Глава 30

Меня наказали. Это было ожидаемо. Но поскольку я и так никуда не хожу, домашний арест не вызвал у меня никакого дискомфорта. Честно признаться, я готовилась к худшему, отвечая на звонок отца. Но его речь была спокойной и размеренной, когда он пообещал разобраться со всем сразу по возвращении в страну. С чем именно, не уточнил.

Хмурюсь, оглядывая себя в зеркало. Я наотрез отказалась надевать платье: хватило прошлого раза. И то, что сегодня Новый год — не аргумент.

Мари готовилась к этой ночи больше недели. Она сводила с ума всех вокруг, а меня больше остальных. Я уже пожалела, что не помогала завучу. Это было бы гораздо легче. Украшать дом на пару с сестрой — худшее наказание. Ладно, соглашусь, получилось здорово. Дом светился и внутри, и снаружи.

Злюсь на себя за настроение ворчливой старухи. Да что со мной не так? Почему я не могу радоваться празднику? В прошлом году дом был полностью погружен в темноту и уныние. Я смотрела китайские сериалы и заедала их оливье. И Алиса, и Софа звали меня к себе, но я не согласилась, боясь сочувствующих взглядов их родителей.

У Мари ситуация сложилась не лучше, ведь её мать была в той же командировке, что и мой отец. Кто знает, возможно, у них был совместный отпуск — праздник, на который нас не пригласили? Поэтому сегодня сестра обещала, что все будет иначе.

— Давай уже, — дверь резко открылась, Мари заглянула внутрь, — чего так долго? Ну же, спускайся. Ты отлично выглядишь.

Надо признать, что сестра права. Оглядываю себя, отмечая, что блестящий топ выгодно подчеркивает мою небольшую грудь, а лосины обтягивают зад. Вместо выбранных Мари босоножек, я надела кроссовки, смягчая образ. Макияж и прическу мне сделала она же, закрутив волосы в высокий хвост, защелкнув на ушах красивые серьги-каффы.

Внизу нас ждали друзья Мари. Человек тридцать. Ни Софа, ни Алиса решили не приходить, выбрав семейное торжество.

— Идем! — Мари подвела меня к столу с напитками, протянула мне один из бокалов. — Выпей.

— Что это? — подозрительно кошусь на темную жидкость, плескающуюся за стеклом.

Сестра прыскает.

— Официально — кола. А неофициально, — она наклоняется к моему уху, чтобы заговорщицки прошептать, — там есть немного рома. Пей уже, и пойдем танцевать.

Я опрокинула бокал в рот, едва успевая проглотить. Жидкости обожгла мне горло.

— Немного? — хриплю, чувствуя онемение языка. Мари лишь хихикает, прикрыв рот.

Музыка становится громче. Девушка залпом выпивает коктейль, затем тащит меня на импровизированную танцевальную площадку. Оглядываюсь, узнавая всех, но понятия не имея, кто они. Я никогда не говорила с ними, даже не здоровалась, но вот они в моем доме, танцуют, едят и пьют, готовясь встретить Новый год в нашей компании.

Мари исчезает из моего поля зрения, но только для того, чтобы вернуться с новой порцией выпивки. Мы чокаемся, выпиваем и продолжаем танцевать.

Огромная елка в углу сияет: мы больше двух часов обматывали каждую веточку гирляндой-росой, чтобы добиться нужного эффекта, а также повесили эти мигающие огоньки на потолке.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на них. Тепло разливается по всему телу — действие алкоголя. Закрываю глаза, чтобы продолжать качаться под музыку. Рядом энергично шевелилась сестра. Все больше людей окружали нас, подпевая знакомой песне:

— С Новым годом, папа! С Новым годом, мама! С Новым годом поздравляем вас, друзья!

Не замечаю, как и я, смеясь, поднимаю руки, чтобы прокричать поздравления.

Через минуту, а, может, через час(я потеряла счет времени), ко мне сзади прижимается кто-то высокий и крепко сложенный.

Я вдыхаю аромат, тут же окутывающий меня, одновременно широко раскрывая глаза и встречаясь взглядом с любимыми глазами. Понимаю, что это не его руки обвивают мою грудь. От досады бросает в пот. Игнат не двигается: просто стоит и смотрит, пока другой парень обнимает меня.

Опьяненный мозг подкидывает мне воспоминания наших ласк на кухне и ночи на диване, который мы вынесли в другую комнату, чтобы не мешался.

Я понимала, что это неправильно, несправедливо по отношению к Мари и Максу, но ничего не могла с собой поделать. Я хотела, чтобы Игнат Войтович подошел сейчас ко мне, показав всем вокруг, кто ему нужен.

Признаю, что бегала от него неделю. Вела себя по-детски, но и он, казалось, делал ровно то же самое, а как иначе объяснить, что избегать его было легче легкого, ведь даже в столовой мы не пересекались. Что за игру он затеял?

— Ты такая горячая, — ежусь от дыхания Макса у моего уха.

— Здесь душно.

— Хочешь подышать?

Киваю. Мне действительно нужно проветриться. Сколько бы рома ни было в коктейлях, доза явно была завышена для меня.

Макс вытаскивает наши куртки, после чего пропускает меня во двор. Дверь закрывается, я выдыхаю колечко пара.

Здесь было не так красиво, как у дома Игната. Никогда не забуду ледяные статуи и наше свидание. Снег прекратил падать, словно тоже затаился в ожидании начала года.

— Бр-р, — подпрыгиваю, когда мороз вернул мне ощущение реальности.

— Иди сюда, я тебя согрею.

Макс подходит ко мне, окружает меня руками, заглядывая в глаза. Я не знаю, что он хотел в них увидеть, но его вздох показал, что парень это не нашел.

— Ты так и не дала мне ответ. Я, конечно, еще могу подождать, но не понимаю, почему ты тянешь. Разве все не просто?

Его ладонь ложится на мою щеку. Я застыла, будто обледеневшая скульптура.

— Максим, — позвала я друга.

— Я люблю тебя, — выдохнул парень признание. Жмурюсь до рези в глазах. Зря я тянула. Ведь и раньше знала простую истину.

— Максим, я не…

— Ш-ш-ш, — останавливает он меня, затем медленно приближает ко мне свое лицо, — я не жду ответа сейчас, лишь хочу поцеловать тебя.

Паника стискивает меня колючей проволокой. Я быстро отворачиваюсь. Рот друга попадают мимо моих губ, накрывая щеку. Я не двигаюсь, Макс тоже завис, не дыша. Он не напирал, не пытался перебраться на губы, но и не отпускал.

— Это из-за него? — Слышу боль в его тихих словах. — Ты все еще любишь его?

— Да. — Сказала, но легче не стало. — Ты знал?

— Как я мог не знать? — Его лицо отодвигается. Я могу увидеть грустную улыбку. Она разрывает мне сердце. — А он что? Судя по тому, как ревнует и злится, ты ему тоже небезразлична. Но он встречается с Мари. Я запутался.

— Это сложно, — признаю. Действую эгоистично: сама обнимаю своего друга, чтобы утешить обоих. — Мне так жаль. Ты всегда будешь мне как брат. Я хотела бы полюбить тебя, но не могу. Ты замечательный, но не мой.

Макс отстраняется, протягивает мне мизинец. Отвечаю на дружеский жест, понимая, что на этом всё.

— Спасибо, что дала мне шанс. Я должен был попытаться.

Игнат

Легкие сжало, я уперся руками в столешницу, глядя в окно. Хочу отвести взгляд, но как психопат смотрю, как другой целует девушку, которую я люблю, причиняя себе еще больше боли.

Отпусти. Забудь. Дай ей жить. Он не обидит её. Она сможет быть с ним, а ты пойдёшь своей дорогой.

Но я эгоистичный урод, который только и делает, что причиняет ей страдания. Я ухожу, отталкиваю её, но потом держу, пугаясь, когда она оставляет меня позади.

Спина парня закрыла её от меня. Я не видел, как сливались их губы, но фантазия, издеваясь, подкидывала мне образы.

Я мог представить, как она смотрит на него, приоткрывая рот, как парень облизывается, глядя на розовые пухлые губы, едва сдерживается, чтобы не наброситься. Не надо прикладывать усилия: я и так могу его понять. Быть с ней рядом и не целовать — худшая пытка, изощренная. Посмотрите на меня, я мечтаю о ней днями и ночами.

Поцелуй длился вечность, а я стоял и не двигался, чувствуя, как в сердце воткнули отвёртку. Тупую и ржавую, чтобы вызвать заражение крови.

Тонкие руки обвивают его шею: она сама прижимается к нему. Воздух вышибает из легких. Опускаю голову, а в голове только ее имя.

Маша… Маша… Моя Мария Зефирова. Только она. Другой быть не может. Моя зефирка.

Мне некого винить, кроме себя.

Не сразу замечаю, как рядом скрипнул паркет. Резко поворачиваю голову в сторону. Удивленно моргаю, когда глаза упираются в Мари.

Уже почти полночь. Она тоже смотрела в окно. Одна на тёмной кухне, тогда как гостиную наводнили её гости.

Мне могло показаться, но прежде чем я успел что-либо сказать, или как-то отреагировать на её присутствие, девушка поспешно проводит пальцами по нижним векам и щекам, стирая слёзы, затем выходит, оставляя меня недоуменно хмуриться. Что это было?

Выглядываю в окно, но их уже не видно. Растерянно отхожу от шкафа. Разворачиваюсь к двери, ведущей на задний двор. Она открывается, и на кухню входит Маша. Одна.

Девушка снимает куртку, кладет на стул. Кадык дергается, когда я вижу её наряд. Чертовски сексуальная, но не броско.

— Игнат, — Маша пугливо ойкает, заметив меня в темноте, — почему ты здесь?

— Это я у тебя могу спросить: почему ты здесь?

— Я замерзла и хочу пить.

Она подходит к графину, стоящему на островке. Наливает себе воду в стакан, отпивает, после чего уносит его в раковину.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я наблюдал, — указываю подбородком на окно.

Она поджимает губы, поняв, что именно я видел.

— Тебе понравилось? — давлю, чтобы сделать больнее.

Маша сдвигает брови.

— Что мне должно было понравиться?

Облокачиваюсь на столешницу, скрещивая руки на груди, отчаянно желая схватить её, чтобы трясти до тех пор, пока она не признается, что представляла меня на его месте.

— Куда он ушел?

— Домой.

— С чего вдруг? — Напрягаюсь. — Почему он ушел после того, как поцеловал тебя?

Девушка вспыхивает, гневно цокнув языком.

— Это допрос? Зачем мне отвечать тебе?

— Если я спрашиваю — значит, хочу знать.

— Что тебе от меня нужно? Чего ты хочешь? То ты ходишь за мной, приходишь сюда, прикасаешься ко мне, то вдруг избегаешь. Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но продолжаешь встречаться с Мари. Я все понимаю. Правда понимаю, зачем тебе это нужно. Но мне — нет. Я хочу двинуться дальше. Я должна это сделать.

Маша говорила быстро и эмоционально, отчего слова я разбирал с трудом, но чем больше слушал, тем отчетливее понимал, что она говорит ровно то же, о чем я сам думал несколько минут назад. Только вот услышав это от нее, пришел к выводу, что ни за что её не отдам.

— Хватит думать о тебе, я устала ждать. Больше не могу. Нет сил. Весь год я верила и ждала, но ты… даже не помнишь…

Мне хватает одной секунды, чтобы оказаться около нее.

— Что ты хочешь от меня? — выпалила девушка, повышая голос. А мне нужна еще секунда, чтобы обхватить её лицо.

— Этого, — прошептал я и беспощадно впился в её губы своим ртом.

Из гостиной донеслись радостные крики, звон бокалов под бой курантов. За окном разлилось зарево фейерверков. Громкость моего сердцебиения заглушало все вокруг. Новый год настал. Это не имело значение, ведь я, наконец, попробовал ее на вкус.

Маша откликнулась решительно. Она приподнялась, чтобы обхватить мои плечи своими ладонями. Издаю звук похожий на стон, когда девушка приоткрыла рот, а я сильнее наклонил её голову в сторону противоположную от моей, чтобы удобнее было целовать сладкий рот со вкусом кока-колы, желая стереть ее воспоминания о поцелуе с другим. В мыслях должен быть только я. Удерживаю красивое лицо в своих ладонях, немного отстраняюсь, чтобы выдохнуть:

— Скажи, что я целую тебя лучше.

Маша приподнимает веки, чтобы посмотреть на меня затуманенными глазами.

— Что?

— Я хочу знать, чей поцелуй тебе больше нравится, — уточняю, затем вновь накрываю её губы, играя языком.

— Я… — она с трудом подбирает слова — можно считать это моим успехом. — Мы не целовались.

— Что?

— Я не позволила.

— Черт возьми, — выдыхаю, чувствуя, как тепло облегчения затапливает меня. Не думал, что настолько ревнивый.

Возвращаюсь к самому приятному действию в мире. Руки двигаются вниз, проводя пальцами по шее, обводя ключицы. Маша шумно втягивает воздух, когда я останавливаюсь на оголенной талии. Мои пальцы горят, я глажу её кожу, языком обводя припухшие губы.

Её руки тоже не остаются на месте, она погружает пальцы в мои волосы, царапнув ногтями кожу головы. Мурашки бегают по телу, а низ живота сводит спазм. Я чувствую возбуждение. Хочу всего того, что раньше вызывало лишь любопытство, но не страсть.

Все мое тело горело, будто спичкой чиркнули о наждачную бумагу. Кто из нас двоих спичка?

Тот вечер, когда я позволил себе больше, чем было можно — не в счет. Тогда у меня была лихорадка, но сейчас я бы с удовольствием повторил все то, и даже больше.

Поцелуй переходит из одного в другой, и чем дальше, тем отчетливее я погружаюсь в странное ощущение. Не могу объяснить. Дежавю. Будто я уже делал это, будто узнаю вкус ее рта. Но этого не может быть, даже в ту ночь мы не целовались. Или я что-то забыл?

— С новым годом, — шепчу я поздравление. Она улыбается, касаясь моих губ:

— С днём рождения.

— Совсем забыл, — признаюсь.

— У меня нет для тебя подарка.

— Ты, — рывком сильнее вжимаю ее в свое тело, ненасытно целую, — мой самый лучший подарок.

Прижимаюсь лбом к ее лбу.

Маша вздыхает:

— Что нам теперь делать?

— С Мари расстанусь.

— А как же баскетбол?

С этим будет сложнее, но я не передумаю.

— Я все решу, не переживай, — оставляю мягкий поцелуй на её лбу. — Без тебя все равно не получается.

— Идем в мою комнату? — предлагает девушка, а я едва не подпрыгиваю от переизбытка радости и тестостерона. — Не хочу, чтобы ты уходил.

Нутро падает в пятки, когда я вспоминаю о своих планах.

— Я тоже не хочу уходить, но у меня рейс.

— Что? — Маша деревенеет в моих руках. — Улетаешь?

— Да, к маме.

Она расслабляется, но все равно словно отдаляется.

— Оу… эм… хорошо.

Душу скребнули кошки.

— Я не полечу. — Наклоняюсь, чтобы заглянуть в красивое личико. Моими стараниями косметика немного смазалась, а губы распухли и покраснели. — Не хочу оставлять тебя одну.

— Одну? — хмыкает. — Не слышишь, что происходит в соседней комнате?

Компания шумела, но мы будто оказалась в другом мире, где не было места посторонним. Я не обращал на звуки никакого внимания, пока Маша не указала на них.

— Одну — значит без меня.

Покрываю поцелуями её макушку, вдыхая сладкий аромат волос.

— Через сколько у тебя вылет?

— Если сейчас полночь, то через четыре часа.

— Но тебе уже надо ехать в аэропорт.

— Не поеду.

— Конечно, поедешь.

Девушка выбирается из моих рук. Я тянусь к ней, но Маша ускользает, улыбаясь.

— Я собирался уехать, чтобы оставить тебя в покое. Ситуация изменилась.

— Но твоя мама будет тебя ждать. Она, наверное, соскучилась.

— Мне страшно оставлять тебя. Кажется, что если я уйду хоть на минуту, то все вернется в исходную позицию.

— Мне стоит тебя ждать? — как-то странно спрашивает Маша.

Ловлю девушку, чтобы вновь зажать ее между своим телом и шкафом.

— Это я буду ждать тебя.

Сердце трепещет, качая больше крови, чем было нужно. Эйфория кружит голову. Вместо того, чтобы вызывать такси, я дарю себе еще один поцелуй.

А затем еще один…