Глава 28

— Опять сидишь в темноте? — Роман опустился рядом на кровать и вглядывался в смутные очертания Саши. Она сидела, обхватив колени руками, и покачивалась, отталкиваясь пятками. — Если тебя что-то гложет, можешь сказать мне, — придвигался все ближе и ближе, пока не увидел поблескивающие в полуночной тьме глаза.

— Ты ведь уже догадался? Смотришь на мой живот, губы облизываешь, улыбаешься сам себе без причины, — проговорила чуть слышно.

— Причина есть. Хочу, чтобы сама все сказала, Саш, — подцепил мизинцем ее мизинец, скрепил, как делают дети «мирись-мирись».

— Я беременна. Четыре недели, Ром.

У Никольского часики затикали в висках. Вот оно! — шанс, который дается в последний раз. По-идиотски он похлопал себя, забыв, в каком кармане держит кольцо. Чуть приподнял бедра, выхватывая бархатную коробочку. Протянув руку — щелкнул по прикроватному светильнику.

— Милая, это кольцо со мной уже долгое время. Я купил его ровно год назад, когда мы вновь стали близки. И каждый раз боялся… Трусил, Саш, услышать отказ. И сейчас мне не просто задать тебе самый главный вопрос: ты выйдешь за меня замуж? Снова…

Забыв как дышать, Никольский смотрел в любимые глаза, ожидая ответа. Этот разговор должен был рано или поздно случиться. Время пришло.

— Мы все сможем пережить, Сань. Вместе, — от напряжения руки затряслись. Донская смотрела на поблескивающее кольцо не мигая, со странным выражением лица.

— Не хочу переживать. Хочу жить. С тобой и нашими детьми. Но ты, Никольский, опять накосячишь. Я тебя как облупленного знаю, — сглотнула.

— Это означает «нет»? — его голос упал до хрипоты. — А как же наш малыш? И Славка… — рука с коробочкой стала непомерно тяжелой и опустилась на мягкую поверхность одеяла.

Его повело от резкого эмоционального перепада, будто по голове ударили чем-то тяжелым. В глазах потемнело. Да, тяжесть собственных ошибок придавила. Александра, может и простила, но ничего не забыла. Ее сомнения понятны, но от этого не легче…

— Я не сказала ничего потому, что еще не решила. Ребенок будет. Он уже есть. У Славика появится младший брат или сестричка. Понимаю, что это эгоистично с моей стороны… Отпустить тебя не могу и окончательно принять — тоже. Прости, Ром. Мне нужно разобраться, для начала, в себе.

Она прошла мимо легким ветерком, пахнущим медом и молоком. Тело его дернулось всем нутром, чтобы хоть немного прикоснуться, ближе оказаться на секунду. Саша ушла в ванную. Через короткое время зашумела вода в душе. Там капли касаются ее тела… Хотел бы Рома сейчас стать той каплей, что ползет по увеличившейся груди с горошинами торчащих сосков и потом делает дорожку вниз, к развилке между ног.

Но обоим сейчас требуется нечто большее, чем секс под теплым душем. Коробочку он захлопнул и положил на тумбочку под прямые лучи светильника. Кольцо уже презентовано, нет больше смысла таскать его по карманам и ждать удобного случая.

Стерев ладонью матовую дымку с зеркала, Саша видела перед собой неуверенную девушку со светлыми сырыми волосами, начинающими закручиваться в спирали.

— Саш, ты чай будешь? — за дверью послышался спокойный голос Никольского, уравновешивая и ее сумбур в душе.

— Сейчас спущусь, только волосы подсушу!

— Хорошо. Жду тебя.

И стало тихо. Только капли из душевой лейки барабанят по кафельному полу и стекают в сливную решетку.

— Совершенно не тот вкус, — Саша наконец смогла сказать вслух о своих особенностях организма в беременности. — Попробуй ты, — подсунула к носу Ромашки чашку своего любимого чая с оттенком земляники.

— Обычный, Сань. Как ты пьешь. Приворотного зелья не добавлял, — шутка получилась у него кривой, как и улыбка.

Оба опустили глаза, не зная о чем говорить.

— Когда на УЗИ? Я хочу быть рядом, Саш.

— Записана на следующей неделе. Очень волнуюсь. Рада, что ты будешь рядом, — она хрустнула печенькой, и крошки посыпались на стол. Саня их сдвинула рукой в сторону, решив, что потом уберет.

«Прекрасное слово «рядом» — подумал Роман. Но все же, не «вместе». Как перестать надумывать себе лишнего? Донской был прав. Им обоим пошло на пользу испытание. Ему словно уши прочистили и лоботомию провели, заставив работать мозги. Но, черт возьми, какой ценой?

Если раньше он привык думать, что мужчина все решит сам, нечего красивой светлой голове жены загоняться ненужными вопросами и переживаниями… Не женское это дело. Окопался, настроил барьеров. Выходит, сильно ошибался. Дорешался… Решала, ешкин кот. Они были женаты, но не стали единым целым. И это только его, Ромкина вина.

Весь этот небольшой год он делился всем, делегировал проблемы, которые раздумывали теперь сообща. Приучал себя и Александру к откровенному диалогу.

— Смотрите, вот один эмбрион, а здесь — второй, — показывала врач им на мониторе, где Никольскому все было непонятно.

— Двойня? — округлила Саша карие красивые глаза.

— Двойня, — выдохнул Роман и подавился слюной, которая при порывистом шоковом вздохе пошла не в «то горло».