Глава 20

— Тошнит уже от таблеток. Можно мне просто ромашку заварить? — хлопал глазами, как наивный ребенок и отказывался продолжать лечение. — Это контрпродуктивно! В организме лейкоциты сами борются с инфекцией, главное им не мешать.

— Ромашка для Ромашки? — у Саши щеки алые от напряжения. Ей еще капризов большого дитяти не хватало. — Я сейчас Ксении позвоню, и она приедет с большим шприцем, — показала немаленький размер укольчика, отмерив руками.

— Не надо Ксению! — тут же заголосил больной, представив синеглазую ведьму с клизмой наперевес. С нее станется! Вон, Донского до ручки довела. В сорок семь инсульт схватил. Вслух он, конечно, подобной ереси не высказал, но как обиженный нашкодивший кот — спрятался под одеяло. — Давай свои таблетки, — затянул обиженно, выставив только нос из «норки».

— Другое дело, — ворчала Саня. — Не хватало еще, чтобы ты начал хиреть по глупости. Да и температура спала до тридцати семи. Хватит валяться в отеле, поехали, отвезу тебя к тебе домой.

— Вот ты какая, Саша?! Попользовалась мужчиной и сдала обратно в пустую и холодную квартиру.

— Я тебя щас, — замахнулась на вредину полотенцем.

— Бить начнешь, тиранша? Больного, беспомощного человека, — присвистнул, явно продолжая над ней подтрунивать.

— Никольский, я смотрю тебе безделье совсем на вред пошло. Или вирус мозги свинтил? — все же шлепнула один раз по жопени для профилактики.

— Са-а-аш, возьми меня домой… С собой. Где ты со Славиком — там и мой дом. Как хорошо было в наши вечера раньше, — заулыбался от воспоминаний. — С сыном конструктор собираем. Жан храпит и возится на своей лежанке. Я сломал все прочное, что между нами было. Хотел, как лучше… А получилось — хреново. Давай снова семьей жить?

— Это ты мне так предложение, что ли, делаешь? — скосила на него глаза, продолжая крутить в руках полотенце, сидя у него в ногах с краешка.

— Делаю, — тут же взбодрился Рома. Откинув одеяло, соскочил как здоровый. Плюхнувшись перед ней на колени, схватил за руки. — Саш, прими балбеса обратно! Я все осознал и встал на путь исправления. Больше никаких тайн от тебя. Только правда и еще раз правда.

— Знаешь, я подумаю над твоим предложением. А пока… Мы можем встречаться, — Саша подбирала слова, прислушиваясь к внутреннему голосу. Принимать скоропалительных решений не хотелось. Одной любви оказалось недостаточно. Необходимо еще доверие.

— Как скажешь, — пытаясь скрыть разочарование в голосе, Рома ушел в ванную и закрылся там на долгие полчаса.

Оттуда слышался неразборчивый бубнеж, словно Никольский сам с собой общался и никак не мог прийти к общему мнению.

Саша сделала вид, что собирается. Водила расческой по светлым волосам, а сама думала о том, что партнер дается в жизни не просто так. Есть нечто большее, что нельзя разорвать разводом. Они истосковались друг по другу. И Александра чувствовала, когда он смотрел на нее с грустью. С отчаянным рвением занимался любовью и не мог насытиться, и еще долго прижимал к себе, когда все закончилось. Жался, как брошенный котенок, нашедший мамку.

А она… Боялась себе признаться, что проявила слабость, размякла, будто первокурсница от первой любви. Хватит! Сказала же вслух, что поживут пока так, без регистрации и все.

— Мама! Папа! — Славка несется, раскинув руки.

Мальчик пытается обнять родителей, ластится к одному и другому. Всплеск его радости спадает и начинается сбивчивый рассказ, как они классно играют в пиратов.

— М-да. Здесь словно тайфун прошел, оставив повсюду раскиданные вещи, — Роман кашлянул в кулак, сдерживая смех.

Александра веселья не разделяет. В гостиной кавардак, трое детей строят баррикады. Скатерть содрана со стола и укрывает импровизированный шалаш, из которого с тявканьем выбегает Жан.

— А где ваша няня? — спросила Саша у Платона, недовольно щурившегося одним глазом на тетку с дядей, что помешали игре. Второй глаз у него перевязан цветным газовым платком матери. Усы нарисованы с завитушками почти до ушей.

— Мы ее держим в плену, в трюме, — указала направление пиратка-Машенька, грозно сделав руки в боки.

— Ехо-хо-хо! Тысяча чертей! — в комнату скачет Натан Белович верхом на швабре. Тормозит и застывает с открытым ртом, совсем не ожидав увидеть родственничков.

— Обоссаться не встать! Сделай так еще, я на телефон сниму, — Никольский полез шариться по карманам в поисках сотового телефона.

— Вот еще! — фыркнул Белович, слезая с «коня» и поставив его вертикально от пола, щеткой-гривой вверх. — Банда! А проверьте-ка у них пиастры! — решил науськать малолетних разбойников на парочку «проходимцев».

— Зря ты так, — хмыкнул Роман и посмотрел на закипающую от злости Санечку. Карие глаза потемнели и высекали молнии. В два счета «конь» был конфискован и использован не по назначению.

С криком: «Наших бьют!», Натан заверещал по-бабьи и побежал по лестнице наверх. Один раз он получил по загривку и, теряя тапочки на ступеньках, успел добежать до ближайшей двери, закрывшись от гнева Донской.

— Всем сложить оружие! — хлопнул в ладоши Роман, обращаясь к растерянным пиратам, покинутым своим главарем. — Пойдем пить чай с тортиком на кухню. Если домработницу вы, конечно, не закрыли…

Машенька, вынув палец изо рта, который всякий раз при испуге туда засовывала, первая сложила пластиковый меч, вытянув из-за пояса. За ней и мальчишки сдались без боя, услышав, что торт шоколадный, с белыми шариками глазури.

Александра выпустила из кладовки няню, которая там при тусклом свете лампы преспокойно читала женский роман. Все они сели за стол, накрытый для чаепития.

— А мне оставили? — Белович к ним присоединился, примостившись на свободном стуле.

— Нет, ты как зачинщик беспорядков — наказан! — облизав десертную ложку, Саша указала на полуседого хулигана.

Заметив, как дети расстроились, что дядя Натан страдает без сладкого и очень жестоко осужден, строгая женщина смягчила свой гнев на милость.

— Ладно, но тебе шариков не достанется, — отрезала небольшой кусочек зеленоглазому хулигану и подлила в чашку ароматного чая.