Глава 17

— Видимо, я заслуживаю того, что со мной случилось, — под ногами хрустела трава после первых заморозков. Небольшой сад, который разбил Донской рядом с домом. — И не заслуживаю тебя, — Роману хотелось обнять, вдохнуть ее запах. Но права пока не имел. Торопиться в этом деле, все равно, что самому себе зубы лечить. Во-первых, ты не тот специалист, во-вторых, даже стоматолог в свой рот не суется. Тут нужна помощь извне и желание самой Саши.

Александра поправила вязаную шапку, выдохнув белое облачко пара. Они впервые говорили о своем расставании. Некрасивое слово «развод» не звучало, но речь шла именно о нем. Совесть у каждого своя. И Донская знала, что тоже дала слабинку. Едва муж оступился, как она не стала разбираться в причинах, пытаться понять его. Забрала сына и свинтила под крылышко отца. Так проще, бежать от себя самой и тешиться в обидах.

А что сейчас? Оба чувствуют, что их тянет магнитом к друг другу. Тела, настроенные на персональную частоту, бунтовали, требовали воссоединения. Качнись чуть ближе, ведь вцепятся как котята, выброшенные на улицу, чтобы протянуть до рассвета. Потому что нуждались в тепле обоюдно, потому что жизнь их ударила обоих одинаково. Они бывшие, но не чужие.

— Хочешь, прокатимся немного? — пауза затянулась. Саша молчит и смотрит в землю, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Давай. После обеда дети с няней заниматься будут. У нас есть немного времени, — на отвлеченную тему у нее нашелся ответ.

Они делали вид, что все нормально. Просто выбрались в город за покупками. Внезапно понадобились новые перчатки Саше и ей важен совет компетентного мужчины.

— Девушка, покажите бежевые. Они подойдут к коричневому пальто, — раз тебя назначили знатоком перчаток, нужно соответствовать.

Роман безошибочно определил размер, выбрал модель без лишних украшательств и страз. Донская надела кожаную перчатку и протянула ему руку:

— Ну как?

Обхватив ее ладонь, погладил большим пальцем центр ладони, вычертив круг. Еще парочку каких-то символов навел.

— Мягкие. Сожми в кулак. Не сильно стягивает?

— Нет, все хорошо, — Александра не удивилась, что он смог с первого взгляда определить нужную вещь.

— Мы берем! — он достал свою кредитку и приложил к терминалу.

Донская позволила своему «обнищавшему» бывшему мужу оставаться мужчиной, не унизить его намеком, что это дорогая покупка. Не разориться ли он окончательно?

— Пойдем, в кафе посидим. Нужно кое-что обсудить, Рома, — взяла его под руку, будто они пара.

— У тебя такое лицо, Сань, сосредоточенное. Что-то серьезное? — спросил, успев сделать для них заказ, самостоятельно выбрав десерт и ее любимый напиток.

— Сейчас я могу вернуть тебе обратно долю в компании. Мария нам больше не угрожает. Срок ей светит немалый, — оба поняли, о чем она говорит. Никольская не вернется в свободный мир, столько не живут. — Пусть юристы все подготовят, а я подпишу. Рома, из меня бизнесменша не выйдет. Ты столько работал и…

— Мне ничего без вас не нужно, Саш. А так, я просто принадлежу тебе, вместе с фирмой.

— Рабство давно отменили, Никольский, — ткнула в него пальчиком, прищурившись.

Открытый, жадный взгляд, полный преданности и любви. Он говорил: бери меня полностью, весь твой, без остатка, до донышка. Зрительный контакт невысказанных слов и обещаний.

Две чашки перед ними, два куска медового торта. Роман взял ложку и отломил нежный бисквит. Рука протянулась через стол, и лакомый кусочек оказался у губ любимой женщины. Карие глаза полыхнули. Так он кормил ее с рук до свадьбы, и после какое-то время…

Губы разомкнулись, чтобы захватить десерт. Ложка скользнула по языку и покинула полость, чтобы снова зачерпнуть. Никольский получал особый вид удовольствия, когда Саша принимала его заботу. Как же хочется облизать самому ту же ложку, чтобы перенять ее вкус… Что, в принципе, Рома и сделал. Запихнул ее себе в рот и посасывал, наблюдая, как у Донской сбилось дыхание.

— Рома, это запрещенный прием.

— Угу, — согласился он.

— К чему это нас приведет?

Со чпоком Роман вынул ложку изо рта и уставился на ее недовольно поджатые губы.

— Ты знаешь, — бровь его дернулась вверх.

— Пошляк! — фыркнула Александра, краснея.

— Еще какой! Но я сильно возбужденный пошляк, у которого секса не было так давно, что в голову лезут только самые откровенные глупости, — чуть пригнувшись, поведал шепотом. — Сделаешь еще раз так, и я за себя не отвечаю.

— Как? — опешила Саша, не понимая, что она такого делала, чего не делала…

— Облизнешься.

Открыв рот, она хватала воздух. Язычок осторожно показался между белоснежных зубов. Быстренько прокатился по нижней губе и юркнул обратно, испуганно, в «норку».

— Счет! — поднял руку Никольский, подзывая официантку.