране азиатский красавец-демон бросает окровавленный меч, подхватывает запыхавшуюся героиню, прижимает её к стене, впивается в губы агрессивным поцелуем.

Мы забываем моргать, наблюдая жаркую сцену.

— Забудь, — выдыхает Алиса. — Беру свои слова обратно. Теперь ясно, почему ты их смотришь.

Я не отрицаю, присоединяясь к девичьему смеху.